Пролог. Небеса не кусают...
Он любил быть здесь, где голубая вода с шумом срывается вниз, превращаясь в бурлящую белую пену. Кажется, точно так же кипели эмоции у него внутри, а когда-то он даже подумать не мог, что испытает хоть что-то, кроме мертвого огня Преисподней, отравляющего кровь.
Ему никогда не наскучит ощущение зеленой травы под ногами, мокрых брызг ледяной воды на собственной коже. Но сегодня он здесь не за этим. Ему нужно было уединение, чтобы он мог забраться внутрь себя и найти ту, которая дарила свет его сыну.
Способности, что остались у него, чтобы насмехаться и постоянно напоминать о том, что он принадлежал Тьме, способности, что он передал своему сыну, позволяли ему на маленький промежуток времени иметь возможность заботиться о мальчике, которого он не видел более семнадцати лет.
- Домиан, ты должен быть осторожным, - словно тысячи прекрасных колокольчиков, ее голос вырвал его из мыслей, а ведь он так и не смог пробиться сквозь защиту, выстроенную сыном. Он так гордился им, но порой это только изматывало.
- Но время…
- Не говори мне о времени. Ты не можешь вторгаться в сны смертной. Я люблю его не меньше, чем ты. Но она умная девочка, она сможет помочь ему.
Женщина, красивая, как Небеса, с волосами черными как ночь, подошла к мужу, чтобы обнять его. Домиан все еще не мог поверить, что теперь может держать любимую в объятиях, когда только захочет.
Было время, когда он думал, что никогда больше не сможет взглянуть на нее. Увидеть самые прекрасные глаза цвета кофе, почувствовать нежное прикосновение ее рук. Но все изменилось. Она подарила ему жизнь.
- Почему нельзя рассказать мальчику правду, Сара?
- Потому что мы не можем вмешиваться, - тихо ответила она, ее голос наполнился слезами.
- Было бы проще, если бы он знал и перестал испытывать вину, - голос мужчины прозвучал решительно и гневно. Руки сжались вокруг запястий женщины, которую он любил больше, чем свою жизнь.
- Я знаю. Я знаю, Домиан. Но уже то, что ты делаешь, ты помогаешь им. Никто не должен знать. Если это дойдет до Ровона, у тебя будут проблемы.
- Он ничего мне не сделает. Я не делаю ничего плохого, Сара. Я только хочу помочь сыну. Он ни в чем не виноват. Не виноват в твоей смерти. – Домиан отвернулся, пропуская свои волосы сквозь пальцы.
Не иметь возможности быть со своим ребенком – вот, что самое скверное во всей этой истории. А все потому, что жажда власти, жажда силы и ненависти царят в том мире, где ему приходилось жить. Хуже всего то, что находясь там, не видишь минусов, лишь то, кто ты есть движет тобой, пока не случается что-то и не переворачивает привычный мир. От чего ты начинаешь выгрызать собственную душу из плена и пытаешься бороться.
Но стоило Домиану поверить, что все закончилось, что его жизнь стала стоить хоть что-то. Стоило полюбить жизнь, которую дарил ему один ее взгляд и понять, что Тьма – это не все, чему он принадлежит, как Свет предъявил ему счет… Они просто не ожидали, что это случиться так рано, что все, ради чего они боролись, обрушится на них. Что их сын останется под крылом Тьмы, от которой он так старался избавиться.
Его убивало то, что он не мог вернуться, чтобы помочь единственному, о ком он заботится в человеческом мире. О нем и о девочке, которую полюбил его сын. Но возможно это к лучшему, что он не может вернуться, потому что ничего кроме ярости не приходит к нему, когда он думает о мести. О мести тому, кто виноват в смерти его любимой. Ведь ни он, ни его сын никогда не были причиной.
- У нас есть еще время, - легкое прикосновение руки к его предплечью заставило забыть гнев. Она всегда это делала. Стоило потеряться в гневе, злости и мести, как она возвращала его, наполняла нежностью и теплом. Поэтому он полюбил ее, за ее доброту, за ее самоотверженность. Домиан не мог больше сопротивляться, он наклонился, касаясь легким поцелуем ее губ.
- Я буду осторожным, обещаю, - прошептал он около ее рта. – Я не хожу к ней, пока он с ней, он защищает ее и не позволяет проникнуть в ее сознание.
- Защищающий мальчик, - улыбнулась Сара.
- Любящий сын, - ответил он прежде, чем поцеловать свою женщину.