Глава 22
Одержимость
Когда я открыла глаза, первое, что ощутила, — это холод. Он пронзал изнутри, будто мои кости пропитались ледяной водой.
Дальше пришла тяжесть. Будто на меня положили мешок песка — на грудь, на руки, на ноги. Я попыталась пошевелиться и сразу пожалела — желудок сжался, поднялся к горлу.
Я зажмурилась, медленно вдохнула сквозь нос, удерживая рвоту. Внутри всё было крутящимся вихрем — неясным, мутным, оторванным от реальности. Я не сразу поняла, что лежу на кровати. Не своей.
Простыни были жёсткими, пахли плесенью. Одеяло — тёплое, но тяжёлое, как если бы кто-то прижал меня им нарочно.
С трудом я приподнялась, опираясь на локти. Головная боль раскалывала череп — тупая, пульсирующая. Я огляделась.
Комната была незнакомой. Узкие стены, выцветшие обои, покосившийся шкаф у двери. Свет пробивался через щель между досками, которыми было забито окно. Всё напоминало старую дачу, заброшенную и промёрзшую до костей. Воздух пах влажной древесиной, пылью, лекарствами и чем-то металлическим.
Где я?
Фрагменты всплывали медленно: дорога,лес,ночь. Его голос — ровный, низкий. Франко.
Рывком села, схватилась за край кровати, удерживая равновесие. Ноги подогнулись, но я заставила себя встать. Сделала пару шагов — и тут же прильнула к стене. Мир закружился. Снова подступила тошнота. Я зажала рот рукой и втянула воздух, стараясь не выдать себя звуками.
На полу лежали мои ботинки. Джинсовка — аккуратно сложена на спинке стула. Рядом — чашка и бутылка воды. На столе — какие-то таблетки. Всё выглядело домашне. Почти заботливо. Только от этого становилось хуже.
Я услышала шаги. Тихие, размеренные. Потом — лёгкий скрип ручки. Дверь приоткрылась.
— Ты проснулась.
Франко стоял на пороге. На нём была чёрная футболка, штаны без пояса — будто только что вышел из душа. Волосы тёмные, влажные. На лице — ни тени тревоги.
Я не ответила. Только смотрела. Он тоже смотрел, словно пытаясь что-то считать с моего лица.
— Где я?
Голос сорвался. Противно хрипел. Он протянул бутылку воды.
— Выпей. Ты обезвожена. Это — наш дом. Пока что.
Я взяла бутылку. Сделала маленький глоток — горло обожгло, но стало немного легче.
— Я не просила тебя меня сюда тащить.
Он улыбнулся — почти мягко.
— Ты пришла сама, Киара. Я просто предложил место, где никто нам не помешает.
— Я не думала, что останусь на ночь.
— У тебя не было выбора, — сказал он, всё ещё глядя мне в глаза. — Ты вырубилась прямо после секса. Я не мог оставить тебя на улице.
Я сжала зубы. Он сел на край стула, положил руки на колени.
— Тебе всё ещё плохо?
— Меня тошнит. Всё плывёт.
Он кивнул.
— Я дам тебе что-то от желудка. Ты не ела весь день.
Я не ответила. Он вышел — и только тогда я позволила себе выдохнуть.
* * *
Весь день прошёл, как в болоте. Я пыталась встать, дойти до ванной — Франко поднимался сразу же, помогал. Его руки были тёплыми, сильными, уверенными. Я не хотела, чтобы он прикасался ко мне, но не могла протестовать — тело не слушалось. Слабость разливалась тяжестью от поясницы к пяткам.
Меня вырвало спустя час. Он держал волосы, молчал, потом вытирал мне лицо мокрым полотенцем. Успокаивал.
Я была заперта в собственном теле. И в этом доме.
Окна — забиты досками. Дверь — крепкая, снаружи защёлка. Телефона у меня не было — он «нашёл» его разряженным, убрал куда-то. Сказал, позже даст зарядку. «Позже» не наступило.
Во всём доме слышалось эхо — словно он стоял пустым много лет. Иногда где-то капала вода. Иногда — щёлкал старый термостат.
