ЭПИЛОГ
В доме Франко и Киары утро начиналось не с тишины, а с детских голосов. На кухне звенела посуда, за столом сидела их дочка, малышка с мягкими каштановыми кудрями, и настойчиво стучала ложкой по своей миске. Рядом бегал сын — чуть старше, но не менее упрямый, и требовал у папы налить ему «большой» стакан молока.
— Франко, ты опять дал ему полный? — вздохнула Киара, но в её голосе звучала улыбка.
— Он же сказал «большой», — развёл руками Франко. — Разве можно спорить с таким серьёзным молодым человеком?
Мальчик гордо улыбнулся и сделал первый глоток, оставив на губах белую «усмешку» из молока. Сестра радостно захлопала ладошами, словно это было самое смешное зрелище в мире.
Киара с любовью наблюдала за ними. Иногда ей не верилось, что всего пару лет назад их жизнь была совсем другой — наполненной тревогами, поисками, ожиданиями. Теперь же дом был оживлён смехом, шагами по деревянному полу, запахом свежего кофе, которое Франко неизменно варил каждое утро.
После завтрака начиналась привычная суета: собрать игрушки, найти пропавший носок, уговорить сына надеть куртку, потому что «на улице ещё холодно». Франко помогал — хоть и не всегда ловко, но с терпением. Дети тянулись к нему, и даже если он приходил усталый из мастерской, стоило им кинуться к нему навстречу с криком «папа!», вся усталость исчезала.
Сегодня они решили всей семьёй выйти в сад. Киара посадила там розы и лаванду, и теперь цветы были её гордостью. Дети бегали между кустами, собирая упавшие лепестки, а Франко пытался построить для них маленький деревянный домик.
— Он будет настоящий? — спросил сын, заглядывая отцу через плечо.
— Самый настоящий, — кивнул Франко. — С дверью, окном и даже крышей.
— А можно ещё флажок сверху? — не отставала дочка.
— Будет и флажок, — сдался он, и Киара рассмеялась, глядя на эту сцену.
Она принесла на улицу корзину с пирогом и чаем. Дети устроились прямо на траве, и вся семья завтракала вторично — уже на воздухе. Киара отрезала маленькие кусочки, Франко заботился, чтобы никто не уронил кружку. Ветер приносил аромат лаванды, и Киара подумала, что, наверное, в такие моменты и рождается настоящее счастье.
— Помнишь, как ты раньше говорил, что не умеешь жить спокойно? — тихо сказала она, когда дети ненадолго отвлеклись.
Франко улыбнулся, не отрывая взгляда от малышей:
— А теперь я думаю, что без этой «спокойной жизни» больше не смогу.
Вечером они вернулись домой уставшие, но довольные. Дети устроили в гостиной «театр», накрыв себя одеялом и изображая животных. Киара хлопала в ладоши и подбадривала, а Франко делал вид, что серьёзно ведёт запись представления.
Перед сном они всей семьёй читали книжку. Дочка засыпала быстрее всех, положив голову на колени Киары. Сын пытался бороться со сном, но едва Франко начал тихо рассказывать сказку, глаза его начали закрываться.
Когда наконец в доме стало тихо, Киара и Франко сидели рядом, укрывшись одним пледом. За окном горели редкие огни, пахло ночным воздухом и цветами.
— Как думаешь, что будет дальше? — спросила она.
— Всё, что угодно, — ответил Франко. — Но главное, что мы будем вместе.
Киара посмотрела на него и кивнула. Да, они прошли длинный путь — от сомнений и тревог до этой простой, но настоящей жизни. И именно в ней, среди детского смеха, недопитых кружек молока и одеял, превращённых в театральные кулисы, заключалось их настоящее счастье.
И это был не конец. Это была лишь новая глава — уже семейная, полная тихого света.