"В паутине под лестницей "

Кора откладывала неприятный визит столько, сколько могла. Переделала кучу домашних дел, постирала свои наряды в жуткой прачечной, находящейся в подвале без окон. Научилась рисовать пастелью и сходила с друзьями на пробежку (им жутко хотелось укрепить ее «слабый» иммунитет).

Но вот время пришло. За целый день никто ей не позвонил и не пришел в комнату с очередной просьбой. И Кора сдалась.

Собрав нервы в кулак, она спустилась на первый этаж и постучалась в коморку. Внутри что-то ерзало, массивное, мягкое.

− Открой. Есть разговор, − буркнула Кора, пытаясь заставить голос звучать ласково.

Ответом было молчание. Гвидо не собирался сдаваться без боя.

− Открывай. Все хотят, чтобы мы поговорили, и мы это сделаем. Знаешь, о тебе волнуются. Не я, конечно, но другие... Ну, давай! Я не хочу торчать тут целую вечность. И если ты не забыл, я умею вскрывать чужие двери. Это мое право как смотрительницы. Так что не заставляй меня ломать барьер! − под конец она слегка вспылила и пнула порожек носком.

Гвидо явно не хотел по-хорошему, и Кора пришлось лезть в сумочку и доставать оттуда кисть. Нарисованная ручка мгновенно стала настоящей. Нажав на нее, она открыла коморку.В лицо ударил порыв ветра, растормошив волосы, собранные вокруг головы в косу.

Внутри была бездна, уходящая глубоко вниз.

Бесконечная холодная пещера, увитая толстыми паучьими нитями, центр которой представлял собой склизкое нечто. Оно ворочалось, стонало. Почувствовав свободу, оно с воем устремилось на свет. Прямо к Коре.

Паутина содрогалась, ходила ходуном, когда существо карабкалось наверх. Последний рывок − тонкие, как иглы, пальцы потянулись к глазам девушки и замерли всего в нескольких миллиметрах.

− Привет, Гвидо, − саркастично поздоровалась Кора, и не думая отступать.

− Здравствуй, пастушка. Чем обязан такой чести?

Склизкая пленка лопнула, выпустив наружу взъерошенную рыжую голову с глупой ухмылкой на губах. Дух развернулся так, чтобы их глаза были примерно на одном уровне, и кокетливо подмигнул.

− Надеюсь причина серьезная. Я так крепко спал.

− Ага, ага. Тут остальные спрашивают − почему ты перестал их доставать? Где мусор, разбросанный по территории, где дохлые птицы у меня на пороге? Никто больше не пишет пошлые ругательства в туалете несмываемым маркером.

− Скучаете? − сентиментально пролепетал Гвидо. − Ах, мамочка, они наконец-то признали мои таланты! Я знал, я верил, что этот день настанет...

− Что произошло? − прервала восторженную болтовню Кора, догадываясь, что это может тянуться целую вечность. − Ты избегаешь меня с того момента, как я отпустила своих первых духов. Неужели боишься, что и тебя выгоню силой? Так успокойся, это не в моей компетенции.

− Наоборот.

С синюшного лица исчезла напускная веселость. Он выскользнул из паутины наружу, захлопнул за собой проход в коморку.

− Ты ведь уже поняла, зачем это место существует? Нельзя покинуть реальный мир, если у тебя есть незавершенные дела или потаенные страхи.

− Тут есть время все обдумать, − согласилась Кора, не понимая, к чему он клонит.

− Да-да. Отпустить злобу, простить близких... Какая прекрасная задумка!

Гвидо с неожиданной ненавистью посмотрел в потолок. Спина и холка его шла рябью, точно сдерживая поток блестящих черных перьев, скрывающихся за напускной человеческой оболочкой.

− Ты ведь уже давно здесь, − вспомнила Кора. − Сколько примерно?

− Не знаю. Не считал! − Он хлопнул в ладоши. Гнев прошел так же быстро, как и радость. − Вот чего я не пойму, так зачем они выбрали тебя? Такую глупую, плаксивую, жалкую девчонку.

− Спасибо.

