Рыжая-бесстыжая//deepins

Я снова стояла перед зеркалом в раздевалке. Не в пример тому, как дрожала в первый день возвращения, теперь я смотрела на себя спокойно. Немного бледная, волосы под короткое каре, не рыжие, как раньше, уже что-то типо блонда – но это всё равно была я. Я смотрела на себя без злости. Без отвращения. И впервые за долгое время почти с уважением.

Майка сидела свободно, штаны удобные, привычные. Я чуть поправила резинку на запястье и вышла в зал. Ваня уже был там. Как всегда, пришёл раньше.

Он стоял у скамьи, присев на корточки, перебирал гантели, выбирая нужный вес. Услышав шаги, обернулся и улыбнулся, эта его спокойная, уверенная улыбка, без намёка на жалость. Я за это и держалась. Он не смотрел на меня как на «пострадавшую». Смотрел как на… Леру. Просто Леру.

— Привет, - сказала я, подходя ближе.
— Привет. - Он прищурился. — Ты готова?
— Ага. Тело скучает по нормальной нагрузке.

Он усмехнулся и встал.
— Начнём с разминки?

Тренировка шла в том самом ритме, по которому я так скучала. Упражнения шли одно за другим – привычные, отработанные, но всё равно дающие телу нагрузку. Ваня следил за техникой, но не стоял надо мной, мы двигались как напарники. Я снова чувствовала себя живой. Сильной. Уверенной.

— Ты снова в форме, - заметил он, когда я закончила подход на пресс. — Почти не сбавила.
— Я удивлена сама, - улыбнулась я. — Организм, видимо, соскучился.
— Он знает, что такое сила.

Я махнула рукой, и мы перешли к следующему блоку – тяга, потом выпады, потом планка. Всё было словно танец. Ваня рядом. Его голос, чёткий, спокойный. Я слышала его, даже когда музыку включили погромче.

— Осталась ещё одна вещь, - сказал он через час.
Я подняла брови.
— Какая?
— Скручивания.

Я тут же почувствовала, как уголки губ ползут вверх. Он тоже. Мы оба знали, куда это ведёт.

— Ладно, - я пожала плечами. — Только без трюков.
— Никаких. Обещаю. Я – невинный спортсмен.

Он лёг на коврик. Я подошла, как тогда, встала рядом, потом присела, зафиксировала его ноги.
— Готов?
— Всегда.

Он начал. Один. Два. Я считала вслух, специально ровно, без эмоций. На десятом повторении он задержался в верхнем положении и посмотрел прямо на меня.

— Что? - спросила я.
— Ты изменилась.

Я замерла.
— В смысле?
— Ты не боишься быть сильной. Даже когда слабо. Даже когда тяжело.

Я не знала, что ответить. Он вдруг поднялся до конца и сел, отталкиваясь руками, оказался совсем рядом. И прежде чем я успела отреагировать, взял меня за запястье.
— Можно?

Я кивнула.

И тогда он потянул. Легко. Резко. Я не успела удержаться, и упала на него. Колени в коврик, руки в его плечи. Лицо рядом. Губы почти касаются.
Он обнял меня, и я, чёрт возьми, не сопротивлялась. Не хотела.
Мы замерли. Я видела, как он смотрит – так близко, так мягко, что дыхание застревало в горле. И тогда он поцеловал.

Не спешно. Не резко. Никакой страсти или игры. Это был тот самый поцелуй, в котором это как тишина. Признание. Спокойствие.

Когда я отстранилась, сердце билось в шее.
— Это… было неожиданно, - выдохнула я.
— Для меня тоже, - честно сказал он.
— Но не плохо.
— Нет. Очень даже наоборот.

Мы ещё немного посидели вот так. Тихо. Просто рядом. Его руки были вокруг меня, и это был единственный момент за последние месяцы, когда я по-настоящему выдохнула.

