Я заслужила это.
Не знаю точно сколько времени я провела в душе, в надежде отмыться от Матвеева. Но мне казалось, словно не прошло и минуты.
Все клеточки моего организма были пропитаны им. Его одежда оставила аромат леса на моем теле, а губы полыхали от сильных укусов чернокнижника.
Этот мерзавец въелся в мою кожу настолько сильно, словно это был мой аромат. И как бы жёстко я не терла её губкой, он не покидал меня. Словно заноза в пальце, достать которую невозможно, сколько бы ты не старался.
Будто в трансе, я продолжала натирать ноги губкой. А когда в мои мысли врезались чёткие картинки, в которых Матвеев докасается до меня, мои руки ускоряли темп в три раза сильнее.
Я не чувствовала боли, нет. Единственное, что четко ощущалось — я вроде деревяшки, которую мучают наждачкой, пытаясь сгладить до идеала. Опилить настолько превосходно, чтобы никто даже и не смел подумать, что когда-то она была плотностью в сучьях.
Сравнение совершенно странное, но я ощущала себя именно так...
Это истязание самой себя закончилось лишь когда я заметила кровоподтеки. Я содрала всю кожу, не оставляя и живого места...
Но этот паршивый аромат все ещё преследовал меня. Когда-то мой любимый аромат.
Лес всегда был моим пристанищем. Местом силы и даже перерождения. А его запах был моим успокоением. Но теперь, когда он принадлежал Матвееву, я его ненавидела. Ненавидела до такой степени, что отныне дорога в лес для меня закрыта...навсегда.
Эта мысль изводила меня ещё сильнее... Как мне жить без опушки, усыпанной цветами. Без вековых деревьев, которые видели все мои попытки прийти в себя. Без уже излюбленных тропинок. Это была моя терапия. А теперь единственное, что радовало меня, единственное, что в любой момент могло принять меня, не задавая лишних вопросов, больше недоступно для меня... частичку моей и без того полуживой души отобрали.
Я бы могла просидеть вот так в ванной под кипятком ещё долго. Очень долго. Но Влад не давал мне покоя, хотя его и так не было. Этот вшивый запах не покинет меня, это как тянуться за книжкой на самую верхнюю полку, а рядом нет ничего, что помогло бы тебе.
Благо, в доме брата всегда были мои вещи и мне было во что переодеться.
Раньше я часто оставалась у него. Мы всей нашей дружной семьей собирались в последний будний день каждой недели и устраивали ночь кино.
Лева успевал задержаться с нами лишь на один мультик, но и его он не досматривал до конца. Мир грез забирал его в свои сладкие объятия быстрее, чем начиналась последняя сцена.
Но зато, после его крепкого сна мы могли позволить себе просмотр фильмов, в которых не было ограничения «3+».
Обычно, выбор фильма ложился на меня или на Иру, ведь все фильмы, что советовали Влад или Лена, были ужасными.
Честно, я даже не преувеличиваю. Как вообще кому-то может понравиться фильм «Враг»? Только если из-за главного актера. Не спорю, Джейк Джилленхол тот ещё красавчик, но как можно было выдумать такой отвратный сюжет.
Лена всегда нежилась в объятиях Влада, а мы с Ирой пародировали их, играя такую же милую парочку. Но скоро нам это надоедало, да и вечные недовольные вздохи Влада мешали просмотру.
К сожалению, с началом битвы наши такие уютные посиделки закончились и мои встречи с Владом тоже... Он был так занят своей работой и контентом для подписчиков, что у него не находилось даже часа, чтобы встретиться со мной. А мне оставалось лишь скучать по нашим вечным передразниванием друг друга.
Не знаю почему, но именно сегодня он был дома. Влад словно ждал моего прихода. Ведь он даже не удивился моему внезапному приезду. Уверена, он почувствовал, что я не нахожу себе места. Молча, без единого слова, он распахнул свои руки, давая мне возможность упасть в его объятия...
Он делал так всегда, когда понимал, что мне не вымолвить и слова. Когда настолько больно, что ничего не сможет спасти тебя от проедающих мозг мыслей.
Правда последние три года я перестала прилетать в его объятия, словно раненная пташка. Но это был лишь мой выбор, вернее выбор, который меня вынудили сделать...
Влад и не знал, даже не подозревал, с каким монстром я встречалась. Никто не знал... и не мог почувствовать этого с помощью своих сил. Я наложила на нас мощный непрогляд. Который не в силах был пробить даже сильнейший из сильнейших.
