Глава 23. Стёкла.
Изабелла
Я захожу домой, и собираюсь аккуратно пробежать в свою комнату.
Папа точно меня ждет... Что я ему скажу? — с этими мыслями я почти добралась в свою комнату...
— Белла-а-а, — ласково сказал он, но я все равно вздрогнула.
— Папа-а-а, — повторила я его интонацию и улыбнулась. После подошла и обняла. — Как ты? Как работа?
— У меня-то все хорошо, а вот у парня, который стоял около нашего дома скоро будет не все хорошо, — сузил он глаза.
— Ты о чем? — притворилась словно ничего не понимаю.
— Белла, не надо притворятся. Кто это, интересно? Что у нас делает черный мотоцикл? И это чье? — указал он на куртку, и я вспомнила о том, что не вернула его...
Я засмущалась, сдержав улыбку.
— Куртку я забыла вернуть... А мотоцикл он мне подарил, — улыбнулась я, а папа шокировано взглянул на меня, опустив голову. — Па, у тебя второй подбородок так появится, — перевожу тему, но безуспешнно.
— Почему он дарит моей дочери мотоцикл? Верни, я тебе сам куплю. Обнаглел, раз на моего единственного ребенка решил засмотреться, — папа погладил мои волосы. — Кто он? Как его зовут?
— Ник... Николас. Он... мне нравится, — не обдумав говорю я. И мои глаза расширились от осознания. Да... он правда мне нравится, но сказать такое перед папой...
— Нравится говоришь? — я киваю. Он сложил руки, и склонил голову в бок. — Это пока первое дело... Я не хочу, чтобы у тебя повторилась ситуация с тем белоснежным петухом, как Майк, Белла, — я киваю. — Поэтому... позови его к нам на ужин, когда он будет свободен.
— Может не надо? — чувствую, Николас будет себя чувствовать, как на допросе... — Пап?
— Надо, доча. Я должен быть уверен в парне, которому буду доверять тебя целиком и полностью. Твоя безопасность превыше всего для меня, как твоего отца.
— Но мы пока не встречаемся...
— Пока... Это не повод мне хотя бы увидеть его. Проверить. Понимаешь? — он с беспокойством посмотрел на меня.
— Понимаю, папа, — улыбнулась я, и он обнимает меня. Проводя рукой по моей спине, целует макушку.
— Всегда знай... что я не хочу, чтобы в твоей жизни были одни мудаки, хорошо?
— Хорошо.
— Спокойной ночи, кучеряшка.
— Спокойной ночи, папа.
Николас
Тишина... Но и тишина издавалв звуки.
— С чего ты это решил? — спросил я безразлично. Мои эмоции были словно под отключкой, лишь с маской холода, но в моем сердце бушевал уроган. Торнадо.
— Мои люди не впервые видят тебя с ней.
Черт...
— И с каких пор ты следишь за мной?
— Знаешь... достаточно.
Шаги приближаются, и я вижу человека отца, которому я сказал, чтобы тот молчал о свидании и об Изабелле. Ублюдок настучал отцу. Я смотрел в его янтарные глаза, когда тот подозрительно стал копаться в своих карманах. За это время он вручает другой рукой стопку бумаги отцу, и тот читает...
— Изабелла Кларк, — мое сердце словно упало в пятки, а челюсть словно дернулась. — Дочь местного прокурора Джереми Кларка... и учителя начальных классов Эмбер Кларк... Девятнадцать лет и студент первого курса Стенфордского университета, интересно... — он кусает свою щеку и ухмыляется. — О, - остановился он, посмотрел в мои безразличные глаза. Я до сих пор скрывал свои эмоции. — Так она еще будущий адвокат... Живет на...
Хочу ему сказать прекратить, но это усугубит ситуацию.
— Зачем ты мне про нее говоришь? — я вел себя, словно мне было все равно.
— Тебя видят с ней довольно часто, этого факта тебе не хватает? Хорошо. Почему же мой сын не поступает с ней так, как с другими? Почему мой сын смотрит на эту девчонку с другим «ярким» взглядом? Почему мой сын старается с ней...
— Она мне не интересна, — перебиваю его. — Я лишь поспорил на нее, и играю со своей очередной игрушкой...
Мне стало противно от самого себя. Никогда я не чувствовал себя мерзко, как сейчас. Но я понимаю, как только он узнал о моем споре, и игре, он перестанет следить за ней...
