| Пробуди меня | 18+

Погруженная в полудрем, омега сквозь дымку сна ощущала мягкие прикосновения. Сначала что-то ткнулось в щёку, затем нежное прикосновение пришлось на висок. Приоткрыв не хотя глаза, Оливия встретилась с полуосвещенной спальней. О шторах перед сном никто не задумался. Потому-то сейчас солнце бросало неприятные лучи на лицо.

- Мм, - промычала, вновь ощутив прикосновение на щеке, только теперь стало понятно, что вырывало её из сна. Трепетные поцелуи, - Коул?

- Волчонок, просыпайся. – Прошептал на ухо, взбудоражив табун мурашек, которые понеслись по всему телу.

- Зачем? Я ведь совсем не выспалась, - в её тоне слышались отчётливые ноты капризности и невинности. Оливия пыталась манипулировать.

- Ты стала спать больше меня. Может, проводишь своего альфу на работу? – Коул хотел звучать возмущенно, но вид сонной полуголой омеги растапливал сердце и заставлял сиять глупой улыбкой.

- Ладно, - недовольно пробурчала и добавила, выбираясь из-под одеяла, - у меня совсем нет сил.

- Ты можешь отдыхать весь день. – Небрежно пожимает плечами и старается держаться невозмутимо, когда её голубые глаза начинают изучать его.

Коул был одет, и то, что было на нём, вызвало некое удивление. Дублет с высоким горлом чёрного цвета смотрелся так необычно на альфе. Пуговицы были украшены большими рубинами, манжеты застёгнуты. На ногах кожаные штаны и высокие сапоги. Раньше Коул в своей одежде выглядел повседневно, но теперь предстал таким... Официальным? Оливия накинула на своё голое тело шёлковый синий халат, который совсем недавно подарил Коул. Ручная работа. На спине вышиты несколькими мастерицами блестящая луна и ярчайшие звёзды.

- Вау, - Оливия скрестила руки под грудью и продолжила любоваться. Коул развалился на боку, свесив ноги с кровати: в обуви ведь неприлично.

- Сегодня много официальных приёмов, нужен солидный и порядочный вид. Не привыкай, - посмеивается и встаёт с кровати, чтобы приблизиться к омеге. Только сейчас она замечает, как небрежно собраны его волосы в пучок. Он портил всю картину, - Покажи плечо, я чувствую запах крови.

Пока альфа тянулся к воротнику халата, чтобы оголить предмет разговора, рука Оливия коснулась выпавшей чёрной прядки. Надо что-то делать, иначе с этой небрежностью он и уйдёт.

Когда Коул оголил плечо и снял повязку, взору его предстал след от укуса, который спустя уже пять дней кровоточил и толком не закрывался. Даже серьёзное ранение за это время должно было показать признаки улучшения, но не этот след. Тело Оливии будто бы отказывалось исцеляться, и на помощь приходил Коул. Глаза из чёрного перешли в обжигающий голубой, и он уверенно склонился над раной, в которой разглядывались два ряда его ровных зубов.

- Нет, Коул! – отталкивает его несильно, но всё же голубые глаза тускнеют и возвращают тёплый карий оттенок, - Ты уже несколько дней зализываешь мою рану. Давай признаем, что это не помогает, а возможно делает всё только хуже.

На самом деле, Оливия чувствовала жуткое неудобство от каждого раза, когда Коул тщательно и осторожно, переключившись на волка, начинал облизывать рану. Так он подключал лечебные свойства слюны, которые могли излечить не только его, но и Истинную пару. Но уже прошло столько дней, а результата так и не было. Рана кровоточила и не затягивалась.

- Должно помочь, я уверен.

- Давай не будем торопиться и оставим в покое мою рану. Со мной ведь всё в порядке? – Несмотря на то, как сильно Оливия пыталась убедить его, Коул мнимо согласился, качнув головой. Вопрос, который мучил его голову, не отпал. Это с вероятностью в сто процентов должно было помочь, тогда, что пошло не так? – Могу я переделать твою прическу?