Мы были словно за ширмой. Настоящий театр теней. При свете фонарей все было прекрасно. Идеально вырезанные бумажные герои, играющие бесконечную любовь. Но стоило свету погаснуть, и наступал час расплаты. Идеально вырезанные герои были безжалостно разорваны на мелкие кусочки. А любовь, в которую они играли, превращалась в мучения и истязания.
Сама я бы навряд ли позволила кому-то узнать то, что мне приходилось проживать. То, как я пыталась выживать...Даже после расставания, я бы не поделись этим ни с одной душой. Эта тайна должна была уйти со мной в могилу. Я не хотела, чтобы мои близкие страдали, чтобы они мстили. Он не достоин и чертовой порчи. Но мой секрет, который я прятала, будто драгоценный камень, был беспощадно раскрыт...
У меня никогда и не было возможности на эту тайну. Он знал это точно. С самого начала. Знал, чем кончится эта лживая любовь. Только я была в неведении. Только я была наивна как малое дитя...но я сама выбрала такой пусть. Не знать. Не видеть. Не подозревать.
Но Влад узнал. И не только он. Узнали все, от кого я хотела скрыть свою слабость. Кого я предпочла бы оставить в спокойствие.
Я до сих пор помню его взгляд полный боли в перемешку с гневом. Таким я не видела его никогда. Даже когда отец избивал меня до потери сознания.
Он плакал и молил всех своих приспешников, чтобы я выжила. Чтобы я наконец открыла глаза и проснулась от нескончаемого сна. Он готов был пожертвовать чем угодно. Готов был лично найти того кто издевался надо мной и принести его в жертву. На растерзание всем своим демонам. И я проснулась... наконец после долгой комы я вновь вернулась на этот свет.
Влад был очень рад. Так рад, что напрыгнул со своими объятиями на Олега. Я правда проснулась, но была уже другим человеком. Словно чужая душа вселилась в моё тело. Тело, которое тоже уже было не узнать.
Влад ещё не понимал, что это не было концом страданий. Это был лишь минутный перерыв. Право, чтобы перевести дыхание, а после нырнуть еще глубже, опускаясь на самое дно.
Судьба ведь не настолько жестока, чтобы бить без остановки...наверное...
Сейчас его взгляд не был таким...таким жестоко-отчаянным. Он скорее был непонимающим и жалостным. Но он не стал настаивать. Дал мне время, чтобы собраться и побыть одной. Но и его терпение не бесконечное.
Пока я надевала футболку, моё внимание привлекло зеркало, в котором отражались мои окровавленные ноги.
— Вот черт, — обижено слетело с моих пылающих от укусов губ.
С осознанием ужаса, которое я сама сделала с собой, ко мне пришла и боль... Ходить было невыносимо больно, а говорить... говорить мне и без того было тяжело.
Я заслужила это.
Не позволила себе даже думать о том, чтобы чем-то облегчить свои ноющие раны. Они будут служить мне напоминанием о том, какое безрассудство я сделала. Но вот рано или поздно они пройдут. А клеймо, которым я сама же и наградила себя останется со мной до конца моих дней.
«Идиотка...идиотка...идиотка»
Нескончаемо крутилось в моих мыслях, а я словно запрограммированная била себя руками по голове, прилагая все силы, что остались во мне. Нет, не потому что хотела, чтобы эти семь букв оставили меня в покое. Я ненавидела себя.
Падая на колени и отбивая их об кафель, я продолжала бить со всей силы. Удар за ударом, но и этого было мало. Мне нужно было больше боли, чтобы навсегда усвоить этот урок. Чтобы я точно запомнила, что натворила.
Истерика настигла меня исподтишка. Она овладела мной так коварно, что я уже не могла контролировать себя.
Крик.
Настолько громкий и высокий, словно кто-то включил звук сирены...людям поблизости и правда надо было спасаться. Как можно скорее уносить ноги подальше от меня. Однажды когда я была в таком состоянии рядом была медсестра. Она пыталась остановить меня, но я...я не помню чем это кончилось. Знаю лишь, что мне связали руки и ноги, а медсестра Анастасия ходила ещё неделю с синяками и царапинами. Но я не жалею о том, что она пострадала. То что получила она было даже не сравнимо с той болью, что эти ненормальные причиняли мне.
— Я ненавижу тебя! Ненавижу!