***

Позже мы сидели в моей комнате, уже в домашней одежде. Я пила какао, Ваня ел яблоко и думал о чём-то, глядя в потолок.

— Вань, - тихо сказала я. — Можно спросить?

Он повернулся.
— Конечно.

Я села ближе.
— Тогда. В подвале. Волосы… - Я замялась. — Ты выяснил, кто это сделал?

Он медленно кивнул.
— Да.

Ответ резанул. Я не ожидала, что он скажет это так просто. Я как будто готовилась, что он скажет «нет», и мне не придётся сталкиваться с этим снова.

— Кто? - прошептала я.
— Был человек по имени Алексей. Он один из людей Давида. Сейчас скрывается. Но я уже нашёл пару следов.

Я молчала.
Он потянулся и взял мою руку.

— Я не говорю тебе это, чтобы напугать. Просто… ты имеешь право знать. И ты не одна.
— Он… - Я замедлилась. — Он просто… зачем?

— Давид приказал. А Лёша – исполнитель. Гнида. Для устрашения. Им было важно сломать тебя. Но они ошиблись.

Я крепче сжала чашку в руках.
— Я… не думала, что это ранит, - честно призналась. — Но когда вспоминаю, всё равно страшно.
— Я найду его. Обещаю. Неважно, где он. Он не уйдёт.

Я посмотрела на него. В глазах Вани было то, чего я раньше не видела. Спокойная ярость. Он не кричал, не нервничал. Но внутри него что-то кипело. Молча, тихо, сдержанно, и от этого страшнее.
Он не простит.

Я не знаю, правильно ли это. Закон штука медленная. Но я больше не верила, что только полиция всё решит. И если он… если Ваня найдёт способ – я не буду его останавливать.

Я обняла его. Сильно. Без слов.
И он обнял в ответ.

Тепло. Безопасно.

Я впервые за долгое время подумала: мне не надо быть сильной всё время. С ним.. Можно просто быть.

***

А вот что было у Вани на следущий день.
Когда Лера просто училась и работала.

Он не собирался никого ловить. По крайней мере, не сегодня. У него были дела, пара задач по фрилансу, стрим вечером. Всё как обычно. Почти. Потому что внутри него всё равно не утихало.

После разговора с Лерой, когда она спросила – «Кто это сделал?» – внутри него что-то встало на место. Как будто разрешение было получено. Не из мести. Из справедливости. Из уважения к ней. К тому, что она пережила и к тому, как она держится.

Он давно собирал информацию. Через тех, кого лучше не светить, через чаты, псевдонимы, слухи. Большинство имен были размыты, они исчезли в день, когда их «дело» прогорело. Но один из подручных Давида – Лёша, тот самый, что отрезал Лере волосы, – остался в городе. И, как дурак, не менял сим-карту.

На одном форуме Ваня увидел пост. Ничего особенного – продаётся «пс4 прошка, срочно, без документов». И номер телефона. Знакомый. Тот же, что светился раньше, когда он пробивал чат Давида.

Он не поверил сразу. Просто проверил. Пробил. И ахнул.

Адрес. Улица. Дом.

Он сидел в комнате, смотрел на этот адрес, на тупое описание объявления и чувствовал, как по телу проходит холодная волна. Это был он. Абсолютно точно. И он всё ещё здесь.

Решение было простым.

Он вышел. Без плана. Без оружия. Просто в куртке. Только в голове мысль: ты сейчас просто гуляешь. Даже если не попадёшь – ничего страшного. А если попадёшь…

Он стоял у подъезда минут пять. Пальцы в карманах. Дышал ровно. Слушал музыку, тяжёлую, чтобы не слышать самого себя.

Когда дверь подъезда открылась изнутри, и парень с пивом в руке вышел покурить, Ваня поймал её и зашёл. Медленно поднялся на четвёртый. Дверь 44. Металлическая, с потёртой ручкой.

Он постучал.