- Нет! – альфа замотал головой, пока заклеивал укус обратно повязкой, - ты сделаешь всё слишком аккуратно, и я буду выглядеть слащаво.

- Я сделаю красиво, обещаю.

Отказывать ей было сложно, особенно тогда, когда она научилась неосознанно окрашивать свой запах. Когда злилась, пахло горько: мята давала о себе знать. Когда грустила, гроза сменялась на проливной дождь, который мог спрятать запах её солёных слёз. Когда смеялась и веселилась, её запахи смешивались и играли новыми яркими красками. А когда капризничала и что-то выпрашивала, как сейчас, земляника становилась сладкой и более дикой. Эта сладость манипулировала его решениями на ура.

- Хорошо, но только быстро. Не хочу опоздать.

- Садись на пол, - указала на место рядом с кроватью, а сама радостно схватила гребень и расчёску со столика.

Возмущенно вздохнув, Коул не стал препираться и спорить: послушно сел на указанное место. Ноги вытянул так, как ему удобно. Аккуратно, даже крайне бережно, Оливия, распустив предыдущую прическу, проводила по блестящим прямым волосам альфы гребнем с крупными зубцами. Колтуны распускались сразу же, только она принималась пальцами их расплетать и это от того, что волосы были мягкие и довольно послушные. Улыбка не сходила с её лица. Довольная, как сытый кот, Оливия принялась заплетать небольшую тонкую косичку справа от головы. Коул ни о чём не подозревал. Но как только омега принялась собирать пряди с другой стороны, чтобы заплести вторую, симметричную, альфа подал голос:

- Что ты там делаешь?

- Я же обещала красиво!

В итоге получилась поразительно аккуратная прическа. Гладкий пучок с вплетенными двумя косичками по бокам. Незаметные, но придающие некий шарм альфе и так вписывающиеся в его сегодняшнее амплуа.

- Лив, - вновь недовольно выдохнул, когда наконец посмотрел в зеркало, которое она поднесла, - Я похож на девчонку.

- Нет, ты нисколько не поубавил в своей мужественности.

Он взглянул на её лицо, окрасившееся в нечто незнакомое. Глаза откровенно блестели. Щёки порозовели, будто бы девушку бросило в жар. Небольшой беспорядок придавал ей очарование. Коул приподнялся, видя ожидание на её лице, и наклонился, чтобы нежно поцеловать. Сладко. Ласково. Несвойственно ему.

- Я пойду, мне уже пора. – Следующий поцелуй мягко опускается на её лоб, - Не скучай без меня. Отдохни.

Оливия проводила его до двери и ещё несколько секунд смотрела, как он уходит, пока не исчез совсем за домами. Отдыхать и отлёживаться дома она не собиралась. Умылась. Сделала все безотлагательные дела по дому. Переоделась и решительно направилась на рынок. В планах было прикупить продуктов для ужина. Почему-то ей хотелось порадовать Коула чем-то вкусным и необычным. Правда, она пока не придумала, чем, поэтому в список продуктов входило почти всё. На помощь пришла кубышка, которую постоянно пополнял альфа.

Как и в любой будний день, рынок был переполнен ликанами, в основном женщинами. Оливия всегда начинала с тех продуктов, которые были небольшими и не составили бы ей труда в переноске от одной палатки к другой. Петрушку, лук и прочую зелень омега выбирала по запаху, поднося вплотную к носу. Томаты брала по цвету и аромату. Огурцы и баклажаны - на ощупь. Вот со специями всегда была беда: приходилось прибегать к помощи продавцов.

По какой-то непонятной для Оливии причине ей не было столько тягостно заниматься чем-то обыденным, как это было в её родном Поселении. Там, чтобы кто-то заставил её идти на рынок покупать всякое разное, речи не шло. Ни для Пита, ни для мамы, ни для всеобщего блага! В Пятом всё перевернулось с ног на голову, и те обыденные вещи, которые вызывали раньше отвращение, потеряли негативный характер. А всё, что нравилось, перестало быть столь привлекательным.