В этот раз страдали лишь мои костяшки. Я била кулаками о мокрый пол, в котором отражалось моё лицо. Белоснежный кафель покрылся кровавыми ручьями, растворяя мокрые следы.
Белый цвет ещё никогда не был настолько прекрасным. Красный добавлял свою изюминку, создавая потрясающие узоры. Невероятно завораживающая картина.
— Дана, твою мать! — слышала я голос, который был столь далек, словно я в вакууме.
«Дана, ты слышишь меня?»
«Чертенок, пожалуйста, посмотри на меня! Я же тут»
«Дана... Дана... Дана»
Голос становился все громче и громче, а мои руки больше не долетали до белоснежных плит. Я не чувствовала боли, лишь крохотные остатки. Паршиво...
Красные узоры, которые забрали весь фокус моего внимания на себя вдруг больше не были такими четкими. Они расплывались, а все моё нутро потряхивало. Словно кто-то издевается надо мной. Словно хочет выдернуть меня из моего прекрасного мира, который я вложила в эти кровавые разводы.
— Череватая, блять приди в себя!
Холодная пощечина. Перепуганные глаза. Темнота.
***
Мне снился ужасный сон. Будто я снова вернулась в состояние забвения. Будто оказалась в страшной белой комнате. Коробка состоящая из мягких стен и слепящих ламп, которая стала моим пристанищем на пару месяцев. Но кажется это был не сон.
Я все ещё не открывала глаза. Боялась, что все же окажусь права. Но это не спасло меня от реальности. Я слышала, как Влад нервно ходил по комнате, отмеряя метры от стены до стены и разговаривал по телефону.
— Лена, я не знаю, она до сих пор не проснулась.
-...
— Спит? Прошли уже сутки!
-...
Сутки? Видимо, мой организм нуждался в перезагрузке. Как и я. Но это мне не поможет. Я знаю, что не поможет...
— Нет, она жива....Конечно жива. Я не отхожу от неё ни на минуту, все время проверяю дыхание.
Жива. Я всё ещё жива... что такого важного должна сделать моя душа, раз Господь всё ещё не забирает её? Было столько возможностей. Уверена, на той стороне от меня было бы больше толку. А может я и не должна сделать что-то значительное. Может моё воплощение в этой жизни, просто злая шутка Дьявола? Да...скорее всего второе.
-...
— Нет, это исключено. Её запихнут в психушку, узнав что произошло. Я больше не позволю этим мразям забрать её. — долгое молчание. — Она...она не выдержит во второй раз.
Последняя произнесенная фраза болью отдалась в моем шраме на губе. Он как и страшные воспоминания навсегда останутся отметиной на моём теле и душе.
Брат был прав. Ещё раз прожить эту каторгу я бы не смогла. Я и в первый-то не справилась. От меня осталась лишь никчёмная оболочка. Ненужная обертка от конфетки.
Лечебница, которая казалось должна была помочь мне. Облегчить и ускорить мои страдания. Вылечить меня. Мою психику... Сломала меня еще больше... Психушка в которой надо мной издевались и пичкали разными таблетками, как подопытного кролика. Вечно связывали конечности с причиной и без. Били если я отказывалась от лечения. Били если я молила их дать мне возможность позвонить брату. Били если я плакала навзрыд. Оправдывая эту тиранию новой практикой для обнуления человека. Эта терапия и правда сработала. У них получилось меня убить. Вот только кто же меня возродит?..
Самое ужасающее во всей этой истории. Точка невозврата, после которой не было и шанса на «нормальность» — одиночество.
Все выше перечисленное я могла пережить. Хотя пережить это слишком просто сказано. Могла выжить. Я знала какого это. Меня было не удивить очередными ударами и лишением свободы. Но вот одиночество... одиночество ударило по мне гораздо сильнее. К таким мучениям моя душа была не готова.
Три месяца я была в заточении без связи и возможности поговорить хоть с кем-то. От медсестёр я слышала лишь насмешки и учащенные вздохи, чтобы успокоиться после тяжелых ударов, которые они мне наносили.
Это было невыносимо.
Я не знала какой день недели сейчас, не знала сколько времени. И сколько мне осталось существовать в этом страшном сне.
Я правда думала, что это лишь кошмар. Что я вот-вот и проснусь. Окажусь в кругу семьи и мы будем лишь со смехом говорить об этом сне. Очередная выдумка фантазии. Вот только я не просыпалась, а истязания продолжались день за днём.