− Ты даже не успела пожить толком, но тебя сходу бросили в пучину мироздания − решать чужие проблемы. Проблемы тех, кто видел больше тебя.

− Быть может у меня талант? − предположила Кора сумрачно.

− Хах. И то верно.

Они замерли друг напротив друга. Кора мысленно ругала себя за то, что не взяла соль, готовясь к худшему. Гвидо думал о чем-то своем.

− Знаешь, я был знаком с другим смотрителем, − продолжил он внезапно. − Он чем-то напоминал тебя. Такой же невзрачный, не нужный реальному миру человечек. Его обманным путем заставили подписать договор, и бедняга долго не мог понять, что кругом творится.

− Что с ним стало?

− Сошел с ума. Ровно через месяц. В ту пору люди были впечатлительные, не то что сейчас. Тогда я еще верил... Впрочем неважно, − Гвидо хмыкнул и повернулся на носках. − А ты знала, что мы ведь можем видеть, как меняется мир? Хоть это и клетка, но в ней хотя бы есть окна.

Что-то смущало ее в рассказе ворона.

− Гвидо, почему ты живешь в коморке? Где твоя комната?

− Угадай.

− Это связано с твоей ненавистью к смотрителям?

− Горячо.

− Он не смог помочь тебе? Не смог выполнить твое посмертное желание?

− Ай, тот старикан даже не стал нас слушать! Бегал туда-сюда, да рыдал в углу, − с удовольствием вспомнил Гвидо. − Хорошие были времена.

− Тогда что? Я не понимаю. Если только... − она ухватилась за ниточку осознания, − ты не знаешь. Не знаешь, что тебя удерживает. Или не помнишь.
Призрак медленно зааплодировал.

− В точку. Нельзя покинуть общежитие, если ты ничего о себе не помнишь. Такие вот правила. Я проторчал здесь целую вечность. Наблюдал за тем, как вереницы умерших появляются и исчезают в небытие, пока я остаюсь на месте. Без прошлого, без будущего. Прекрасная участь!

Затем, не удержавшись, вдруг вцепился в Кору:

− Но ты как-то смогла освободить ту ненормальную! Узнала, кто она и как умерла, хотя вы даже не были незнакомы!

− Верно.

− Это все меняет. Я много думал − почему бы не попробовать? А что я теряю? − Гвидо схватил Кору за лицо, приблизил к себе и страстно прошептал: − Мне нужна твоя помощь, пастушка. Я решил перестать тебя доставать, если поможешь мне в одном дельце.

− Хочешь узнать, кем ты был при жизни?

Поняв истинную причину его странного поведения, она перестала вырываться − все равно бесполезно. Хватка призрака чем-то напоминала момент, когда кожа примерзает к железу на морозе.

− Да! Огонь и пропасть, конечно, хочу! Ты поможешь мне, я помогу тебе. Ты ведь хочешь понять, как отсюда свалить, не так ли?

Она замялась.

− Я прав?

− Да. Наверно.

− Согласна, она согласна! Все это слышали! Значит, мы теперь друзья. Можешь звать меня Гвидончик, как называла меня матушка. Или « о, боже, только не ты» − как все остальные. Осталось лишь закрепить наш уговор чисто дружеским поцелуем!

Он вдохновлено потянулся к ней губами, и Кора поняла, что с нее хватит. Оторвав липкие руки от щек, она отбежала на безопасное расстояние, поправила прическу, и только затем сказала:

− Обойдемся без формальностей. Я обещаю, что постараюсь узнать о тебе что-нибудь. А ты с этого момента будешь мне помогать и докладывать обо всем, что происходит в общежитии в мое отсутствие. Хорошо, договорились?

Гвидо замер, будто бы прислушиваясь к чему-то. Затем удовлетворенно улыбнулся и послал воздушный поцелуй:

− Ты поклялась, пастушка, а в этих стенах нельзя нарушать обещания. Помни об этом. Больше никаких жвачек в волосах и тараканов в тапочках, мы теперь связаны, − с этими словами он шагнул в коморку и провалился куда-то вниз.

Дверца с жутким скрипом захлопнулась.

Кора выдохнула. Интересно, сегодня она больше приобрела или все же потеряла?