Тело ныло, как после лихорадки. Меня бросало то в жар, то в холод. И всё это время он был рядом. Неотступно.
Вечером, когда я наконец смогла удержаться на ногах больше пяти минут, он предложил выйти на крыльцо.
— Свежий воздух поможет, — сказал он.
Я кивнула. Не спорить. Не перечить. Снаружи — значит шанс.
Он обернул меня пледом, как ребёнка. Повёл по коридору. Каждый его шаг был слышен — пол скрипел. Я старалась запомнить всё: расположение дверей, направление сквозняка, размер замка.
Мы вышли. Вечерний воздух обжёг кожу. Перед домом — лес. Тёмный, густой. Ни дороги, ни соседей. Только тропа, уходящая между деревьев. Над головой — фиолетовое небо, неяркие звёзды.
Я села на ступеньки. Он рядом. Молчание длилось долго.
— Почему ты это делаешь, Франко?
Он не сразу ответил.
— Потому что я не хочу больше врать.
Я посмотрела на него.
— Ты пьёшь таблетки. Я знаю.
Я напряглась. Сердце застучало.
— Я не вмешивался. Сначала. Но потом понял — ты всегда держишь дистанцию. Ты боишься отдать мне что-то настоящее.
Я резко повернулась к нему.
— О чём ты...
— Не перебивай. — Он говорил спокойно. Спокойнее, чем должен был. — Я давно знал, что ты принимаешь противозачаточные. И я заменил их.
Пауза. Он выждал.
— Заменил их на витамины. Месяц назад. Всё, что ты пила — пустышки.
У меня пропал голос. Воздух застыл в горле. Он смотрел, как я медленно это осознаю.
— Зачем... — я выговорила, почти шепча.
— Потому что ты должна быть со мной. Не на месяц. Не на неделю. А навсегда. Это единственный способ.
Я вскочила. Плед соскользнул. Он потянулся — я отшатнулась.
— Ты... Ты не человек. Ты... — Я не знала, что сказать. Мысли скакали.
— Киара. Послушай меня.
— Нет. Нет-нет-нет! — Я обернулась. Дверь — позади. Лес — впереди.
Он встал.
— Не вздумай.
— Ты не имеешь права. Это моё тело. Моя жизнь.
— Ты слишком долго думала, что у тебя есть выбор, — сказал он. — Теперь выбор сделан. За нас обоих.
Я метнулась к тропе. Его рука схватила меня за плечо — резко, сильно. Я закричала, развернулась, влепила пощёчину — изо всех сил. Он отпустил. Шагнул назад. Смотрел на меня, как на дикое животное.
— Беги, если хочешь. Но здесь — на милю вокруг — только лес. И я знаю его лучше тебя.
Я стояла, тяжело дыша, дрожа от ярости.
Он сделал шаг ближе.
— Или мы зайдём обратно — и поговорим. Как взрослые.
Я стояла. Он ждал.
А в голове звучало только одно:
Я должна уйти. Сегодня. Ночью.
Иначе — не выберусь никогда.
Я вернулась в дом, как будто мне всё равно. Не злилась. Не дрожала. Просто шла, как тело без содержимого — пустая оболочка.
Франко шёл сзади. Я не оборачивалась. Не хотела видеть его лицо. Не хотела слышать его шаги, не хотела чувствовать его дыхания за спиной. Но он был там. Как тень. Как пиявка, впившаяся в позвоночник.
Когда мы вошли, он закрыл дверь и запер её. Щёлкнул замок — металлический звук разрезал тишину, как пощёчина.
Я села на кровать. Он прошёл на кухню — по звукам я поняла, что наливает чай.
— Не бойся меня, Киара, — сказал он из другой комнаты. — Всё, что я делаю, я делаю из любви.
Я не ответила. В голове был только план. Один. Простой.
Ночью. Уйти. Через окно.
Я знала, что в комнате только одно окно — с досками. Но одна из досок немного отходила. Я заметила это утром. Тогда не могла даже встать. Сейчас — другое дело.
