𝑬𝒔𝒄𝒂𝒑𝒆
Мы стояли у крыльца, напряжённо прислушиваясь к каждому шороху. Ночь будто бы сгустилась, став чернильно-чёрной, как будто сама тьма решила прижаться к нашему дому. Ветер рвал деревья, скрипел по углам, где-то хлопнула незапертая ставня — и каждый звук отзывался в груди глухим страхом.
Я стояла рядом с Верой, крепко держась за её руку. Она не говорила ни слова с того момента, как вышла из комнаты, но её пальцы дрожали в моих. Я не отпускала.
— Надо держаться вместе, — прошептала я ей на ухо. — Пока мы помним друг друга — мы существуем.
Она кивнула, сдерживая слёзы. Её глаза были опухшими, в уголках — следы солёных капель, которые она стирала тайком. Потеря Леры отозвалась у всех болью, но Вера была особенно чувствительной. Они были как сёстры.
— Мы не можем просто бежать, — произнёс Дима. Его голос был хриплым. Он смотрел на коробку с игрой, которую держал в руках, как на тикающую бомбу.
Майк нахмурился:
— И что ты предлагаешь? Остаться? Ждать понедельника, когда выберут следующего? Или тебя?
— Я уже выбран, — хмуро сказал Дима. — Так что я буду играть. А вы — можете уехать.
— Мы не оставим тебя, — выпалила я, не раздумывая.
Он повернулся ко мне, глаза в полумраке блеснули. Как будто он не ожидал этих слов. Или боялся их.
— Крольчонок… — тихо произнёс он, почти нежно. Это прозвище, которое он дал мне ещё в средней школе, прозвучало как напоминание о детстве. О том времени, когда мы играли в прятки, валялись на траве и верили, что дружба — это навсегда. Мне вдруг стало страшно, как будто даже это слово может исчезнуть, как и Лера. Как будто в какой-то момент я проснусь и забуду, что он когда-то так меня называл.
— Мы должны что-то выяснить, — сказала я твёрдо. — Найти, откуда эта игра. Кто её придумал. И как остановить.
— Но как?.. — прошептала Вера. — Мы ничего о ней не знаем… кроме того, что она забирает нас по одному. И стирает. Совсем.
— Я заказал такси, - перебил нас Майк. Я удивлена посмотрела и, уже собиралась возразить но Дима меня остановил.
Тима, всё это время молчавший, шагнул ближе. В его руках был телефон, экран светился. Он показал нам старое фото: шестеро подростков, ещё младше нас. Они держали в руках… ту самую коробку.
— Что это? — спросил Майк.
— Я нашёл фото в старой статье. Случайно. Вбил в поиск название, которое было на дне коробки. «Exitus». Это латинское слово. Означает «выход»… или «конец».
— Строишь из себя самого умного, - буркнула я со злости.
— С вами…,строить и не нужно, - хмыкнул он с усмешкой.
Внутри всё похолодело.
— И что было в статье? — спросила Вера.
— Группа подростков пропала в 2003 году. Пять человек исчезли. Один выжил. Его нашли в психиатрической клинике, он ничего не помнил. Ни имён друзей, ни своих. Но в его комнате нашли доску с тем же названием. Никто не смог объяснить, что это было. Случай закрыли как несчастный случай. Но… я думаю, это то же самое.
Мы замолчали. Кто-то сглотнул. Всё это становилось слишком большим, слишком старым. Словно мы стали частью чужой трагедии, которая повторяется, потому что никто её не остановил.
Такси опоздало почти на час. Когда машина наконец выехала из-за поворота, мы все переглянулись. Уезжать казалось правильным, но почему-то внутри что-то сжималось. Ощущение, что мы не сбежим.
— Садитесь, — сказал водитель, не выходя из машины. Его лицо было скрыто тенью.
Дима вдруг остановился.
— Я не поеду.
— Что?! — вскрикнула я. — Нет, не начинай! Мы уезжаем все вместе!
— Я останусь. Если я — следующий игрок, то мне нужно понять, что она делает. Если я останусь один, и игроков больше не будет. То будет вероятность что игра закончится. Я найду способ это сделать.
— Мы могли бы остаться вместе, — сказала я тише. — Найти ответ — вместе.