— Дана? — Влад заметил, что я уже проснулась и слушала, что он говорит. — Черт, Дана, ты так меня напугала! Что ты с собой сделала, дурочка! — обнял меня он, аккуратно поглаживая по голове. От крепкой хватки Влада все моё тело сковала боль. Но я не подала виду. Не стала отстраняться.
— Я.я не... — Брат не дал мне закончить предложение, перебивая на полуслове.
— Что случилось? Почему? Почему ты была в таком состоянии? — он взял моё лицо в свои руки, бегая по нему глазами.
Я положила свою израненную руку по вверх его и тогда взгляд брата остановился на моих глазах. Он внимательно всматривался в них, в надежде самому найти ответы на все свои вопросы. Влад знал, что от меня честного ответа он не дождется. Но даже в таком состоянии все моё магическое нутро было сильно. В таком шатком состоянии оно было сильнее...на много сильнее.
— Дана... ты... — я видела как он нервничал. Боялся задать вопрос, который и так лежит на поверхности, но он все же продолжил. Решил озвучить его вслух. — ты...принимаешь таблетки?
Я перестала принимать эти лекарства почти сразу же, после получения рецепта. Они никак не помогли бы мне вернуть ту старую Дану. Наивную, добрую и всё ещё верущую в справедливость малышку. Она покинула этот мир навсегда. Оставляя лишь свою боль, отчаяние и обиду.
Они бы не сделали из меня нормального человека. Не вернули бы мне здоровую психику. Всё это лишь временный эффект. Пыль в глаза, которую навязывают психиатры, утверждая, что тебе помогут эти долбанные таблетки. Это же чёртов наркотик. Пока ты их принимаешь, чувствуешь себя потрясающе. Словно витаешь на небесах, где нет страданий и боли, лишь эйфория. Вот только курс заканчивает. И тебя бросают о землю. Ты разбиваешься в пух и прах. Вся боль, которая накапливалась в тебе всё это время накрывает тебя огромной волной, словно ты чёртов губка боб обитающий на дне океана. Разом выбивает почву из-под ног без шансов на спасение. И в чём же смысл? Разве, что тебе становится только хуже.
Но брат всё ещё считал, что я соблюдаю выписанный мне курс. Я знала, что мой отказ от его, сильно разозлит его и огорчит. Поэтому я решила соврать для его же блага.
— Конечно, только сегодня утром выпила, — отрезала быстро я.
— Дана, — бровь брата поднялась вверх, а взгляд был осуждающим. — Я не про обезболивающие.
Очевидно, что он раскусил меня. Понял, что я лгу. Но это и не была ложь, лишь от части. Он спросил про таблетки, просто не уточнял какие.
— Влад, мне не нужны антидепрессанты, я и без них чувствую себя отлично.
Взгляд брата снова был осудительным, он словно пытался испепелить меня за вранье. Безмолвный взгляд, который и не нуждался в сопровождение пояснения. Но он все же решил высказаться. И я не могла его винить. Будь на его месте я поступила бы еще жёстче. Если бы дорогой мне человек отказывался от помощи, я бы насильно заставила его принять все необходимые меры. Но я не была на его месте. Я была на своем. На своем привычном месте.
— Посмотри-посмотри, что ты сделала с собой, — он скинул с меня одеяло и настойчиво указывал пальцем на мои изодранные ноги. Но я и не подумала отвести взгляда от его лица. Я не хотела видеть то, что от меня осталось. Мне хватало ощущения боли, чтобы понять: ничего хорошего там нет.
Но он не дал мне такой возможности. Влад схватил меня за запястье и начал трясти ими перед моими глазами.
— Ну же! Смотри! Не нужны говоришь? Да, они действительно тебе не нужны. Тебе блять уже ничего не поможет! — бросая мои руки, гневался он. Брат покинул комнату, оставляя меня наедине с болью.
И он вновь был прав. Мне действительно ничего не поможет. Все эмоции, что я показываю лишь игра, чтобы не огорчать близких. На самом деле всё что я ощущаю — лишь бездонная дыра прямо в груди. Ни сердца, ни души... обычная пустышка.