Главное — сохранить маску. Дать ему поверить, что я устала. Что я приняла. Что я не сопротивляюсь.
Он вернулся с чашкой. Я взяла её. Сделала вид, что пью. Губы коснулись кромки, но не больше. Чай пах валерианой. Или ромашкой. Успокаивающее.
— Ложись, — сказал он. — Я побуду рядом.. Ты мне нужна живая, Киара. Целая.
Я легла. Одеяло до подбородка. Спина к нему. Слышала его дыхание — ровное, медленное. Ждал, что я усну.
Минуты тянулись как вязкая резина. Он не шевелился. Я слушала — до тех пор, пока не была уверена, что он уснул.
Когда я поднялась, прошло почти два часа. Лунный свет проникал сквозь щели в досках. Тени ползли по полу, длинные, хищные. Я встала босиком, медленно. Дышала едва слышно. Сделала шаг. Скрипнула доска. Я замерла.
Он не шелохнулся. Снова шаг. Медленно, как кошка.
Я подошла к окну. Доска — та самая, правая сверху — была слабо прибита. Я уже ковыряла её днём, когда он ушёл за чаем. Тогда — незаметно. Сейчас — аккуратно.
На столе — вилка. Я взяла её, просунула в щель, поддела. С усилием — доска отошла, чуть слышно скрипнув. Я стиснула зубы. Сердце билось в горле.
Одна доска. Остальные — не такие прочные. Я вытащила вторую. Потом — третью. Сквозь образовавшуюся щель показался лес. Луна отражалась в лужах между деревьями. Ни света. Ни фонарей. Только тьма и ветви.
Я оглянулась. Франко всё ещё сидел. Голова опущена. Он спал.
Сейчас или никогда.
Я подтянула одеяло. Завязала его вокруг талии, чтобы не поцарапаться об острые края. Глубоко вдохнула — и полезла в окно.
Гвоздём зацепила за плечо. Я сжалась, но не закричала. Вывернулась, спрыгнула на землю. Грязь липла к ступням. Я побежала. Не думая. Только вперёд.
Сначала — тропа. Потом — её не стало. Я шла наугад, между деревьями, стараясь не наступать на сухие ветки. Дышала сквозь зубы. Сердце било в висок. Где-то позади раздался звук — как будто кто-то открыл двери.
Он проснулся.
Я ускорилась. Лес был враждебный, мокрый, как будто смотрел на меня. Я оступилась — упала.Я корчилась от боли,но всё равно встала. Деревья всё сгущались. Света становилось меньше.
Раздался голос.
— Киара!
Я замерла. Он был недалеко. Я слышала шаги. Он шёл быстро. Но не бегом — он был уверен, что поймает.
Я свернула влево. Там был овраг. Я помнила — днём, из окна, виднелся склон. Я бежала к нему. Сорвалась. Покатилась вниз, сбивая колени и локти. Земля ударила в бок, воздух вышибло.
Но я поднялась. Живот ныл,лодыжка вывернутая. Но я шла. Медленно. Через кусты, через ветки, на запах болота — хоть куда. Только не к нему.
Позади слышался хруст. Он был в лесу.
— Ты не выберешься отсюда одна.
Я продолжала идти. Дальше, дальше.
Он закричал. Сильнее.
— Не заставляй меня искать тебя среди мертвецов. Тебе плохо? А будет хуже.
Я не остановилась.
Ветки били по лицу, по рукам, по шее — будто лес сам пытался остановить меня. Земля под ногами была мягкой, скользкой.
Я спотыкалась, карабкалась, дышала рвано, как будто у меня внутри сломались рёбра. В ушах стоял только стук сердца. Всё тело звенело от напряжения.
Внезапно что-то острое — как крючок — зацепило за край моей футболки сбоку. Я дёрнулась вперёд, но ткань не поддалась — наоборот, натянулась, впилась в кожу.
— Чёрт.— Я прошипела, развернулась.
Куст. Колючий, с сухими ветвями и изгибами, как проволока. Один сучок — острый, изогнутый — вцепился в ткань на животе. Я рванулась. Слишком резко.