Замешкавшись около прилавка с фруктами, Оливия всерьёз почувствовала странную тягу к персикам, которые раньше не вызывали вообще никакого интереса. Она даже, можно сказать, была к ним равнодушна. Сейчас один только вид корзины со спелыми плодами пробуждал в ней странное чувство наваждения, слюнки текли.

- Они очень спелые, осталась последняя корзина, - вмешалась продавщица, которая увидела готовность в глазах омеги прямо сейчас впиться зубами в мягкую плоть фрукта.

- Будьте добры, штук восемь. – Просияла вежливой улыбкой и, пока женщина собирала спелые песики в связку, Оливия бездумно взглянула на большой рынок. Ликаны толкались, протискивались и даже некоторые пускались в спор за продукты.

- И как тебе спится в моей кровати? – сначала Оливия подумала, что урвала кусочек чужого разговора, но затем, обернувшись на вопрос, увидела холодные, даже кровожадные голубые глаза. Они были обращены к ней, они выжидали ответ.

Бриджит, одетая в молочного цвета платье, выглядела неотразимо – с этим сложно было спорить. Длинные золотистые волосы, которые блестели под солнечным светом, уложены аккуратными волнами. У корней небольшой объём. На шее красовалась тоненькая подвеска, а кожа казалась фарфоровой. И как только солнце не выжгло её ещё?

- Это ты мне? – Оливия уточняет на всякий случай, не желая думать, что подобный вопрос адресован ей.

- А ты видишь кого-то другого, кто спит в кровати Коула? – она говорила ядовито, и это ранило. Меньше всего Оливии хотелось быть в гуще ссор и конфликтов, но что-то ей давно подсказывало: Бриджит не из тех, кто будет молчать и повиноваться. И это единственное, что в них было общее, помимо принадлежности к классу омег.

Оливии могла бы промолчать и проигнорировать, затем взять свои персики и удалиться. Таков был нрав омег, такова и была позиция по жизни. Но что-то сегодня ей казалось другим, будто бы сила, несопоставимая омеге, рвалась наружу. И эта сила заставила её говорить твёрдо и даже грубо:

- Послушай, Бриджит, если у тебя есть какие-то вопросы насчёт выбора Коула, обратись к нему. Не надо доставать меня, - и отмахнулась рукой, как от назойливой мухи.

Вручив с лихвой женщине за прилавком монет, девушка забрала персики. Очевидно, что разговор был окончен, но Бриджит поспешила остановить Оливию, быстро обогнув и встав на пути.

- Разве ты не понимаешь, что Коул с тобой, потому что так велит волк из-за вашей связи, но сердцем... - Бриджит театрально выдыхает с паузой и расстановкой, - Сердцем он хочет быть со мной.

- Это он сам тебе сказал? – она не собиралась верить ни единому слову, зная, что та хочет задеть, внести разногласие между ней и Коулом, даже если придётся врать и приукрашать.

- Нет, ему не нужно произносить то, что мы оба знаем. Оливия, пойми, я понимаю, какие омеги ему нравятся. Светлые, невинные и покладистые. Он очарован омежьей нежностью. Но ты, - пренебрежительно оглядывает Оливию, стоящую в тёмно-зелёном платье из бархата, и продолжает, - Ты не такая. При нашей первой встрече и последующей мне показалось, что ты вне типичного омежьего шаблона. Да, это красочно и экзотично, возможно, поэтому Коул всё ещё крутится вокруг тебя, но, к сожалению, мы не герои какой-нибудь романтичной книги. В ней его любимый типаж в виде меня показался бы блеклым на фоне тебя, но, по правде говоря, Коул не изменит себе. До мозга требователен к традициям и прочей ерунде. – Бриджит говорила без остановки, не прерывалась, и вот сейчас перевела дух.

