~Глава 4~ ༻На пороге чужой смерти.༺
В мольбе мёртвых всегда прячется чья-то последняя ошибка.
Трек: SIREN Slowed Reverbed
— Бездушный? Ты умер?
В ответ гробовая тишина.
Волна мурашек пробежала по спине, словно ледяные пальцы коснулись кожи. Сердце забилось в груди, отстукивая дикий ритм.
В ушах начал нарастать гул, перерастая в зловещий рой. Неясный, но ощутимый, он напоминал жужжание каких-то насекомых. Рой... Я отчетливо слышала его, черт возьми! Не звук, нет! Скорее, вибрацию. Она заставляла зудеть мозг, словно в нём копошились тысячи крошечных лапок, сводя с ума. Мошкара? Пчёлы? Или... что-то куда более жуткое.
Отчаявшись, я зажала уши руками, но тщетно! Этот глухой гул, казалось, проникал внутрь, минуя все преграды. Он заполнял собой всё, глушил любые другие звуки. И единственное, что мне оставалось, — сделать глубокий вдох, стараясь ухватиться за ускользающую реальность, и приготовиться. К чему? К смерти? Не знаю... Я уже сегодня умирала. Опять приступ или...?
Забившись в самый дальний угол ванной комнаты, я съежилась и обхватила руками голову. Пальцами сильнее сжимала уши, пытаясь заглушить противные, назойливые звуки.
— Пом-м-моги... — прошептал кто-то возле самого уха.
Привычный, но оттого не менее отвратительный запах разложения и железа, как от вырытой могилы, ударил в нос. Мне слишком хорошо знаком этот смрад. Часто так несет от призраков, но каждый раз он вызывал во мне одну и ту же реакцию — тошноту.
Я знала, это не галлюцинация. Это незваный гость из потустороннего мира. Почему они, как назло, появляются именно тогда, когда поблизости нет Кётору с его ножом, способным упокоить их души?! Опять это чёртово "помоги!" вкрадчивое, настойчивое. Почему нельзя сразу сказать, в чём именно нужна помощь?! Неужели сложно выразить свою просьбу в более понятной форме?
Она поняла, что я её слышу, я снова выдала себя своим испугом. Теперь она не отстанет. Что остаётся делать? Попытаться выиграть немного времени... Может, бездушный одумается и выберется? Может, он почувствует, что я в опасности, и придёт на помощь...
Бездушный спасет? Конечно, только в моих прошлых детских мечтах. Да пошло оно всё прахом! Спасение утопающих - дело рук самих утопающих.
Не задумываясь больше ни секунды, я открыла глаза. Передо мной нависла девушка, вернее, то, что от неё осталось – призрачная оболочка, истерзанная и сломанная. Лицо её частично скрывали длинные чёрные волосы, а тело обрывалось ниже груди, представляя собой разорванный торс. Её ночнушка, некогда прекрасная и шёлковая, с замысловатым узором, теперь представляла собой лишь жалкие лохмотья, бесформенными клочьями, свисающими с призрачной плоти. Зияющие пустоты там, где должны были находиться внутренние органы, мерцали тусклым светом, отбрасывая причудливые тени на стены ванной. Свет из коридора напротив, пробиваясь сквозь щель между дверью и косяком, придавал этой картине тревожную атмосферу.
Я узнала девушку. Совсем недавно видела её фотографию в доме. Это одна из жертв той огромной крысы... одной из тех, кому не посчастливилось столкнуться с чудовищем.
Рука и ноги призрака были отсоединены от туловища и парили рядом. Одна рука отсутствовала ниже локтя, представляя собой лишь обрубок, окружённый зыбкой, призрачной энергией.
Так всегда... Насильственная смерть превращала призрака в жуткое подобие самого себя, искажая облик.
Самым ужасающим фактом было полное отсутствие целостности частей тела. Никаких плавных соединений, никаких намёков на то, что когда-то это было единое целое. Лишь острые разрывы и тоненькие нити призрачной энергии, едва заметно связывающие отдельные элементы. Рядом с фигурой девушки кружились мелкие вспышки призрачного света, рассыпанные частички её неприкаянной души, потерявшие надежду воссоединиться.