Когда брат ушёл, я все же набралась смелости взглянуть на ссадины. Я одна, никто не видит моих страданий, а значит не будут страдать и они. Я ждала жестокое месиво вместо своих ног и костяшек, но увидела как они были аккуратно обработаны. Зрелище всё ещё не из приятных. Мне казалось, что это не мои руки, что это всё галлюцинации. Побочный эффект обезболивающих. Но новый шрам, которой красовался на моем указательном пальце вернул меня к реальности.
Я готова была снова расплакаться от этого ужаса. Оттого, что я с собой сделала, но меня сдерживало присутствие брата в соседней комнате. Он не должен переживать ещё больше.
Успокоится мне помогло осознание заботы. Конечно сейчас Влад был груб и жесток. Был прав... но даже в таком состоянии он не переставал любить своего глупого чертёнка. Любить по своему.
Влад не был знатоком в проявлении своей любви. Он правда не умел. Не знал как правильно. Мы никогда не видели настоящей любви. Искренней и преданной. Отец ненавидел мать, а мать ненавидела отца. Но они продолжали мучать друг друга и мучать нас. Но было и то единственное, что отец все же любил в нас — покорность и возможность выместить всю свою злобу.
Он был до жути обижен. Обижен на мать, потому что его заставили жениться на ней, а свою любимую бросить. Обижен на нас с Владом, потому что мы родились и не приносили никакой пользы. К тому же его дитя, как он считал, с отклонениями. Обижен на жизнь. И в первую очередь на себя... конечно он этого не понимал. Не понимал, что гневается на себя. Что человек которого он больше всего ненавидит — он сам. Легче было винить нас.
А мать... что с нее взять... о покойниках нельзя говорить плохо. Она...она просто не могла уйти от него. Боялась. Не хотела жить в страхе, что он найдет её. Хотя она все же вырвалась на свободу, правда иным путём...
Да Влад не умел говорить о любви и проявлять её правильно. Но добродушность и заботу у него не отнять. Он всегда показывает свою любовь через действия, но делает это скрытно.
Не знаю почему он боится быть замечен именно мной. Возможно, не хочет показаться слабым, а возможно это его привычка... да, скорее всего привычка. Он всегда должен был быть сильным и стойким, ведь ему надо было защищать меня. У него отобрали детство, не показали как надо быть отцом и мужем. Но это не помешало ему создать свою семью. Любящую семью.
Он прекрасный отец и замечательный муж, который научился проявлять свою любовь открыто. Открыто для них. Конечно он научился, ведь его учителем была Елена. Первая и последняя его любовь. Такая трепетная и чистая, что иногда мне не верится, что это мой брат. Что это Владислав Череватый. Чернокнижник работающий с Дьяволом.
Но я никогда не злилась на брата за его вспышки агрессии. Я знала, что он делает это неосознанно. Как бы он не сопротивлялся и сколько бы не отрицал, но он уже не принадлежит себе полностью. Часто контроль над его сознанием берет Дьявол, ведь он буквально продал ему свою душу... он продал её, чтобы отомстить. Стать сильнее. Спасти меня...
Но в моменты, когда сознание было подвластно ему он всегда извинялся передо мной. Конечно делал это по своему, но я ценила и эти проявления его любви. Однажды в гот зале он сделал мне больно. Оттолкнул меня, отказавшись от моей помощи. Тот день был первым и последним, когда я разозлись на него. Внешние обстоятельства и так давили на меня слишком сильно. Но придя домой я обнаружила небольшую коробку, в которой было несколько заряженных эзотерических предметов. И самое важное, то что я храню до сих пор в своей тайной шкатулке и помню от буквы до буквы — письмо.
«Чертёнок, прости. Я не хотел причинять тебе боль. Сама знаешь Толик у нас буйный. P.s. Конечно мы с ним почистили тебя и открыли денежный канал! Люблю!»
Эта записка заставила меня улыбнуться. Помогла мне на время забыть о гневе, который сидел во мне.
— Дана, лучик, ты как? — вбегая в комнату словно ураган накинулась на меня Лена.
Лучик. Она всегда называла меня лучиком солнца. Не понимаю, как я могу ассоциироваться с чем-то таким теплым и светлым. Ведь я и моя израненная душа состояли полностью из темных вибраций. Во мне не было ничего столь прекрасного, что могло бы дарить людям радость. Но она всегда отрицала это. Видела во мне яркий свет, озаряющий тьму.
— Уже в порядке, — кратко ответила я. Но её конечно же не устроил мой ответ. Лена смотрела на меня также хмуро, как брат. — Честно. Все хорошо, просто немного болят руки и ноги, — пришлось мне дополнить свой ответ.
