| Пробуди меня | 18+

Сумерки опустились на лес уже как несколько минут, глаза привыкли к местности. Волчье сердце билось быстрее, чем должно биться. Что-то волновало, что-то не отпускало мысли прочь, они крутились в голове, будто заражённые бешенством. Волк медленно ступал по прохладной траве, пока нос приятно покалывало от разнообразия ароматов. Весенние сморчки, нежная черемуха, засыпающие на ночь сосны, густой запах смолы и сплошной аромат хвои вокруг. Прохлада могла бы успокоить волка, но он прорывался вглубь, чувствуя живое рядом. Это живое. Адреналин прыснул в кровь и продолжал оставлять след шлейфом за собой, возможно даже не зная об этом. Ничто уже не могло скрыть этот манящий запах, ничто не могло его перебить. Да, всегда есть возможность броситься наутёк, попытаться наверстать расстояние, создать огромную подушку из километров и миль. Силы, правда, не вечны.

Где-то далеко послышался хруст, который сразу же выдал местонахождение. И если до этого волк не совсем мог понять, куда двигаться, то сейчас он сорвался с места и помчался на звук. И это была неравная погоня. Запыхавшийся паренёк, который не хотел всего того, что происходило уже, и волк, который гнал свою первую жертву. Гнал быстро и неугомонно, давая понять, что не отступит и не сдастся.

Каждый раз, когда лапы касались травы, когти вырывали часть земли и отбрасывали назад. Первая капля, упавшая на нос, слегка сбило с толку серого зверя, но не настолько, чтобы не ускориться. Запах становился всё ближе, и уже на горизонте показался рвущийся к безопасности парень. Чувствовал ли он в свои шестнадцать лет, что его шансы с каждой секундой уменьшались вдвое, приближаясь стремительно к нулю? Знали ли он математику? Знал ли он о выживании хоть что-то?

Когда стало понятно, что волк почти дышит ему в спину, и если сделает один рывок, то сможет ухватиться за его разгорячённую плоть где-нибудь на боку или спину, тогда-то, осознав всю фатальность ситуации, парень знал, что больше ничего не оставалось, как бороться. Сбросив скорость едва-едва и взяв чуть правее, парень толкнул изо всей силы волка. Оставшихся сил не хватило сбить зверя с ног, и в сумерках к нему обратились жёлтые глаза оттенка янтаря, в которых горела жажда крови.

- Оливия, пожалуйста! - единственное, что успел вымолвить, когда волчица сделала финальный рывок и, раскрыв широко пасть, показала свои белые клыки.

В этот момент она всегда просыпалась. Тяжело дыша, будто бы действительно после погони, омега присела на кровати и зарылась мучительно в своих кудрявых волосах. Казалось, что вкус крови до сих пор был на языке, как тогда, когда она убила этого парня. И имя тоже до сих пор было на устах. Гвенаэль, но все, кто знал его в Четвёртом, звали просто Гвен. После смерти невинного парня, когда семья Оливии всё замела и прикрыла, вновь списав на нападение какого-то отброса из Пятого, она не могла ещё очень долго спать спокойно. Пусть это было глупо и слишком открыто, но Оливия начала узнавать, кем он был до смерти, чем занимался. Было бы, наверное, легче, если бы он родился в какой-нибудь неблагополучной семье, не имел бы целей, и возможно никогда не свершил что-то достойное для мира. Всё оказалось чуть ли не наоборот. Его семья была не богата, сам он был обычной омегой, что было понятно по малой скорости бега и нулевым навыком выживания, а целью своего будущего ставил нечто прекрасное. Гвенаэль мечтал стать одним из немногих культурологов. В мире ликанов это означало, что ты занимаешься развитием культуры своего Поселения, даёшь возможность другим познакомиться с традициями и обычаями, и сам открыт к изучению всего нового. Но он так и не сделал мир лучше.

Нервно Оливия почёсывала голову, бессмысленно оглядывая тёмную комнату вокруг. Эмма перед сном дала ей отвар из валерьяны и душицы, чтобы спать было спокойнее и крепче, но страхи и ошибки прошлого догнали её вновь во сне. Видимо, подсознанию вчерашняя погоня напомнила об эпизоде двухлетней давности. В доме было тихо, Коул наверняка спал после изматывающего дня. А вот Оливия не спешила закрывать глаза, будто знала, что теперь её будут преследовать чистые голубые глаза Гвена. Щуплого парня, который так и не поменял мир к лучшему.

Отказываясь оставаться наедине со своими самыми жуткими страхами, омега вылезла из-под перьевого одеяла и горячими стопами коснулась прохладного паркета. Найти свои кожаные башмаки было сложно в темноте, и кажется, Эмма перед тем, как уложить её, куда-то их убрала. Это не было столь важным сейчас вопросом, поэтому Оливия без сомнений двинулась тихо-тихо к двери. Ей не хотелось будить Коула: в голове всё ещё стоял его окровавленный образ. Пусть он и выглядел так, словно побывал в аду, ей не хотелось задавать вопросы, особенно свой главный: "Как ты выжил?". Она просто обняла его и обрела спокойствие.