Тихо. Один раз. Потом ещё.

— Кто там? - крикнули изнутри. Голос знакомый. Его.

— По поводу приставки, - ответил Ваня спокойным голосом.

Щелчок замка.

Дверь приоткрылась, на пороге появился тот самый Лёша, с сигаретой в зубах, в трениках и с тупым выражением на лице. На секунду – всего на секунду – их взгляды встретились. Лёша понял.

Поздно.

Удар был резким. Без предупреждения. Прямо в нос.

Лёша выронил сигарету, завалился назад. Ваня шагнул вперёд и захлопнул за собой дверь.

***

Это не было дракой. Лёша просто не успел даже понять, откуда пришло.

Ваня бил точно. В грудь. В живот. По рёбрам. Не чтобы убить. Не чтобы покалечить. А чтобы тот почувствовал. Каждой клеткой. Каждый удар как напоминание. За Леру. За слёзы. За страх. За кровь.

Лёша хрипел, пытался уползти, отбивался, матерился. Ваня схватил его за ворот и подтянул.

— Это тебе не волосы резать, мразь. И не избивать её до полусмерти. Не девочку ломать. Смотри на меня. СМОТРИ!

И тот смотрел. С глазами полными страха, паники, с разбитой губой и кривым, кровавым носом.

— Я тебя запомню, - прохрипел он. — Я расскажу… я всё расскажу!

Ваня усмехнулся и отпустил.

— Отлично, - сказал он, вытаскивая телефон. — Расскажи. Всё.

Он вызвал полицию. Спокойно. Ровным голосом сообщил: «Подозрительный человек в квартире. Что-то странное. Не могу сказать точно, но лучше приехать».

Потом сел на табурет, вытер кулак салфеткой, и ждал.

***

Когда приехали, Лёша уже сидел под стенкой, прижимая тряпку ко лбу и стонал. В квартиру зашли двое.
Один в форме, другой в гражданском, но с удостоверением.

— Что здесь происходит? - строго спросил, быстрее всего старший.

Лёша вскинулся.

— Это он! Он меня избил! Прямо на пороге! Вот этот, блять, с кулаками налетел, как псих! Я его знаю, он с той рыжей девкой, что… - он осёкся.

Полицейский медленно повернулся к Ване.

— Это правда?

Ваня моргнул. Затем – пожал плечами.

— Я его впервые вижу, - сказал он спокойно. — Я по объявлению пришёл. Он открыл дверь, начал что-то орать, кажется, был под чем-то… Пока вы ехали уже наверное всё выветрилось. Потом упал, ударился. А теперь вон… пытается подставить.

— Да врет он, сволочь! - взвыл Лёша. — Он меня бил! Бил, сука! Я… я заявление напишу!

— Ага, - сухо ответил Ваня. — А ещё скажешь, что я у тебя телевизор украл, да?

Он сделал один шаг вперёд, и Лёша инстинктивно отшатнулся. Слишком быстро. Слишком явно. Полицейские переглянулись.

— У тебя есть камеры в подъезде? - спросил один из них.
— Наверняка, - пожал плечами Ваня. — Проверьте. Я просто стоял. Он упал. Наверное, испугался. Или под чем-то.

— Не под чем! - прошипел Лёша, но уже тише. Его голос дрожал. — Он… он просто хочет меня заткнуть!

— Почему ты решил, что тебя надо затыкать? - спросил полицейский с лёгкой иронией. — Что ты такого знаешь?

Лёша замолчал. Понял, что проговорился. Поздно.

— Вот это и странно, - продолжал Ваня. — Я вообще-то хотел купить приставку. А тут такое…

***

Дальше всё пошло быстро. Полиция осмотрела квартиру.
Нашли два телефона, парочку симок, папку с документами и пару странных бумажек с фамилиями. Один из них был «Сергей Б.», а под ним номер машины.