И снова ложь. Все мое тело горело от боли, словно меня пробирал ток разрядом в четыреста вольт. Но я не могла позволить им волноваться. Они и так пережили слишком много из-за меня. Упустили слишком много времени.
Дни, которые они могли проводить счастливо, даря свою любовь сыну и друг другу, они тратили на полуживую меня. Выхаживали меня с нуля. Учили заново жить. Есть, пить и даже ходить. Но самая сложная задача с которой они столкнулись — молчание. Я была словно немая. В лечебнице им и правда удалось вытащить и стереть из моей памяти боль, причиненную Никитой. Но вот только какой ценой?
Я не могла вымолвить и слова после этой тирании... Влад говорит, что я молчала двести восемьдесят восемь дней и шесть часов. У меня нет причин не верить ему ведь он считал каждый час проведённый в тишине. Но вот я и не помню сколько была в таком состоянии. Не помню, что делала, думала и чувствовала. Я просто существовала. Словно вторая кома, только в этот раз ты не видишь прекрасного сна. Лишь кошмар. Один большой кошмар.
— Лучик, расскажи мне, что случилось, а я перевяжу твои раны, ладно? — Лена произнесла эти слова столь нежно, что я не могла противиться.
Она быстро сбегала за аптечкой и принялась заматывать мои раны марлей, пока я продолжала молча наблюдать за ней и сдерживать свои эмоции от жгучей боли.
Елена была всегда добра ко мне. Все время переживала и заботилась обо мне. Она словно мама, которой у меня никогда не было. Стоит мне показаться на пороге их дома, и она летит ко мне в объятия со словами: «Лучик мой, я так соскучился по тебе!», а после усаживает за стол, чтобы я поела, потому что она считает, что я вообще ничем не питаюсь. Уж слишком тощая. И конечно расспрашивает меня обо всём, что со мной приключилось.
Её душа была прекрасна. Она была полна любви и была готова делится ею со всеми кто окружал её. Безвозмездно. Я была безмерно благодарна судьбе, что именно Лена была возлюбленной Влада. Что именно она встретилась на его пути. Её появление в жизни брата привнесло в её смысл. Привнесло счастье, радость и любовь. Его мир перестал быть чёрным. В нём появились яркие краски и такие же яркие эмоции.
— Солнышко, как твои кошмары? Все ещё преследуют тебя? — завязывала бант она, чтобы закрепить бинт.
Лена решила зайти с далека, как обычно она это делала. Эта её хитрость, работала через раз. Она думала, что такой способ на меня действует, и это делало её счастливее. Но это было не так. Я рассказывала лишь то, что не ранит её и брата, то что позволено знать. А она считала, что нашла ко мне подход. Я не могла отнять у неё эту уверенность в себе, поэтому никогда не рассказывала то, как все было на самом деле. Я не хочу разочаровать её.
А что до кошмаров. Они и правда снились на много реже. С началом битвы они практически перестали посещать меня каждую ночь. Не знаю с чем это связано. Но я была очень рада. Наконец-то мои ночи перестали быть беспокойными, и я не просыпаюсь в ужасе и поту.
— Все хорошо, их почти нет.
Я посчитала, что эта часть моей жизни не принесет ей боль, а наоборот даже порадует, поэтому в этот раз лгать мне не пришлось.
Её лицо начало сиять от улыбки. Толи от того, что её план сработал, толи от моего покоя.
— Лучик, все готово, — аккуратно погладила она меня по невредимой части ноги, — Ты не хочешь кушать или пить?
Я лишь молча кивнула, давая понять свой отрицательный ответ. Мне было безумно больно. Болело всё тело. Болела душа... Я не хотела разговаривать, да и не могла. Во мне не было ни сил, ни понятия, что нужно говорить. Единственное, что мне искренне хотелось это снова оказаться в коме. Когда никто тебя не донимает вопросами. Когда ты находишься в спокойствие и тебя ничего не тревожит.
Елена прочитала эту просьбу в моих глазах и, целуя меня в макушку, покинула комнату. А я снова провалилась в сон.
Эта глава очень важна для меня, поэтому мне безумно важно увидеть вашу отдачу.Понять, какие чувства вы испытывали при прочтении и ваши эмоции на конечной точке.После прочтения буду ждать вас на своём тг канале "Bambi🎀"Ваша мама Кошка🖤🫂