Глава 5: Улыбка, которую он запомнит навсегда
Он сидел рядом с ней, как и прошлую ночь. Ни приказов. Ни угроз. Только тишина.
И странный покой, который он не понимал, но не хотел терять.
Соль медленно повернулась на бок, её волосы чуть растрепались на подушке, и она посмотрела на него.
— Ты всё ещё здесь...
Он кивнул, не отводя взгляда.
— Я сказал, что останусь. И я держу слово.
Несколько секунд они молчали. Но это молчание было не неловким. Оно было... настоящим. Живым.
И вдруг — она улыбнулась. Тихо, по-настоящему. Без страха.
Уголки её губ чуть приподнялись, а в глазах появился свет. Тепло. Доверие.
Хёнджин застыл. Сердце сжалось так, как будто его ударили чем-то мягким, но нестерпимо важным.
Она... улыбается мне.
— Что? — спросила она, заметив, как он смотрит.
— Ты... только что улыбнулась.
— Ну и что? — слабо пожала плечами. — Просто... впервые не страшно.
Эти слова ударили его сильнее, чем любое оружие.
Впервые не страшно.
Значит, раньше — всегда было.
Он осторожно потянулся к ней, убрал одну прядь с её щеки.
— Ты заслуживаешь, чтобы тебе никогда не было страшно.
Она посмотрела на него — прямо, спокойно. И снова — та же самая лёгкая улыбка.
— Тогда останься ещё немного.
— Я останусь... сколько захочешь, — прошептал он. — Сколько потребуется.
Он убирал её волосы с лица так осторожно, будто она была фарфоровой. Не прикасался — касался. Как будто боялся разрушить что-то хрупкое, невесомое.
Соль впервые не чувствовала страха. Ни перед его взглядом, ни перед его прикосновением. Только... тепло. Спокойствие.
— У тебя ресница, — сказал он тихо.
— Правда? — она чуть улыбнулась.
Он аккуратно наклонился и убрал ресницу с её щеки.
И остался рядом. Близко.
Глаза в глаза.
Дыхание в дыхание.
Соль затаила воздух, когда его взгляд скользнул по её губам.
— Можно?..
Он не был уверен. Он спрашивал. Он не требовал.
— Да, — прошептала она.
И в следующую секунду его губы коснулись её. Осторожно. Нежно. Неуверенно. Не как у мужчины, привыкшего получать всё. А как у человека, боящегося потерять.
Её пальцы сжались в простыне, но не от страха. От того, что сердце наконец стучало не в панике, а в ритме чего-то нового.
Поцелуй был коротким. Лёгким. Но она запомнит его навсегда.
С тех пор, как она открыла глаза, он не отходил от неё ни на шаг.
— Тебе холодно? — спрашивал он и укрывал пледом, ещё до ответа.
— Хочешь воды? — и через минуту стакан уже был у её губ.
— Не вставай сама, я помогу, — говорил он, даже если ей нужно было просто сесть.
Он расчесывал её волосы, потому что она была слишком слаба, чтобы делать это сама. Он следил, чтобы она съела хотя бы половину завтрака. Он настраивал подушку, поправлял плед, приносил даже книги, хотя не знал, что ей нравится.
И каждый раз, когда она смотрела на него с удивлением, он просто отвечал:
— Мне важно, чтобы ты чувствовала себя хорошо.
Не потому что должен. А потому что хочет.
Каждая мелочь — его способ показать:
Я здесь. Я рядом. И я не уйду.
Он думал, что всё идёт на поправку.
Она улыбалась. Говорила немного больше. Даже читала пару страниц книги, которую он сам выбрал для неё. Он почти поверил, что опасность миновала.
Но всё изменилось за одну ночь.
— Соль... — он зашёл в её комнату, неся чашку с тёплым молоком, и замер.
Она сидела, сгорбившись, держась за грудь, губы побелели, дыхание сбивалось.
— Что с тобой?! — он подбежал, отбросив чашку.
— Мне... — она едва говорила. — Тяжело... дышать...
Он тут же поднял её на руки, сердце сжалось, как в тисках.
— Я вызываю врача. Потерпи. Пожалуйста...
Она лишь кивнула, прижавшись лбом к его плечу.
Он уложил её на кровать, держал за руку, когда пришёл врач. Снова уколы. Снова препараты. Снова холодный страх в груди.
— Это скачки. Давление, пульс, сердце нестабильно. Стресс был слишком сильным, организм до сих пор восстанавливается, — врач смотрел на Хёнджина серьёзно. — Если не оградить её от волнений... может стать только хуже.
Когда врач ушёл, Хёнджин остался сидеть рядом. Он смотрел, как она дрожит даже под тёплым пледом, и чувствовал... бессилие.
— Почему ты не говорила, что тебе плохо?.. — прошептал он, гладя её по руке. — Почему молчала?..
— Я... не хотела, чтобы ты... снова смотрел на меня с жалостью, — выдохнула она еле слышно.
— Это не жалость, Соль. Это... — он замолчал. — Я просто боюсь за тебя. Каждый раз, когда тебе плохо, мне будто нечем дышать.
Она тихо посмотрела на него.
— Тогда... останься со мной. До утра.
Он взял её руку в обе свои.
— Я останусь. Не только до утра. Насовсем. Пока ты этого захочешь.