— Это что, слежка? - удивился младший.
— А ты как думал, - буркнул старший. — Эти ребята любят списки.

Ваню попросили остаться до конца протокола. Он кивнул, абсолютно уверенный в себе. Ни одной царапины. Ни одного следа агрессии. Он говорил ровно. Смотрел в глаза. Спокойно. Без давления. Всё – как будто он действительно просто оказался не в том месте не в то время.

Когда Лёшу начали уводить, тот рванулся.

— Это он! Он с той девкой! Он всё подстроил!

— Угу, - пробормотал полицейский. — Ты сам себя закопал, парень.

***

Ваня вышел из подъезда, медленно вдохнул воздух. Прошёл до ближайшей остановки, сел на скамейку.

Руки дрожали. Наконец-то.

Он набрал Леру.

— Привет, - сказал. — Слушай…
— Ты в порядке? - сразу же спросила она. — У тебя голос странный.
— Всё хорошо. Просто устал немного. День был… насыщенный.
— Что-то случилось?
— Не особо. Просто решил навести порядок.

Она помолчала.

— Это… он?
— Один из них.
— Ты…
— Я ничего не сделал. - Он усмехнулся. — Честное слово. Он сам. Наверное, поскользнулся.

Она хмыкнула, но я почувствовал, как в её голосе дрожит облегчение.

— Спасибо, Вань.
— Это не ради благодарности. Просто… знаешь. Надо было.

Он услышал, как она выдохнула. Тихо.

— Я с тобой. Всегда.
— И я с тобой, Лер.

Он отключился, спрятал телефон в карман, и посмотрел в небо.

Это было только начало.

***

После того как Лёша с залитым кровью лицом был увезён в патрульной машине, Ваня остался стоять на углу, будто ничего не случилось. На лице у него не дрогнул ни один мускул. Пальцы побаливали, кулаки ещё были тёплыми от ударов, но Ваня даже не заметил. Он будто сам себе отстранился, став инструментом.

Он смотрел на экран телефона. Карта, адреса. Лица. Он запомнил их навсегда. Он вбил их в себя, как гвозди – чтобы не забыть. И теперь, когда началось, он не мог остановиться.

Первым после Лёши шёл Руслан.
Руслан, который с улыбкой предлагал Лере "поговорить" один на один. Руслан, который держал камеру, когда другие издевались. Руслан, который хохотал громче всех.

Он работал курьером в ресторане, и Ваня знал, когда начинается его смена. Через двадцать минут.

Он добрался до заднего двора кафе, где, по словам сотрудника, "Руська обычно переобувается в кроссы и покуривает, пока заказ не поступит". И точно. Руслан вышел, как по расписанию, в чёрной ветровке и с никотиновой жвачкой в зубах.

— О, паренёк, ты чё, заблудился? - сказал он, даже не узнав сразу.

Ваня молча подошёл.

Руслан прищурился, ещё не понял.

— А, блядь, это же ты, тот... со шваброй, ага! Приве....

Первый удар пришёлся чётко в скулу. Руслана отбросило к стене мусорного бака. Он пытался подняться, что-то промямлил, но Ваня не дал ему ни секунды. Он бил его кулаками, коленом, локтем – как в кино, только без спец эффектов. Просто и яростно. Не столько ради боли, сколько ради правды.

— Это за Леру. За каждую сломанную кость. За каждый её крик, который ты снимал, мразь.

Крики Руслана привлекли внимание охранника ресторана. Потом и администратора. Через десять минут приехала полиция.

— Он что, напал на вас? - спросил один из офицеров, глядя на окровавленного Руслана.

— Я его впервые вижу, - искренне удивился Ваня. — Он сам на меня кинулся. Упал, наверное. Он просто хочет меня подставить!

Полицейский кивнул, не слишком заинтересованно.

— Хорошо. Разберёмся. А вы... свободны пока. Оставьте номер на всякий случай.