- Если он так сильно любит послушных и покладистых, как же он спутался с тобой? – ни на одно произнесенное слово Оливия не купилась. Ни на жалостливые «искренние» глаза. Загвоздка была в том, что Оливия выросла в мире, где все льстят, лебезят и врут друг другу. Ничто не искренне, лишь небольшая, крошечная доля. Бриджит источала манерность и лживость, преследуя только свои интересы.

- Ты глупая, маленькая омежка, которая из-за своей тупости будет лить слёзы. Поверь мне на слово, наступит тот день, когда ты так же, как и я, станешь неугодной, превратишься в никчёмную скучную игрушку, тогда-то Коул тебя прогонит. – Лицо Бриджит, одной из самых красивых девушек, которых видела Оливия, скрючило от боли и обиды. Она стала будто бы похожа на зловещую ведьму из детских книжек и даже постарела визуально на пару десятков лет.

- Боги, - Оливия закатывает в ответ глаза, - ты не задумывалась, что я была лишь официальным предлогом уйти? От такой назойливой, как ты, сбежал бы любой.

Оливия подумала, что ей лишь показалось, что лицо девушки окрашивается в красный. Но она действительно бурела на глазах. Это была последняя капля в слабом терпении Бриджит. Рука сама поднялась в воздух, возвысилась вверх. Не сразу шатенка поняла, к чему близится всё происходящее, но в голове созревала картинка, как ладонь со всей силы впечатывается ей по лицу. На глазах у всех.

Повисла всеобщая неожиданность, когда рука, продолжив висеть в воздухе, была перехвачена и остановлена. Две пары голубых глаз обратились к тому, кто остановил одну омегу, а вторую спас от возможно жёсткого удара.

Стальной взгляд тёмных глаз, прожигает дыру в одной из омег. И Оливия испытывает воодушевленное приподнятое чувство, радуясь, что взгляд Коула был подарен не ей. Бриджит пыталась снести его, как героиня, будто бы на это хватит усилий, но она едва не вскрикнула, когда хватка чуть ли не с сопровождающимся хрустом окрепла. Запястье ныло.

- Что ты себе позволяешь? – рычит грозно. Оливия замечает за его спиной недовольно вздыхающего Кайла. Скучающее выражение лица и напущенное нетерпение. Он себе не изменял.

- Ничего, - обиженно вздыхает и косится на темноволосую, которая, казалось, выпрямила гордо спину и задрала нос.

- Давай-ка отойдём. – И Коул тащит девушку в сторону грубо, заставляя делать неохотные шаги. Ноги запутываются, но держат её.

Оливия следит, как парочка проходит ещё несколько метров так, чтобы, по всей видимости, поговорить наедине, без свидетелей и лишних ушей. Вспомнив о небольшой хитрости, омега пытается, как можно быстрее, сконцентрироваться и прислушаться к их ещё не начавшемуся разговору. Что он хочет ей сказать? Отчитать? Расспросить, что случилось?

Среди многих разговоров она умудрилась урвать тяжёлый вздох Коула, который означал, что он что-то собирался уже сказать, как вдруг чувствительные уши прервал холодный, бесстрастный голос рядом:

- Ты магнит всех неприятностей мира, - ёжась от оглушения, темноволосая переводит взгляд на младшего брата Коула. Тот, оглядывая прилавок с фруктами, и, сложив руки в карманы штанов, не поднимал глаз, хотя догадывался, что произнесённая фраза вызвала негодование.

- Тебя тут даже не было, - нервно выдыхает, не желая слушать претензии теперь от Кайла. Бриджит и до него прекрасно справлялась.

- Поверь, я с тобой общался, - посмеивается, отчего грудь трясётся. Альфа поднимает яблоко и слишком внимательно для такого объекта, как фрукт, осматривает его, - Достаточно пяти минут, чтобы захотеть тебя побить.

- Кайл, - Оливия чувствует, как усталость берёт верх, сил препираться совершенно нет, в любой другой день она бы сражалась в этой словесной перепалке денно и нощно, но не сегодня. Голова слегка кружилась, в жар бросало, затем знобило, - За что ты так меня ненавидишь?