Ткань не выдержала. Раздался хруст. Ветка пошла по коже — как нож. Я почувствовала, как она разрезала меня — медленно, жестоко — от рёбер к пупку. Острая боль прострелила живот.
Я инстинктивно прижала руку к боку. Горячее. Мокрое.Кровь.
Дышать стало труднее. Но я не остановилась. Не могла.
Франко был где-то позади — я слышала его голос, всё ближе.
— Вернись, я не хочу, чтобы ты пострадала.
Он звучал искренне. До ужаса искренне. Как будто всё, что он делает — правильно. Как будто это любовь.
Я стиснула зубы. Вышла из кустов. Тело протестовало, рана саднила. В голове пульсировало. Но я шла — шаг за шагом, будто в бреду.
Я не вернусь. Ни за что.
Я споткнулась о корень, снова упала на колени. Земля была холодная, влажная. В нос ударил запах гнилых листьев и чего-то тлеющего. Я поднялась на четвереньки и поползла, когда уже не могла идти. Кровь из царапины сочилась под футболку, прилипая к телу, к животу.
И тут — снова голос. Совсем близко.
— Ты не понимаешь, что делаешь, Киара. Ты можешь умереть. Это дикий лес. Чёрт побери, ты не ребёнок.
Прошу? После всего?
Я сжала кулаки в грязи, как будто хотела вцепиться в саму землю. В горле стоял ком. Я не плакала. Слёзы не шли. Только дрожь — ледяная, как внутренняя лихорадка. Сердце — стучало, будто разрывая рёбра. Боль в животе накатывала волнами. Но я продолжала.
Поднялась. Снова шаг. Ещё один.
Ветви хлестали по лицу, но я не отступала. Я знала: если вернусь — это конец. Неважно, сколько раз он скажет, что любит. Неважно, как мягко он будет улыбаться. Там, внутри него — что-то прогнившее. Что-то, что хочет держать меня навсегда. Запереть, вычеркнуть мою волю, превратить меня в пустую оболочку. Он уже начал.
И я не дам ему закончить.
— Киара! — голос снова ударил по спине. Он уже бежал. Я слышала, как он продирается сквозь заросли. Как хрустит под ним мох, как ломаются сучья.
Я сделала последний рывок вперёд. Увидела свет — слабый, будто отражение луны в лужице. Может, ручей. Может, край леса.
И вдруг — нога поехала. Подо мной — уклон. Я покатилась. Земля летела в лицо, ветки царапали щеки, грязь в рот, в глаза. Плечо ударилось о корень, дыхание сбилось. Потом — тишина.
Я лежала на спине. Небо сквозь ветви. Лицо в крови и пыли. Всё тело ныло.Я не знала, сколько пролежала. Может, минуту. Может, больше.
И тогда — шаги. Тихие. Тяжёлые. Сначала один. Потом другой. Он был тут.
Его голос снова стал мягким.
— Добегалась?
Я сжалась. Перевернулась на живот, прижалась к земле, будто могла исчезнуть.
— Я знаю, ты боишься. Но это всё из-за стресса. Из-за боли. Ты не в себе.
Он был уже рядом. Я слышала, как он дышит.
— Я не хочу тебе зла.
Я прижала руку к животу. Кровь всё ещё тёплая. Мокрая. Она капала сквозь пальцы.
— Ты не понимаешь, Киара. Без тебя я — ничто.
Я резко обернулась. Смотрела на него снизу вверх. Грязь, кровь, колотящееся сердце. Он стоял, раскинув руки — будто готов был поймать меня в объятия. Лицо напряжённое. В глазах — искренность. Безумная, безнадёжная.
— Я — твой дом, — сказал он. — Всё остальное — ложь.
Я тихо, выдохом, ответила:
— Ты монстр.
И с этими словами — встала, пошатнулась и побежала дальше.
Я бежала вслепую. Всё внутри гремело, будто меня заперли в огромном барабане. Колени дрожали, в глазах плыло. Лес не заканчивался — только менялся, сгущался. Под ногами хлюпало, корни вырывались из земли, как скрючившиеся пальцы, готовые схватить.