— Поиграюсь с ней и брошу. Может даже пересплю...
Он не должен узнать о ней все. Нельзя. Не позволю.
— Всё-таки ты мой сын, — с гордостью произнес он. Я не буду его сыном, никогда. — Ты свободен, Джордж, — обратился он к тому телохранителю, и тот неспешно покинул особняк.
Я провожаю его взглядом, как и он смотрел в мою сторону. Таким лучше не доверять. После того, как услышал закрывающие двери, отец смотрел в сторону камина.
Здесь было именно то место, где он оставил мне шрам от расколенной кочерги. Смотрю в угол дальней комнаты... И меня опять настигают моменты детства.
Flashback
Автор
Николас закрывает свою маму за спиной после того, как Оливер ударил фиктивную жену. Она лежала на земле и захлепывала в своих слезах. Хелен поднимает свои глаза на маленькую спину своего нежеланного сына и поднимает, муж ее не тронет...
— Не трогай ее! — кричу в сторону огромного тела папы.
— Что ты сказал? — ухмыльнулся он, и в его грязной фантазии вновь появляются ужасные муки сына.
— Не... трогай... мою маму, — он держится, как может. Николас понимает, что он единственный, кто защитит свою маму. Пусть она не любит его, она единственная, кто занимает место в кго сердце. В сердце, в котором тогда была, существовала любовь.
— Тварь, — Оливер с силой швыряет его в сторону, и мальчик больно ударяется головой об стену. Мать так и лежала, и молчала, когда отец шел в сторону мальчика. Николас боялся его, но не показывал ему свой страх. — Я тебе покажу как разговаривать с отцом.
Он пинает бедного, и тот стал задыхаться от сильного удара ноги. Он сложился от боли, но он не перестает... Вновь и вновь это продолжалось, пока мальчик не набрал смелости. Ради себя и ради мамы...
— Прекрати, — с выдохом крикнул он. Оливер добился своего. Он вновь нашел причину наказать одиннадцатилетнего Николаса. — Хватит! Перестань!
Остановившись, он швыряет мальчика ногой в сторону камина. Николас набрался смелости встать, и встал бы, если не новая порция боли от отца. Он огромными руками бьет по его лицу, и тот падает.
— Больше не вздумай вмешиваться, — сев на корточки, он сжимает лицо мальчика. У Николаса блеснули глаза от страха, когда Оливер достает пакетик с блестящим порошком...
Стёкла.
Мелкие и крошечные стёкла, были словно песок, но все ещё острые...
С силой сжав щеки мальчика, который отчаянно пытается вырваться из лап настоящего монстра, он практически заставляет кушать своего ребенка миллионы разбитых осколок. Николас старался не закрывать рот, чтобы плюнуть их... Безуспешно. Монстр сам закрывает рот мальчику, заставляя стекла перерезать ему всю полость.
Тяжело ему... В свои года,
Он стал взрослей, как никогда...
© Иза Керн
Он сопротивляется, но уже вся его полость мелко начала течь кровью. Оливер с силой держал его, и наконец отпускает. Мальчик плюется кровью. Весь пол был в мелких осколках и в его крови. Он поднимает взгляд на отца. С его рта текла алая кровь... А глаза покраснели...
Его теперь кровь никогда не напугает.
Он буквально стал кровавым демоном в свои одинадцать лет.
Николас
Стёкла... Осколки меня теперь не напугают. Все разбитые стекла на моих руках пугали даже моих друзей. Это единственное, о чем они не знали. Отец меня буквально заставил их есть...
И то, что в боях я всегда всех доводил до крови была отчасти связана со стеклами.
— Я домой, — разворачиваюсь я, и покидаю проклятое место.
Дома мы с матерью лишь обмениваемся со взглядами. Я стал холодным, как она относилась ко мне все это время.
Чтобы снять напряжение, я вновь думаю о Барашке... Мое успокоение. То, как она мило улыбается, танцует, злиться... В ней прекрасно абсолютно все. Невозможно не любить ее... Пусть даже если она откажет ему через неделю, это не даст ему разлюбить кучерявую Барашку.
Открыв интернет магазин я тскал все виды подсветок... Какая из них ей понравится? Не знаю... Я хочу вновь увидеть ее счастливое лицо, и заказываю все. Все его виды.
Хочу, чтобы хоть она была счастливой...