— Конечно, - кивнул Ваня и ушёл, даже не оборачиваясь.

***

Через десять минут он уже был у подъезда Артёма.

Артём жил с мамой, но та как раз ушла в магазин. Ваня это заранее проверил через их соцсети. Артём – тот самый, что во время пыток поочерёдно спрашивал у Леры, «ну что, нравится, медичка?» – был дома один, в наушниках, играл в шутер и не слышал звонка. Ваня просто выломал замок. Быстро и тихо.

— Ты кто, нах....

Он не дал договорить. Артём попытался встать, но получил ногой по груди и влетел в шкаф. Тот грохнулся, как в замедленной съёмке, и посыпались книги.

— Помнишь её голос? Когда она умоляла вас остановиться? - Ваня задыхался, но продолжал. — А теперь – умоляй сам.

Артём попытался отползти, но Ваня нагнал. Не убивал. Не ломал кости. Просто сделал так, чтобы каждый удар был уроком. Чтобы навсегда.

Через семь минут он вышел на лестничную клетку и... прямо в объятия очередного патруля. Соседи вызвали полицию. Отлично.

— Что здесь произошло? - грозно спросил один из офицеров.

Ваня пожал плечами.

— Сам в окно полез, видимо. Я вообще мимо проходил. Видел – дверь открыта. Ну и... зашёл. Помочь хотел.

Офицер посмотрел на него, потом на Артёма, который захлёбывался соплями и пытался что-то выкрикнуть. Но из-за сломанной быстрее всего челюсти получалось только "мбва-мва-аа!"

— Вы его знаете?

— Первый раз вижу. Честно.

Офицеры переглянулись. Один из них что-то пробубнил в рацию. Ваню снова отпустили. Даже номер телефона на этот раз не спросили.

***

Последний на сегодня – Виктор. Или, как его называли в подвале, Витёк. Самый тихий. Но именно он подносил инструменты. Именно он носил перчатки. Именно он держал Леру за волосы, когда остальные били.

Он работал на автомойке за кольцевой. Ваня добирался туда на такси. Пальцы дрожали. Он не чувствовал усталости. Это было как транс. Он шёл по списку. Чисто. По пунктам.

На мойке было шумно. Машины, вода, пеногенераторы. Витёк мыл какой-то джип, с видом замученного мужика, который ненавидит свою работу.

Ваня подошёл тихо. Остановился за его спиной. Не торопясь.

— Здорово, Витя.

Тот обернулся.. И понял.

— Слушай, это... я не....

Поздно.

Первый удар был не в лицо в живот. Второй по ногам. Третий уже, когда Витёк оказался на коленях. Он закрылся руками, но Ваня не пытался разбить его лицо. Ему было важно другое, чтобы Витя чувствовал. Всё. И пусть навсегда.

— Это тебе не подвал. Здесь ты не главный. Здесь ты просто грязь. Но всё равно, такая же мразь.

Мойщик из соседнего бокса заметил драку, завопил. Вызвали полицию. Уже третий раз за час.

— Что тут происходит?! - выскочил старший офицер, вытирая пот со лба. Видимо, не первый выезд за день.

— Не знаю, - пожал Ваня плечами. — Он сам начал. Я вообще машину мыл, как видите, вон шланг.

Офицер с сомнением посмотрел на него, потом на Витю, который лежал, судорожно дыша, весь в пене и синяках.

— Ещё один, который "упал случайно"? - устало спросил полицейский.

— Он просто хочет меня подставить, - с абсолютно невинным лицом сказал Ваня. — Я его впервые вижу.

***

Через час после первой драки он сидел в кофейне. Всё, как будто и не было ничего. В латте плавала корица. На экране телефона список, в котором уже было три зачёркнутых имени. Осталось одно.

Нет, не просто имя. Главный. Тот, кто всё начал. Кто заказал. Кто оплатил. Кто был выше. Лёша, Артём, Руслан и Витя – всего лишь псы.