Воздух пах сыростью. Гнилью. Чем-то водянистым.
Я не сразу поняла, что почва становится мягче, влажнее. Тропа пропала, под ногами был мох, глина. С каждым шагом тяжелее было отрываться от земли, как будто кто-то невидимый держал за лодыжки.
Я оступилась. Один раз. Второй.
И на третьем — нога поехала.
Крик вырвался из горла, прежде чем я поняла, что падаю. Под ногами не было ничего — только воздух. Я соскользнула по склону, по влажной траве, по грязи. Что-то пронеслось мимо — тень, дерево, отражение.И вдруг — ледяной удар.
Вода.
Я рухнула в неё с головой. Озеро проглотило меня, как хищник. Никакого плеска, только удар тишины, как будто весь мир замолчал.
Холод прошёл сквозь меня, как нож. Он разрезал кожу, пробрался к лёгким. Сердце рванулось. Я попыталась вдохнуть — и тут же захлебнулась. Вода горькая, тяжёлая. Я замолотила руками, но не знала, где вверх. Всё было тёмным, синим, вязким.
В ушах — тишина. Внутри — паника.
Я билась, выгибалась, ища воздух, хоть что-то. Ветви под водой тянули меня вниз, цеплялись за одежду, будто озеро хотело оставить меня себе. Живот жгло от боли — там, где был порез. Вода проникала в него, разъедала изнутри.
Я ударилась о что-то — корягу или валун. Острая боль в колене. Резкий всплеск страха — меня затянет, я не выплыву. Я захлебнулась снова, глоток — и в лёгких как будто расплавленный металл. Боль. Паника.
Но руки не сдавались. Я толкала себя вверх, как могла. Нащупала что-то — рука?.Я рванулась в последний раз — и вынырнула.
Воздух врезался в меня, как взрыв. Я закашлялась, вырвала из себя воду. Захлёбываясь, судорожно вдыхая, я держалась на поверхности, как могла. Вокруг — темнота. Лес отражался в чёрной глади. Луна, как порез на коже неба, светила слабо.
Мокрые волосы облепили лицо, рана на животе пульсировала жаром, каждая секунда казалась бесконечной.
— Киара.
Голос был хриплый, резкий. И — напуганный.
— Не трогай меня, — прошипела я, когда он шагнул ко мне.
Он замер. Его лицо в свете луны было бледным. Мокрым. Глаза — дикие.
— Ты истекаешь кровью. — Он сказал это, как факт. Без паники. Но я видела, как у него дёрнулась челюсть. — Дай мне.
Я рванулась назад. Он метнулся к моей руке, удержал.
— Отпусти! — Я попыталась вырваться. — Не трогай!
— Ты хочешь умереть здесь, в грязи? — прошипел он. — Замёрзнуть? Утонуть снова?
Я дернулась сильнее, но его хватка была железной. Он притянул меня ближе. Я ударила его — кулаком в грудь, ладонью по щеке, ногтями по руке. Он не отреагировал. Только наклонился ближе, лоб к моему лбу:
— Ты нужна мне. Живая.
Я замерла, дыша тяжело. Мы оба были мокрые. Холодные. Озеро за спиной дышало пустотой. Лес шумел вокруг, будто наблюдал.
— Ты лжёшь, — прошептала я.
Он смотрел, не отрываясь.
— Я бы сжёг весь этот лес, если бы знал, что это удержит тебя.
И он поднял меня на руки.
Я не сопротивлялась. Уже не могла. Руки сами свисли вниз. Только боль в животе давала понять: я всё ещё здесь, я всё ещё существую. Грудь обжигало от прерывистого дыхания. Он шёл по тропе назад, сквозь мокрую тьму, упрямо, как будто нёс не меня, а часть самого себя.
Он шептал что-то — почти неслышно. Молча клялся. То ли мне, то ли себе.
А я. просто слушала, как стучит его сердце.
Я закрыла глаза.
Нет. Ты меня потеряешь.
————————————————————————
Слишком много эпика в одной главе😝🤘
Тгк: @norafaire