Глава 8
Утром ты проснулась от лёгкого ветерка, что пробивался через открытое окно, которое я никогда не закрывала для него. Как обычно, засыпая в его объятиях, ты просыпалась одна, зная, что стоит только стемнеть за окном, он вернётся.
Ты проводишь весь день в кровати, думая о чем-то со всем не важном, хотя казалось бы.
Твой взгляд скользит по комнате: на столе ещё открыта карта города, на которой пометки детектива. Кажется, он ждёт, что ещё какая-нибудь смерть покажет следы его прошлого.
Вдруг... телефон звонит.
Недовольно хмуришься, но всё же тянешься к телефону и отвечаешь хрипловато и с ноткой раздражения:
— Кто?
— Ли Юки? — с другой стороны доносится женский голос.
Звучит напряжённо, будто с трудом держится за телефон. И голос знакомый до боли.
— Мне нужна твоя помощь. Срочн-...
— Кто такая? — перебиваешь ее.
— Это... это Чжи, — хрипит та, что звонит.
В её голосе дрожь, словно она сейчас разрыдается.
— Мы в тупике, Ли Юки. Ч-чёрт, прости, я сейчас... сдержусь... у меня просто нет больше идей, кого бы ещё попросить...
— Чего от меня хочешь?
— Я «не хочу», — голос её резко срывается. — Я умоляю.
Пауза. Шум ветра, будто кто-то выбежал на улицу.
— Он нашёл маму... твою мать. Они держат её где-то под старым карьером... и... Ли Юки, я не знаю, сколько времени у неё осталось...
Твой пульс замирает.
— Хиро знает?
— Нет! Именно поэтому я тебе звоню! Он бы только всё испортил своим правилам! А мы... нам нужно кое-что сделать не по закону.
И тогда она шепчет:
— У тебя есть тот, кто может пройти там, куда обычные люди даже заглянуть боятся...
Зеркало за тобой дрожит. Отражение пустое... Но ты чувствуешь: он слышал. Слышал каждое слово. И уже движется.
— Прости, но это больше не моё дело.
— Да что за...?! неужели тебе плевать, что произойдёт, если не помочь? Как можно быть такой эгоисткой?!
Тишина.
— Ли Юки, ответь же! - только тихие всхлипы. — Она ведь... твоя семья, — шепчет Чжи.
— Пф... Моя семья?! Моя семья?! Блять, не смей ничего говорить о моей семье! Думаешь, я буду рисковать ради этой суки?!... — Взрыв ярости и отвращения в голосе.
— Сука, может быть, и есть, — отвечает голос женщины, — но это твоя мать! Её голос дрожит больше от ярости, чем от слёз. — Она родила тебя! Она вырастила тебя! А ты теперь просто бросишь её там?! Чёрт тебя дери, что с тобой стало?
Слышишь её тяжелое, сбивчивое дыхание?
— А тебе-то какое дело до неё?
— Потому что я была там, когда ты сгорала от жары после их "лечения"! Потому что она — единственная, кто вытащила меня из той палаты, когда система решила утилизировать лишних!
Голос Чжи резко падает до шёпота:
— Она называла меня дочерью... в тот день, когда мы обе уже не должны были проснуться.
Её слова висят в воздухе.
А ты застываешь.
Впервые за долгое время...
Ты не знаешь, что сказать.