Но и главный будет.

Сегодня.

Но чуть позже.

Он посмотрел на свои руки. Покрасневшие костяшки. Ссадины. Зубы болят – один удар пришёлся неудачно, в кость. И всё же, в этот момент он чувствовал только тишину. Впервые за много недель.

Не облегчение.

Не удовлетворение.

Просто… тишину.

Он допил кофе, вышел из кофейни и растворился в потоке прохожих.

***

Офицер, что принимал вызов с мойки, глядя на рапорт, нахмурился.

— Ты не замечал? - спросил напарника. — Он каждый раз говорит, что "впервые видит", и каждый раз кто-то в крови.

— Просто совпадение, - пожал плечами второй. — Люди в наше время вообще странные.

Но в глубине души оба знали – это был не случай. Это был кто-то, кто пришёл по справедливость.

И у него, похоже, оставалось одно имя в списке.

***

Ваня сидел в машине, вытянув пальцы на руле, будто этим можно было остудить злость, что разрасталась в груди с каждой минутой. Он только что вышел из участка, где сдал ещё троих. Каждый из них получил своё – кулак, колено, иногда даже ботинок по ребрам – перед тем как был передан в руки полиции. Он не оставлял им времени ни на оправдания, ни на жалость. Всё шло быстро, молниеносно, и без малейшего раскаяния с его стороны. Один за другим – словно зачёркивал грязные имена в списке.

И теперь остался один. Главный. Тот, кто был там – в том зловонном подвале, стоял выше остальных. Кто не просто смотрел, командовал, ломал, унижал. Это тот кто сломал Лере руку. Намеренно.

Об этом Ваня узнал не так давно. Вскользь, почти случайно. Лера не хотела говорить об этом, как и обо всём, что происходило тогда. Но как-то, не глядя ему в глаза, обронила:
— Был один, он почти не участвовал, но именно он сломал мне руку. Просто взял и вывернул, когда я пыталась вырваться. Остальные засмеялись. А он даже не дрогнул. Ушёл тогда, будто ничего не сделал.

Ваня не забыл. Имя запомнил сразу. И теперь ехал к нему.
Только чуть позже, что бы отогнать подозрение полиции.

***

Через два часа после последнего "визита" он уже стоял у двери в полутёмном подъезде. Адрес достал через один из старых студенческих контактов. Оказалось, подонок жил не так уж и скрытно. У него не было причин бояться. Полиция до недавнего времени даже не искала его.

Ваня позвонил. Один раз. Два. На третий – дверь открыл высокий мужик в спортивных штанах и майке. Вид у него был сонный, раздражённый. Он не сразу узнал Ваню – прошло два месяца, волосы у того отросли, лицо чуть изменилось.

— Чё надо? - буркнул он.

— Ты был в подвале. Был главным. Сломал ей руку. Ещё нужно что-то напомнить? Или может объяснить для тупой мрази?

Тот застыл, чуть прищурился, и в глазах мелькнуло узнавание. Но слишком поздно. Ваня ударил первым.
Резко, хлёстко, в челюсть. Голова мужчины мотнулась назад, он пошатнулся, но устоял.

— Ах ты...! - заорал тот, но не успел договорить.

Ваня влетел в квартиру, захлопнул за собой дверь и продолжил. Кулаки били точно. Подбородок, висок, затем колено в живот. Мужик пытался отбиваться, но он не был бойцом. Он привык, что бить его привилегия, а не то, что может настигнуть его.

— За каждую секунду. За каждый её крик. За руку. За страх. За всё! - каждое слово сопровождалось ударом.

Один из кулаков попал точно в нос.
Хруст был громкий, глухой, как ломающееся дерево. Мужик завизжал, согнулся, и тут же получил ещё.
На этот раз по рту.
Раздался отчётливый хруст – зуб.

