Глава 7: Спокойствие в его руках
Соль уснула у него на плече. Такая хрупкая, мягкая, доверчивая — как будто весь её страх растаял в тепле его объятий.
Он тихо прижал ладонь к её спине и почувствовал, как её дыхание выравнивается.
Но диван — не место для сна.
Он медленно, осторожно взял её на руки. Она что-то прошептала сквозь сон и потянулась ближе к его груди.
— Я рядом, — прошептал он. — Всегда.
Он отнёс её в спальню, уложил на кровать, аккуратно расправил плед, погладил по волосам.
Уже собирался уйти... но её пальцы потянулись к его руке.
— Останься...
Он сел рядом, взял её ладонь в свою.
— До утра, как тогда?
— Дольше, — сонно прошептала она.
Утро было неожиданно лёгким. Хёнджин, впервые за всё время, не выглядел напряжённым. Он сидел на полу, рылся в старом ящике.
— Что ты ищешь? — спросила она, натягивая тёплые носки.
— Нашёл фотоальбом, — сказал он и усмехнулся. — С детства. Не смейся, я был... маленький демон.
— Маленький? — она прыснула от смеха. — А сейчас что, большой?
Он повернулся и протянул фото.
— Смотри. Это я, в костюме льва, плачу на утреннике, потому что костюм чешется.
Она посмотрела — и засмеялась. Настоящее, звонко, с искренним счастьем.
Он смотрел на неё, и внутри что-то сжалось — но уже не от боли, а от... тепла.
— Ты смеёшься, потому что это мило? — прищурился он.
— Нет. Потому что это очень мило, — она подползла ближе и ткнулась носом в его плечо. — Хочу видеть тебя таким чаще.
— Какой? — он наклонился к ней.
— Настоящим.
Он прижал её к себе.
— Тогда оставайся со мной. Я буду настоящим — только для тебя.
Он вернулся из кухни с кружками какао и увидел, как она сидит на полу, прислонившись к стене. Бледная. Губы чуть посинели. Дыхание сбивалось.
— Соль? — он сразу бросил кружки на стол, сел рядом. — Что случилось?
— Просто... немного закружилась голова, — прошептала она. — Это... бывает.
— Сколько времени это «бывает»? — его голос стал тревожным. Он коснулся её лба — холодный.
— Почему ты мне не сказала?
— Я не хотела пугать тебя... Мне правда казалось, что это пройдёт.
Он молча поднял её на руки. Снова. Но сейчас — с лёгкой дрожью в пальцах.
Он уложил её на кровать, укрыл одеялом, сел рядом.
— Ты должна говорить мне всё, — его голос стал мягче. — Даже если это пустяк. Ты не одна. Поняла?
Она слабо кивнула, а потом, будто почувствовав его волнение, взяла его за руку.
— Прости... Я правда не хотела... просто испугалась снова быть слабой. А ты теперь для меня... как воздух.
Он прижался лбом к её ладони.
— Тогда я буду твоим кислородом. Только не молчи, Соль. Я больше не переживу, если с тобой что-то случится.
***
— Алло. Да, срочно. Сейчас. Ей плохо. Приезжайте немедленно.
Он почти швырнул телефон на стол и вернулся к ней. Соль лежала, прижав к груди его подушку. Глаза были закрыты, но дыхание всё ещё сбивалось.
— Потерпи, любимая, — прошептал он, прижимая к её щеке свою ладонь. — Всё будет хорошо.
Он вытер салфеткой пот со лба, снова укрыл её, поправил подушку.
Сердце колотилось, как будто это с ним случилось что-то страшное.
Через десять минут вошёл врач — он знал, что к ним лучше не опаздывать.
Хёнджин стоял рядом всю процедуру. Врач проверил давление, пульс, послушал сердце, задал вопросы.
Он видел, как каждый ответ Соль даётся ей с трудом, и сердце сжималось всё сильнее.
— Стресс, перенапряжение, ослабленный иммунитет, — произнёс врач. — Она долго держалась, но тело не справляется. Нужен покой. Абсолютный. И постоянное наблюдение.
Когда врач ушёл, Хёнджин тихо сел рядом, взял её за руку.
— Ты спишь?
— Нет, — прошептала она, не открывая глаз. — Просто... так легче.
Он провёл пальцами по её щеке.
— Я не отойду ни на шаг. Никуда.
— Даже если я буду слабой?
— Ты можешь быть любой. Но я всё равно буду с тобой.
Он не спал всю ночь.
Менял полотенца на лбу.
Делал компрессы.
Следил за дыханием.
И держал её руку, не отпуская ни на секунду.
Потому что теперь, если она — его мир, то он будет её щитом. Даже от того, что внутри неё самой.