Девушка не нападала, лишь тянула ко мне руки, моля о помощи. Может, они молчали вовсе не из-за нежелания говорить, а потому, что не способны? Возможно, она пытается что-то показать, донести какую-то важную информацию? Если я сама прикоснусь к ней... меня вновь швырнёт в водоворот воспоминаний духа, такое уже бывало раньше, и не раз. Когда я пыталась помогать призракам, всё часто заканчивалось одинаково плохо: дух пытался завладеть моим телом, подчинить себе мою волю, а, очнувшись, я оказывалась неизвестно где, совершая непонятные, а иногда и опасные поступки... Стоит ли подвергаться такому риску, зная, чем это может обернуться?
Но не попыталась помочь, она меня просто убьет... Сделав глубокий вдох, я прикоснулась к призраку.
Мгновенная тьма, как удар головой об угол стола. Звук роя и стоны призрака сменились тяжёлым дыханием. Моим дыханием? Или нет? Всё началось с ощущения нереальности, казалось я вышла из тела. Мои ноги, словно чужие, сами понесли меня по коридору дома. Тусклый свет, нервное дыхание – всё не моё.
Попыталась пошевелиться – безрезультатно.
Картина на стене... Девушка в белом кружеве, такая невинная, но... Она смотрела прямо на меня. Глаза цвета янтаря, пронизывающие и неживые. Холод. Паника. Я видела ее на фото. Но это не картина... Это... зеркало. Зеркало, в котором нет меня.
Ноги несут вниз по лестнице. Крысы. Крик. Мой крик? Нет... Кто-то другой, запертый во мне.
Кровь везде. Мазки на стене, капли на потолке. Куски мяса. Чавканье под диваном. Темнота. Бег. Рык. Когти. Хлопнула дверь – спасение?
— Мам! Что происходит? — Девочка, лет пятнадцати, сидела на кровати, с головой укутавшись в одеяло. В тусклом свете лампы её карие глаза смотрели на меня с таким отчаянием, с таким первобытным ужасом, что у меня внутри всё похолодело.
— Не знаю, доченька, не знаю... — ответила та, что сейчас сидела в моём теле. Голос дрожащий, но, удивительно, полный решимости. — Иди ко мне.
Девочка в розовой пижаме с принтом пончика шагнула с кровати и вжалась в меня, дрожа всем телом. Казалось, я физически чувствовала, как её страх передавался мне, проникал под кожу, заставляя сердце сжаться. Во рту пересохло, а руки занемели. Но нельзя было поддаваться панике. Нельзя позволить ей увидеть мой страх. Она должна верить. Должна выжить.
Так думала мать этой девочки?
Я быстро открыла окно, взяла простыню, повязала её на пояс девочки и начала спускать её со второго этажа. Тварь всё не успокаивалась, продолжая с остервенением выламывать дверь. Пробив щель, она просунула лапу и...
Щелчок замка. Дверь со скрипом отворилась. Тварь не спешила, словно наслаждаясь моментом, медленно подходила ко мне.
Она не просто хотела убить. Тварь играла. Самое страшное – не зубы, не когти. Разум. Это не просто насилие. Это расчет. Обмануть ее? Сбежать от нее? Будет сложно, а, может, и невозможно.
Не обращая внимания на чудовище, я до конца спустила девочку и тут же спрыгнула сама, не думая о последствиях. Упала, ударилась головой, в глазах потемнело, нога хрустнула под неестественным углом. Боль притупилась, заглушенная хлынувшим в кровь адреналином.
— Мам! — крикнула девочка, увидев моё состояние. Я, еле волоча вывернутую наизнанку ногу, старалась бежать как можно быстрее. Каждая мышца кричала от боли.
Кажется, оторвались. Тварь не стала прыгать, а побежала в обход и выскочила из дома с первого этажа. Зачем? Давала фору? Или просто ждала, пока мы запутаемся окончательно? Играла... Как бездушный. С тем же холодным расчётом, с той же садистской ухмылкой в глазах. Только он играл с эмоциями, а эта тварь – жизнью.
Фальшивые шансы, хотя убить могли одним движением.
Мы засели в кустах. Я понимала, что больше не смогу бежать. Нога налилась свинцом, голова кружилась, и с каждым вздохом в лёгких горел огонь.
— Доченька, солнышко, любимая, слушай меня внимательно, без вопросов, без истерик. Сейчас беги к болоту. Сделай всё, чтобы сбить свой запах: обмажься грязью и спрячься. И сиди тихо, как мышка, поняла? Я приду за тобой! Но сейчас делай то, что я говорю! Быстро! — Мой голос звучал хрипло и отрывисто, но я старалась говорить уверенно, чтобы не напугать её еще больше.