Он посмотрел на меня с грустной улыбкой. У него в глазах было столько боли и усталости, словно он уже знал, что будет не конец, а новое начало кошмара.
— Если что-то случится со мной, ты будешь помнить меня? — спросил он вдруг.
— Конечно! — я вцепилась в его куртку. — Я не позволю игре стереть тебя.
Он шагнул ближе. Его лоб коснулся моего.
— Тогда я останусь ради тебя, крольчонок. И ради Леры.
Он мягко улыбнулся, и его ладонь, тёплая и уверенная, коснулась моей щеки. Пальцы осторожно скользнули по коже, словно запоминая каждую её линию. Он медленно приблизился, и я почувствовала, как его дыхание, горячее и прерывистое, обжигает мою кожу, приближаясь всё ближе к губам. На миг мне показалось, что он поцелует меня… но вместо этого он замер, задержав взгляд, и нежно коснулся губами ко лбу, оставив едва уловимый поцелуй на моей коже. Его движения были бережными, но в них чувствовалась какая-то решимость. Он чуть отстранился, словно давая понять, что пора идти, и мягким движением подтолкнул меня к двери, приглашая сесть в машину. Я всё ещё ощущала тепло его руки и слышала тихое эхо собственного сердца, бьющееся быстрее обычного.
— Мы вернёмся, — пообещала я, глядя ему в глаза через стекло такси.
Он стоял у крыльца. Один. Темнота сгущалась за его спиной.
Мы с ребятами оказались в городе ближе к утру. Но ночи не стало легче. Я не могла спать. Сердце всё ещё било тревогу. В голове звучал голос Димы — «ты будешь помнить меня?»
Я открыла мессенджер — и нашла его контакт. Он всё ещё был там.
Я написала:
«Ты жив?»
Ответ пришёл не сразу. Но пришёл.
«Да. Пока.»
На экране я заметила новое уведомление. Незнакомый контакт.
«Следующая игра начинается раньше. Вход открыт. Тот, кто не играет — выбывает.»
Я вздрогнула от неожиданного звука.
Резко обернулась — и замерла.
На столе медленно вращался маленький деревянный кубик. Один из тех самых… из игры.
Он не мог быть здесь. Но был. Спокойно крутился, будто кто-то только что бросил его — и теперь он выбирает чей-то ход. Я онемела.
Он был у меня. В комнате. В нашем доме. Вдали от особняка, от леса, от всего, что мы пытались оставить позади.
И тогда до меня дошло: Мы не сбежали.
Мы просто… перенесли игру с собой.
И теперь она стала ближе. В тот момент, когда я попыталась отложить телефон и хоть немного успокоиться, экран вспыхнул — уведомление.
Сообщение в нашей общей группе. Писала Вера:
— Ребята… у вас тоже появился этот кубик? Из игры?
Я резко села на кровати, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Кубик всё ещё лежал на моём прикроватном столике, будто наблюдал за мной.
Я успела только напечатать «Да», как от Майка почти одновременно пришло:
— Тоже есть. Только что появился.
В чате повисла тишина. Будто каждый из нас пытался поверить, что происходит.
— Но… мы же уехали, — Вера будто сама себе пыталась объяснить. — Мы покинули дом. Как он мог быть здесь?!
Ответа не знал никто. Несколько секунд никто не писал. Я смотрела на экран, ощущая глухую дрожь в пальцах. Казалось, даже сама игра читала наш чат.
Наконец, от Тимы пришло короткое, но решительное сообщение:
— Нам нужно возвращаться. Как можно быстрее.
— У нас нет доски, — добавила я, вставая с кровати и накидывая куртку. — Без неё мы не сможем играть. А время уже пошло. У нас… меньше суток.
Я знала, что это правда. Не могла объяснить, откуда, но чувствовала: если не начать новую игру до назначенного часа — выбывают все.
— Встретимся у ворот особняка, — написал Майк. — Не опаздывайте.
Мы обменялись короткими подтверждениями. Больше никто не пытался спорить или задавать лишних вопросов. Было ясно: бежать бессмысленно. Эта игра уже с нами. Она следует за нами, как тень.
И чем дольше мы пытаемся закрыть глаза — тем быстрее она нас догоняет.