Призрак Роппонги

— Почему ты здесь?! — продолжал кричать Масао, дрожа от страха и отползая всё дальше, пока не упёрся в стену, на которую был готов вскарабкаться, если бы была возможность, лишь бы подальше от такой натуральной, как он думал, галлюцинации.

— Почему я здесь? — призрак усмехнулся зловещей улыбкой, делая медленные шаги и наслаждаясь страхом своего возможного убийцы, вызванным его появлением. — Просто у меня есть парочка вопросов. Ответишь?

Глаза Масао расширились до такой степени, что Риндо уж было подумал, что они вот-вот выпадут из глазниц, а такой сильный страх в воздухе, исходивший от этого противного человека, уже начинал раздражать. А когда он подошёл к комоду, на котором стояли несколько причудливых фарфоровых статуэток, и сбросил одну из них на пол, разбивая на осколки и тем самым показывая, что никакая он не галлюцинация, Охара внезапно набрался храбрости, явно соскребя последние её остатки из своего трусливого существа, и кинулся вперёд, к столу, так дёрнув верхний ящик, что тот почти слетел с петель. А в дрожащей руке оказался пистолет.

— Не подходи! — вновь закричал Масао и сразу же выстрелил, не теряя времени.

— Он был гением, — закатил глаза Риндо и даже не сдвинулся с места, чтобы заместитель Мутэки более отчётливо понял, что пули его не просто не берут, а и вовсе проходят сквозь и врезаются в стену. — Ещё что-то глупое выкинешь, или сразу к делу?

На этом заряд храбрости Масао закончился и, поражённый увиденным, он вновь упал на пол и отполз к стене, схватился за голову и начал шептать что-то себе под нос, из-за чего Хайтани пришлось подойти ближе и присесть на корточки, из-за чего у Масао точно мог бы случился сердечный приступ, если бы поднял взгляд и увидел перед собой Риндо.

— Этого не может быть… это просто сон… призраков не существует… не существует…

Испуганный шёпот начал бесить ещё больше, и Риндо не выдержал. Схватил Масао за волосы, что на удивление вышло без проблем, и, вздёрнув его голову вверх, заставил смотреть прямо на себя, из-за чего пришло ещё и отвращение от чужих слёз, стекающих по покрасневшему лицу.

— Где те твои подчинённые и кто из них меня убил?

От последнего слова холод стремительной волной прошёлся по коже, а в горле стал ком от осознания, что Хайтани пришёл по его душу в виде призрака и может сделать что угодно, раз даже пули оказались бесполезны.

— Отвечай, — рыкнул Риндо и сильнее сжал налакированные волосы, полностью портя причёску и с болью выдирая некоторые волоски.

— Я не помню имена тех мер., — Охара запнулся и тут же закашлялся, но кашель выглядит настолько фальшивым, что это понял бы даже ребёнок, — тех сбежавших шестёрок, не помню!

— Неужели Мутэки просто дали им сбежать и даже не искали? — донёсся хитрый ответ, а прищуренные фиолетовые глаза начали излучать такую непередаваемую угрозу, что Масао едва ли не самостоятельно стал на ту грань, перейдя которую отдают богу душу. А затем тихо засмеялся, переходя в истерику и то и дело кашляя и отбивая только ему понятный ритм по своим поджатым к груди коленям.

— А ведь в кабинете камеры, и если кто-то увидит, меня точно сочтут сумасшедшим, — продолжал он смеялся, вытирая с лица слёзы и даже не обратил внимание на то, что Риндо больше не держал его за волосы. — Хотя я и сам себя таковым считаю, — и кивнул на разлитую на столе флягу, где явно был не обычный алкоголь, а то, что день ото дня помогало справляться со стрессом и живущим внутри страхом, и то, что не сработало против явившегося Риндо. — Да, я точно сумасшедший…

Теперь начал смеяться уже Хайтани — было поистине забавно наблюдать каким жалким был один из его убийц и целый заместитель группировки, костью в горле сидевшая у них с братом последние несколько лет.

— Мне всё равно на тебя и твоё безумие. Я мёртв, как видишь, и меня очень интересует узнать, кто именно меня убил и как вы выяснили, каким путём я буду ехать.

Едкие слова впитывались в Масао как сильный яд, и с каждым словом он отрывался от реальности и адекватности всё больше и больше.

— Прослушка ведь тоже стоит, и если я сдам её, командир с меня шкуру спустит за нарушение договора, — как в бреду пробормотал Масао и поднял затуманенный взгляд на призрака, будто собираясь молить о пощаде или праве последнего слова. — А ещё я хочу жить. Не хочу как ты…

В следующую секунду послышался хруст, и красная жидкость потекла из носа заместителя, пачкая пол и его собственную одежду. От боли он уже даже не вскрикнул, будто эмоции закончились, хоть внутри всё ещё крутился необузданный вихрь, сносивший стены самоконтроля и холодного рассудка.

А Риндо наоборот воспылал гневом и ненавистью, когда ублюдок, причастный к его смерти, так спокойно заявил, что не хочет такой же судьбы, хотя заслуживал куда более худшую в его глазах, и который даже не вскрикнул после того, как ему разбили нос.