Это всего лишь воспоминания... но они такие сильные! Адсу, держись! Голова раскалывалась, тело дрожало, но это не ты, это не ты! Она пытается тебя сломить. Адсу, ты – это ты. Не дай им отнять твою личность, твое тело. Ты жива, она — мертва.
— Мам... — девочка захлебывалась слезами. Крупные капли текли по щекам, смешиваясь с грязью.
— Я люблю тебя, малышка, — прохрипела я, стараясь говорить как можно мягче, несмотря на адскую боль в ноге. — Не бойся, я приду за тобой и обязательно спасу, моё солнышко. Но ты должна бежать! Сейчас же! — Каждое слово отдавалось болью в груди.
Девочка, не говоря ни слова и судорожно всхлипывая, крепко обняла меня, будто пыталась впитать мою силу. И, беспрекословно побежала. Я смотрела ей вслед, пока она не скрылась из виду. Я с трудом сдержала рвущиеся наружу рыдания.
Вышла из укрытия прямо навстречу твари. Хромая, опираясь на вывернутую ногу, с бессмысленным булыжником в руке, готовая к последней битве.
Тварь с рыком бросилась на меня, и в тот же миг всё оборвалось. Удар вышиб из лёгких воздух. Боль пронзила всё тело, а затем... тьма.
Холодно... Здесь холодно, как в могиле. Больно... Каждая клетка тела кричит от боли. Я умерла? Это конец... Тьма смыкалась...
Нет! Нет, нет, нет...
Я жива! Это лишь воспоминания... Не мои. Соберись, Адсу, мы должны бороться!
Судорожно хватая воздух и держась за горло, я очнулась в ванной. Холод кафеля обжигал спину, знакомый до боли запах хлорки и железа резал ноздри. Рядом со мной – окровавленная камера, выплюнутая из чрева кошмара, и оторванная голова той твари... Глаза, остекленевшие, всё ещё полны злобы и ненависти.
Что... происходит?
Возле распахнутой двери стоял Кётору... Его крупная, мускулистая фигура в тактическом костюме казалась ещё внушительнее в полумраке ванной. Но сейчас его вид внушал не только уважение, но и первобытный ужас. Кровь. Она была повсюду. Багровые потоки стекали с его лица. Она пропитала ткань костюма, делая его тяжёлым и зловещим саваном. Даже в тусклом свете было видно, как алые капли срываются с кончиков его пальцев, оставляя пятна на кафеле. Бездушный спокойно выбрался из дыры под ванной, словно ничего и не произошло.
Единственное, что напоминало о случившемся — кровь. Но она, впрочем, была наименьшей из проблем. Кожу его лица и шеи покрывали какие-то чёрные полосы, словно разветвлённые корни деревьев, проступающие из-под кожи. А глаза... они были чернее самой глубокой ночи, два демонических колодца, бездонных и пугающих. Он больше не казался человеком. От него веяло чем-то чужим, зловещим.
Чернота... Тень колыхалась над ним как над костром. Она ползла по полу, касалась стен, змеилась, росла... И это была не просто тень, нет, это что-то живое, дышащее злом, источающее чужую, гнетущую, парализующую волю энергию. Она пыталась захватить меня, поглотить, растворить в своём мраке.
Казалось, он не видел меня, а я старалась не дышать, но нога предательски соскользнула, скрипнув подошвой об кафель.
Он тут же повернулся и выстрелил. Пуля просвистела в миллиметрах от моей головы, пробив кафель. Затем метнул нож. Он пролетел рядом с моим виском, вонзившись в стену, и кафель покрылся сетью паутины из трещин. Казалось, что он специально промазал.
— Безд... — только и успела пропищать я, как он сократил дистанцию, и острие ножа прижалось к моей шее.
Но он не торопился убивать меня. Наоборот, так странно смотрел, словно вовсе меня не видел. Протянул руку... я ждала удара. Но он начал ощупывать моё лицо, голову, волосы. Словно пытался убедиться, что я – это я.
— Бестия? Я не слышу и не вижу сейчас тебя... Вижу только тьму, и слышу раздражающий смех. Так что, если ты что-то говоришь, это бессмысленно...
Он понял, что это я, даже не видя и не слыша? Так вот почему он всегда так пристально изучает каждую деталь, старается прикоснуться к каждой части тела... Чтобы запомнить? А что с ним? Что происходит?