Прозвучавший вопрос вызвал в нём бурю эмоций, но лицо не искажало ничего. Кайл вернул на место яблоко, быстро зыркнул на продавщицу и только после сделал несколько шагов в сторону омеги. Их взгляды сошлись, но уже не боролись, как раньше.

- Омег на дух не переношу, - пожимает плечами, обозначая эту тему скучной и даже ненужной, но его губы трогает хитрая улыбка.

- Ты хоть что-то в своей жизни признаешь серьёзным? – Оливия удерживается от того, чтобы не закатить глаза, но раздражение трогает её лицо.

- Этот разговор, например. Ничего серьёзнее в моей жизни не было.

- Прошу, избавь меня от этих мучений! – гневно фыркает и разворачивается, чтобы сбежать – это всё, что осталось: он не оставил выбора.

В миг потеряв всю былую смелость и дразнящую уверенность, Кайл пытается перехватить, вцепиться в запястье, но рука совершенно случайно скользит ниже и хватается за кисть.

- Оливия... - нетерпеливо выдыхает, но тут же забывает обо всех мыслях, крутящихся в голове, - Чёрт, да ты горишь!

- Прекрати уже все свои колкости и шуточки, я пойду домой. – Решив не дожидаться Коула и потеряв всякий интерес к их личному разговору с Бриджит, девушка мечтает исчезнуть с этого проклятого рынка и оказаться там, где никто не достаёт её глупостями.

- Нет! Я сейчас серьёзно, у тебя жар. – Кайл не даёт ей и шагу сделать, пока рука ложится на лоб, и её обдаёт теплом.

Рядом вырастает Коул вместе с ненавистной Бриджит. Его карие глаза, как и у младшего брата, окрашиваются в неподдельное беспокойство. Отталкивая руку Кайла, Коул ощупывает шею Оливии, лицо и руки. По тому, как хмурится его лице всё сильнее и сильнее, девушка быстро делает вывод: ощущающиеся приливы и озноб действительно взаправду. И она хотела бы почувствовать его заботу, хотела, чтобы он отменил свою работу и провёл время с ней.

- Тебе нужно домой, на кухне есть травы, которые способны сбить температуру. Я вызову лекаря и, на всякий случай, шамана. Кайл, проводи её, - тогда-то Оливия понимает, что он не позаботится о ней, не останется, а уйдёт.

Победная улыбка на губах всё это время молчащей Бриджит говорит одно: «А что ты думала? На что надеялась? Что он будет сидеть с тобой вечно, как нянька?» На то ли, на самом деле, Оливия надеялась? Не попрощавшись, толком ничего не сказав, омега нашла в себе силы просто уйти.

- Оливия... - протянул Коул, когда ощутил неприятную грусть в смене запаха грозы на тоскливый дождь.

Она проигнорировала его, смело идя вперёд, расталкивая надоедливых ликанов, пока Кайл пытался угнаться следом. Только тогда, когда она поняла, что за ней, кроме одного надоедливого альфы, никто не идёт, покинув рынок, девушка замедлила шаг. То, какой необузданный гнев пытался её охватить, заставило задуматься: это наверняка то, чего добивается Бриджит. Встать между ними, разъединить и испортить отношения. Сейчас в выигрыше только она. И если Оливия позволит этому растраченному чувству себя околдовать, то проиграет сопернице.

- У тебя характер ещё хуже, чем у альф. – Вздрагивает от неожиданного колкого замечания Кайла, который поравнялся с ней и, вновь сложив руки в карманы, вышагивал рядом.

Оливия ничего не ответила. Смотрела под ноги и мечтала о кровати. Усталость посреди дня охватила её, будто бы позади было несколько бессонных ночей.

- Огненная омега. Поразительно... - с неким восхищением прошептал и покосился на темноволосую, которая не обращала на него никакого внимания.

- Почему ты защитил меня тогда на площади? – рискнула задать вопрос, который уже не один день всплывал в голове и мучил. Возможно, он снова пустится в оскорбления, скажет, что безмозглую и наивную омежку надо было спасти от смерти, но попытать счастье можно в надежде, что он перестанет ехидничать.