Но информация была важнее, поэтому призрак снова схватил Масао за волосы и поднял на ноги, слушая противные писки и тихие просьбы отпустить, а, прижав к стене, перенёс хватку уже на горло.

— Значит, это была женщина? — говорил он так, будто готов был убить её на месте, даже не зная кем она являлась.

Но Масао молчал то ли от недостачи кислорода, то ли действительно боялся гнева заместителя ещё сильнее призрака пришедшего за ним Хайтани. А последнего уже начинало выворачивать на изнанку от того, что источник ответа был так близко, но так далеко одновременном, и его убийца всё ещё был неизвестен. Так что, решив отложить задачу узнать кем была женщина, раскрывшая детали маршрута Риндо, он приступил к более важному для себя вопросу.

— Говори, блять, кто убил меня? Иначе я от тебя не отстану и буду преследовать до конца твоей жизни.

— Нееет! — завопил Охара, когда Риндо, держа его за горло, приподнял над землёй, из-за чего тот начал мотылять ногами и руками, как прибитая к стене бабочка — крыльями. — Я не хотел убивать тебя, не хотел! Это вышло случайно, я перестарался!

Ответ ненадолго сбил с толку, а затем в груди, где раньше билось сердце, вспыхнул настоящий пожар, грозящий сжечь заживо.

— Так это ты убил меня? — голос же, наоборот, стал таким ледяным, что был способен заморозить находившегося так близко Масао, превратив того в безжизненный кусок льда.

— Когда мы сбегали, ты ещё дышал, клянусь! — заместитель уже, казалось, окончательно сошёл с ума, раз путался в показаниях и никак не мог определиться с версией произошедшего. Его глаза выпучились ещё больше, руки затряслись сильнее чем при обычном треморе, а лицо покраснело, хоть Риндо уже и не держал его над землёй и давал достаточное количество кислорода, но Масао будто всё равно было мало и он готов был порвать ворот собственной рубашки, лишь бы ничего не душило и дало вдохнуть побольше. — Я проверял пульс, он был хоть слабый, но точно был! Ты был ещё жив, когда мы уходили!

— Что тогда произошло?

— Копы, они ехали навстречу, и нам пришлось сбежать, чтобы не попасться. Я не хотел всё портить и подставить Мутэки!

— Проклятье, — шикнул Риндо и закатил глаза, поняв, что Масао не только так глупо попытался напасть на него, а затем сбежал как последний трус и бросил его на дороге, так ещё и не может сказать больше ничего дельного. — А кто та женщина? Отвечай.

Но вместо ответа уже полностью безумный от давления и до этого выпитой жидкости не самого лучшего происхождение Охара, поставил на кон всё и бросился на выход из кабинета, у самой двери врезавшись в двух подчинённых, явно пришедших на звуки выстрелов и его крики, и оттолкнул их за спину, словно живой щит от призрака, надеясь спастись. Хайтани же, не обратив на удивлённых парней и горстки внимания, неспеша последовал за одной единственной своей целью, точно зная, что от него уже никому не скрыться, но, выйдя в коридор, заметил, как заместитель уже на другом его конце споткнулся о собственную ногу и полетел в деревянный ящик, ударившись головой.

— Заместитель потерял сознание! — крикнул один из Мутэки удивлённым голосом и с таким же лицом, ведь увиденное напоминало сцену из глупой комедии, а Охара хоть и считался странным, но точно не дураком среди них.

— Придурок, — но Риндо считал его как раз таким, а, глядя, как к нему подбежали и начали пытаться привести в чувства ещё несколько людей, в голове возникло видение, обёрнутое в чёрную дымку, будто воспоминания возвращались не в виде ярких болезненных картинок, как другие до этого, а в качестве ощущений, эмоций и отдалённых звуков.

***

Холодная, пронизывающая до костей земля, падающий с неба редкий снег, сразу начинающий таять при попадании на оголённые участки кожи, злорадный смех и ощущение тупой боли от ударов по лицу, которые наносил сидящий на и так неподвижном теле человек, пытающийся таким образом показать своё превосходство.

— Масао, может, хватит уже? Мы должны доставить его в штаб, а не избивать до смерти! — послышался первый голос, принадлежащий молодому парню.

— Согласен, он и так в отключке, в этом нет необходимости, — добавился второй, такой же молодой, но уже прокуренный, а оттого более хриплый.

Другие, которых было то ли двое, то ли трое, а может вообще один, не вмешивались, боясь накликать на себя гнев заместителя.

— Заткнулись оба! — и голос Масао, но не такой запуганный, каким Риндо застал его на складе, а звонкий, самоуверенный и напыщенный, будто весь мир лежит у его ног и никто не смеет не то что спорить с ним, а и взгляд не поднимать без разрешения. — Я ваш начальник, и только мне решать когда хватит, а когда нет!

И Риндо, воспользовавшийся тем, что Масао отвлёкся на подчинённых, ударивший того под дых.

— Вот сукин сын.