Он собирался убрать нож, но, схватившись за голову, снова с яростью ударил ножом рядом со мной. В его лице читалась нечеловеческая борьба. Он сражался с собой, чтобы не убить меня... Но что мне делать? Сбежать я точно не смогу...
"Помоги ему", — проговорил мой взрослый голос. Она давно не говорила со мной, и только сейчас решила появиться? Вовремя...
И как же я должна ему помочь? Самая умная? Так и помоги ему!
— Контракт... Сопротивляешься, да? Ну-ну, — голос Кётору искажался, словно он говорил из дзигоку. Кто-то другой говорил его устами, сквозь привычную оболочку прорывалось что-то злобное.
— Бездушный, твои глаза... Знаешь, на кого ты сейчас похож?
— На кого? — прорычал он, и тень за его спиной зазмеилась сильнее.
— На морского котика, с раскрашенной мордой для циркового выступления, — выпалила я, стараясь говорить как можно спокойнее, хотя внутри всё дрожало. Нужно выиграть время. Нужно заставить его отвлечься, хоть на секунду. Может быть, тогда появится шанс...
Он тяжело вздохнул, тьма постепенно отступала. Глаза Кётору стали прежними, черные полосы на лице понемногу исчезали.
— Если ты думаешь, что твоя странная фраза помогла, то ошибаешься, — проговорил он, массируя виски.
— Ты же сказал, что не слышишь меня.
— В тот момент слышал, а если ты не заметила, ещё и ответил. Я просто начал приходить в себя... Головой ударился сильно, вот и потерял контроль.
— И демон взял верх?
— Адсу, я не знаю, кто это, но точно не демон. Демона можно изгнать, а этот... Это... Я? Как он говорил, я стану таким, как он, и моё сопротивление бессмысленно.
— Но ты ведь борешься?
— Я не привык проигрывать, даже себе. Ты лучше скажи мне, где была?
— Да... тут была.
— Нет, тебя тут не было, Адсу. Не ври мне. Я все проверил. — В его голосе сквозило ледяное недоверие, которое обжигало сильнее фантомной боли в ноге. – Обыскал каждый угол ванной и второго этажа.
— До меня дотронулся призрак... Я... я видела их, его жертв! Вот этой крысо-твари. — Рывком приподнявшись, я схватила бездушного за плечи. Каменное лицо, ни единой эмоции. — Срочно! Нужно идти в лес! Девочка! Крыса-тварь оставил свидетельницу в живых! Мать девочки хочет, чтобы мы помогли её дочери! Она не может уйти, пока не спасёт её! — Я начала задыхаться, пытаясь объяснить. — Моя связь с призраками... я могу им помочь!
— Слезь с меня! Или хотя бы ногу убери, Адсу! Я же просил тебя... Ты никогда не слушаешь. Это уже перебор.
— Что перебор?
Взглянув ниже поняла, что на эмоциях похоже ударила его в пах... и до сих пор упираюсь туда коленом. Ой.
— Я не специально же... А почему я боли не почувствовала?
— Потому что её и не было. Ты слезешь, или мне тебя силком выкинуть, как собаку?
— Почему не было? Я же ударила тебя! Тебе вообще плевать?
Мне просто хотелось его позлить. Специально тянула время, хотела посмотреть, как проявляется его... приступ? Или что там у него бывает, когда он выходит из себя?
К моему удивлению, он не злился, если только самую малость. Но по лицу и тону понять было невозможно. Ни покрасневших щек, ни сжатых кулаков. Даже глаза не выдавали ни капли раздражения – не серые, не черные, обычные. Странно, но интересно.
Я медленно поднялась на ноги, поправляя сбившуюся одежду. Лодыжка предательски ныла, напоминая о недавней "смерти".
— Пошли спасать твою свидетельницу, пока я не передумал. — Его голос был ровным, как гладь озера перед бурей. — Для справки, это не входит в мою работу. Мне плевать на людей. Моя работа – убить тварь. И если ты продолжишь меня бесить, то кого бы ты там ни видела, помрёт, если она вообще жива. Считай это одолжением, а не проявлением доброты.
Он развернулся и пошёл к двери, не дожидаясь моего ответа. Я проводила его взглядом, и в животе зародилось неприятное предчувствие. Сердце колотилось, как бешеное. Схватив камеру, я вылетела из комнаты вслед за Кётору, на ходу пытаясь настроить объектив.
Что-то здесь было не так... Было ощущение, что это не Кётору, а его двойник.