Он рухнул на пол, полусидя, поджав ноги, тяжело дыша. Лицо было в крови, нос кривой, зубов не хватало.

Ваня смотрел на него сверху. Сердце билось быстро, но не от страха, а от выброшенного адреналина.

— Знаешь, - сказал он спокойно, — жаль тебя. Пластическая операция дорогая штука. И зубы нынче не по скидке. А вряд ли ты скоро сможешь их себе позволить, тем более в тюрьме. Хотя.. нет, ни капельки тебя не жалко, тварь. Хорошего тебе гниения в тюрьме.

Тот попытался что-то сказать, но получилось только невнятное мычание.

Ваня отошёл к стене, вытащил старенький смартфон с запасной симкой и быстро набрал 112. Поменял голос на спокойный, чуть приподнятый:

— Добрый вечер. Я только что проходил по улице и увидел, как в одном из окон на втором этаже мужчина бьёт кого-то. Похоже, на преступника, которого показывали по новостям, вы вроде его искали. Я не уверен, конечно, но... очень похож. Он кого-то избивал. Сильно. Надеюсь, вы успеете. Извините, но мне срочно нужно ехать. Адрес:*называет улицу и номер квартиры*.

И сбросил.

Он не стал ждать. Знал, что полиция приедет минут через десять, максимум пятнадцать. Он уже вышел из подъезда, капюшон на голову, лицо в тень, как и в прошлые разы. Без отпечатков, без камер.
Он всё предусмотрел.

На этот раз он не испытывал удовлетворения. Ни ликования, ни гордости. Только тишину.
Молчаливую, густую, вязкую. Всё закончилось.

Все, кто был в подвале, кто смотрел, кто участвовал – все сданы. Кто-то ушёл с разбитым носом, кто-то с выбитыми зубами, кто-то в крови и слезах. Но все – в наручниках. И все – навсегда.

Он сел в машину, посмотрел в зеркало на своё лицо. На нём не было ни капли крови. Но в глазах была усталость. Та, что приходит не от физической усталости, а от внутренней опустошённости. Всё, ради чего он жил последние недели, сделано.

Он включил фары, завёл мотор и тихо сказал:

— Всё, Лер. Я сделал всё, что мог.

И уехал.

***

Пока скорая увозила избитого преступника с множественными переломами носа и травмами лица, полиция поднималась по лестнице, где уже собирались соседи, испуганные криками. Но никто ничего толком не видел. Никто не узнал Ваню. Он остался тенью.

И как только дверь квартиры захлопнулась за следователями, а преступника унесли, город вернулся к своей привычной суете. Кто-то закрывал окна, кто-то выключал свет. Люди забывали.

Но не Ваня.

Он ехал домой, глядя в окно на поздний вечер. Усталость пронзала мышцы, но он не чувствовал её. Перед глазами стояла только она. Лера. Такая, какой она была до. И такая, какой он помог ей снова стать.

Справедливость не вернёт ей тех дней. Но теперь виновные будут гнить в тюрьме. Один за другим.

***

Он припарковался, заглушил двигатель и ещё пару минут сидел в тишине. В голове было пусто. Не нужно больше планировать. Прятаться. Молчать. Бить. Звонить. Придумывать. Всё. Всё.

Осталась только она. Лера. Их будущее. Или хотя бы шанс на него.

Он набрал её номер. Долго гудело. Потом голос:

— Алло?

И он вдруг улыбнулся. Тихо. Словно впервые за долгое время.

— Всё, - сказал он. — Всё, Лер. Они больше не вернутся. Никто из них. Никогда.

На том конце была тишина. А потом её голос, едва слышный, дрожащий:

— Спасибо.

Он закрыл глаза.
И в груди впервые за много дней стало по-настоящему спокойно.

__________________
многие просили мести, держите)
я здохла пока писала, за сутки нахуй, 3700 слов где-то..

Ну вы хотя бы звёздочку поставьте 🙃

Как вам глава?)