- Ты же Истинная Коула, он бы мне не простил безучастное поведение. – Пожимает плечами, а она обращает свои голубые глаза к нему, чтобы увидеть: ложь или правда. И это была неприглядная ложь.

- Он бы и не узнал, что ты был там. Ладно, можешь не говорить, буду думать, что ты обознался и принял меня за омегу, которая дорога твоему сердцу.

- Оливия, ты очень сильно заблуждаешься.

- Что кто-то тебе дорог?

- В том, что у меня есть сердце.

- Прошу, - нетерпеливо стонет, вновь чувствуя привкус сладкой лжи, - твоё тело покрыто шрамами. Ты явно получил их, потому что геройствовал по велению сердца.

- Я был глуп, как ты, тогда на площади.

- Я хотела защитить ликана, который был измучен наказаниями, он мог проститься с жизнью.

- И это было милосердно. Думаю, все на площади купились.

Оливия покосилась на него, не понимая, к чему он вёл. Всегда говорит загадками и головоломками, лишая слов подлинной искренности.

Остальная часть дороги до дома прошла в тишине. Оливия была не против, заняла свою голову различными мыслями, пока Кайл обдумывал её слова.

***

За окном уже давно зашло солнце, наступил приятный холодок. Слышно было только беспокойных птиц, которые прыгали с ветки на ветку, а затем перелетали на другое дерево. Поселение ещё бодрствовало, но отголосками: немного по окраинам и больше всего в центре.

Оливия Мартин сидела на кровати, подперев ноги и положив на коленки подбородок. Сквозь жар она всё меньше слышала отголоски разума. Травы, которые настоятельно сказал выпить сначала Коул, затем Кайл, помогли, но снизили температуру не так сильно, а затем перестали действовать. Жар вернулся. Рассудок помутился. Но ко всему прочему её трясло не только от озноба, но и от злости.

Когда Коул не вернулся к тому времени, к которому обычно возвращался, омегу окатило минимальное раздражение. Когда ужин успел остыть, она начала переживать. Когда вернулась температура, а за окном стемнело уже как несколько часов, она пришла вне себя от ярости. В попытках уснуть, Оливия ворочалась с бока на бок, не в силах выкинуть из головы вопрос: где он пропадает?

Перед глазами стоит ехидное лицо Бриджит, которая явно была довольна собой. Мысль, что возможно он с ней, мучит голову. Она пробуждает страх. А в страхе рождается желание убежать и скрыться. Гнать плохие мысли получается с трудом, поэтому Оливия сползает с кровати и на дрожащих ногах выходит за пределы спальни. Кости ломит. Неприятные табуны мурашек друг за другом бегут по телу, высятся по спине вверх и пульсирующей болью отзываются на плече. Укус болел неимоверно.

Ступени лестницы плыли перед глазами, но омега упорно продолжала спускаться. В горле пересохло и раздирало. На помощь пришёл графин с тёплой водой. Оливия бы всё, что угодно, отдала за стакан с ледяной водой, но сил идти и набирать из-под крана не было. Осушив один, она поняла, что не хватило, и принялась глотать второй, но уже не так жадно, как первый.

От нехватки воздуха перед глазами всё сильнее расплывалось. Она вцепилась в столешницу и задышала. В момент, крошечный и пролетевший быстро, Оливия поняла: стало хуже да так, что, если она не ляжет на кровать или диван, то свалится прямо на пол. Рана пульсировала, отдавая в голову. Наступила минута в тишине, когда она подумала, что смерть избавила бы её от всего.

Перед глазами начало темнеть, но она успела поставить стакан и склонить голову, обреченно согласившись. А дальше кухня превратилась в темноту.

|Жду ваши 📌комментарии📌 и 🌟звёздочки🌟. Если хотите быть всегда в курсе новых глав, ✅подписывайтесь на профиль✅|

Lion.