Но привычный удар, всегда сразу же сносивший противника и выбивающий не только весь воздух из лёгких, а и кровь изо рта, оказался такой слабый, что нанёс лишь небольшой урон и вызвал раздражение с желанием проучить ещё сильнее. Поэтому Масао, в чьих глазах забушевала ярость из-за того, что его авторитет и силу в глазах людей, более низких по рангу, попытались пошатнуть, ударил младшего Хайтани ещё раз в челюсть до такой степени, что послышался треск, а один из подчинённых тихо выругался.

— Да прекрати уже, блять, иначе Горо нас всех порешает! — всё же вмешался парень с прокуренным голосом, после чего Риндо почувствовал облегчение, ведь Охару стащили с его тела.

Затем звуки потасовки, криков спора и начавшейся драки — то ли просто Масао начал избивать своих подчинённых, то ли они дрались на равных, Риндо не видел. Ему было не до этого.

Перед глазами стоял туман, даже когда он с трудом приоткрывал веки в надежде что-то разглядеть. В теле ощущалась такая слабость, что тяжело было не то что пошевелиться, а даже вздохнуть, будто лёгкие разрывались от каждой попытки. А сердце билось всё медленнее и медленнее, грозясь остановится вовсе.

Смерть словно стояла прямо над Риндо, но ещё не забрала жизнь одним касанием, а лишь наблюдала и дожидалась подходящего момента.

Всё вокруг теряло краски и очертания, словно Риндо был под водой, ничего не видел и почти не слышал, в то время как члены Мутэки, увлёкшиеся дракой, заметили приближающийся автомобиль. Полицейский автомобиль.

— Чёрт, — выругался Масао, прекрасно понимая и злясь от того, что в отличие от Канто у Мутэки не было связей с полицией, что они намеревались исправить в ближайшем будущем и ещё не успели, а местность, в которой они находились на тот момент, и к которым скорее всего были привязаны именно эти полицейские, не была закреплена ни за одной группировкой, что ещё больше усложняло задачу. — Хватайте его и в машину, а ты, — обратился он, очевидно, к одному из подчинённых, — садись на его мотоцикл. Его тоже заберём.

— Заместитель! — крикнул голос третьего подопечного, совсем близко к Риндо, но он уже почти ничего не слышал. — Он не дышит…

— Свали, — огрызнулся Охара и оттолкнул его от лежащего на земле Хайтани, а сам приблизился так близко, что последний чувствовал это кожей, но не мог ничего сделать. Ни оттолкнуть, ни даже пошевелится или открыть глаза, будто тело парализовало, а разум медленно расщеплялся на атомы. — Дышит он. И пульс есть, правда очень слабый, — закусил он губу, быстро прокручивая все варианты, ведь времени оставалось в обрез, а полицейская машина уже включила сирены, явно заметив их. — Валим. Езжай давай.

В следующую секунду раздались звуки мотоцикла, и байк Риндо начал отдаляться с места происшествия, чтобы его хозяин больше никогда его не увидел.

— Но Масао! — попытался возразить один из парней, но его практически силой потащили в сторону.

— Не успеем мы его забрать, быстро в машину!

А последнее, что Риндо хоть как-то услышал, был вой сирены совсем близко и слова одного из полицейских, чьё лицо он даже не смог увидеть из-за невозможности открыть глаза.

— Срочно нужна скорая!

И кромешная тьма.

***

Когда Риндо пришёл в себя и все нахлынувшие воспоминания уложились в голове, а взгляд прояснился, он увидел, что Масао уже в сознании, но над ним никто не бегал и не пытался помочь и привести в чувства. Его прямо посреди коридора, в окружении всех присутствующих людей, работающих на складе, держал за воротник мужчина и смотрел таким взглядом, будто готов был свернуть Охаре шею на месте.

Риндо пригляделся и понял, что уже где-то видел его. А затем осознал, что он уж больно похож на человека, ответственного за гибель его отца и Тору. Человека, которого они с Раном убили, будучи подростками. И теперь перед ним стоял его родственник.

— Не хочешь объяснить что за хуйню ты молол у себя в кабинете, а? — грубо спросил он, явно намекая и на прослушку в кабинете, и на то, что уже успели рассказать всё слышавшие через стену сотрудники, пока Масао был в отключке.

— Горо, я всё объясню! — затрясся он.

— О, да, объяснишь, — ответил Горо и потащил своего заместителя к выходу, чтобы впоследствии буквально выкинуть его из здания и заставить валяться на земле у входа. — Всё объяснишь, а в особенности то, почему сегодня нашли трупы подчинённых, с которыми ты ездил за Хайтани этой зимой.

— Какая занимательная сцена, — все присутствующие Мутэки и сам Риндо обернулись на неожиданно раздавшийся голос. Этому человеку польстило столь щедрое внимание, раз он удостоился обнажить хищный оскал-улыбку и склонить голову набок в знак приветствия. — Может тогда вы все вместе объясните, что вы сделали с моим братом, а, жалкие ублюдки?

Прямо напротив Горо стоял Ран с Какучё по правую руку и своими людьми за спиной, а Масао, сидевший на земле и разделяющий этих двух людей собой, уже не знал куда себя деть и мысленно начал проговаривать завещание.