Вода была, к несчастью, теплой. Знойное лето имело свои минусы, но Оливия наслаждалась душной атмосферой и прогревала свои косточки. Мир вокруг сразу казался ленивым и неторопливым, а такой мир больше всего подходил ликанам. Напившись вдоволь, Оливия стояла в тишине и темноте, оглядывая кухню, пока глаза не заметили приоткрытую дверь. С первого дня пребывания в этом доме её больше всего интересовало, что за ней скрывается. Она всегда была заперта, но ключа в доме не было. По крайней мере, пронырливая омега не смогла его найти, а времени у неё на это было вдоволь. А тут, посреди ночи, стоит себе открытая потайная комната, в которую, ну уж точно, нужно заглянуть.

Она, двигаясь осторожно, подошла к двери и тихо открыла шире. Это оказалась не комната, скорее подвал. Длинная лестница вела вниз, куда-то в темноту. Хоть Оливия и в детстве не особо боялась темноты, с лёгкостью спала без света, сейчас она всё-таки берёт из гостиной масляную лампадку, поджигает и только с ней делает первый шаг в подвал. Здесь сыро и прохладнее, чем наверху. Омега едва ёжится, но продолжает спускаться, подсвечивая ступеньки. Когда оголённые ступни касаются холодного пола, мурашки бегут по спине. Оливия уже занята разглядыванием местности. Здесь полно бочонков, надписи на которых гласят, что содержимое - либо пиво, либо вино: эти напитки часто появлялись на совместных ужинах со стаей Коула. Чуть дальше находился большой шкаф, который также был усеян бутылками с алкоголем. И это тоже не особо её интересовало. Напротив, по другую сторону подвала, было много шкафов с различными бумагами, папками и старинными фолиантами. Оливия немного пошарила и не нашла ничего запоминающегося: почти всё связано с работой Коула. Куча законов, куча указов Правителя, куча всего того, что она не особо понимала. Казалось бы больше и искать тут нечего.

Девушка ещё покрутилась на месте, освещая лампадкой подвал вокруг. И когда она посветила в дальний угол, там что-то блеснуло. Большой деревянный сундук, обрамлённый позолотой стоял и выделялся среди остального барахла. На нём почти не было пыли, и выглядел он слишком хорошо, чтобы его хранить в подвале. В чём-то похожем девушки её Поселения хранили свои личные вещи, либо шкатулки с драгоценностями. Этот же был обречён пылиться здесь.

- Что это тут у нас... - прошептала в тишину Оливия, подходя будто бы к сундуку с сокровищами.

Поставив лампадку на одну из полок рядом стоящего стеллажа с бумагами, девушка ещё раз подумала, стоит ли ей лезть туда. Но что такого может лежать в сундуке? Всё-таки рискнула заглянуть. Крышка оказалась тяжелее, чем ожидалось: она громко стукнулась о стенку.

- Боги! - прошипела недовольно. Меньше всего она хотела разбудить Коула, чтобы он застал её тут, как шпионку, роющуюся в его вещах.

В доме всё ещё было тихо, ни звука, кроме её предательского дыхания. Она продолжила, опуская голову пониже, чтобы в сложившихся сумерках разглядеть хоть что-то. Казалось, это тоже сундук с личными вещами. Первым делом Оливия достала несколько бумажек, которые оказались рисунками. На одном изображён незнакомый пейзаж. Было похоже море. Художник использовал обычный карандаш, но работал искусно и талантливо. На следующем красиво расположился волк Коула, она его сразу узнала: шелковистую блестящую шёрстку и строгий, недовольный взгляд. Оглядев ещё парочку пейзажей, Оливия убирает в сторону стопку с рисунками и рассматривает сундук глубже. В одной из шкатулок находит несколько украшений, в ценности которых сомневается. Выглядят слишком просто, чтобы быть настоящим золотом или серебром. Лишь несколько секунд уделяет на разглядывание милого гребешка для волос, на котором искусно изображены переплетающиеся розы. Копается дальше, и уже становится понятно, что всё содержимое принадлежало когда-то девушке. И украшения, и предметы личного пользования, и рисунки, и... Оливия отрыла среди всего целую связку бумаг, которые оказались письмами. Это было неприлично читать, её с самого детства учили уважать личное пространство, но то, что лежало наверху было таким соблазнительным, чтобы быстро пробежаться глазами.

"Дорогой Коул,

Мне кажется, время начало идти назад. Я не могу о чём-то просить, но ты так и не приехал позавчера, хотя я прождала тебя на нашем месте. Целый час. Знаю, ты сейчас, наверняка, занят приготовлением к отбору (новости дошли и до нас). Я переживаю и каждый вечер перед сном представляю, что ты получаешь Звание.

Не знаю, когда наша встреча всё-таки состоится. Ты ведь не забыл, мои родители с ума теперь сходят, узнав, что их дочь влюбилась в волка из Пятого. Они просто тебя не знают. Как я. Они не знают нашу любовь. Может, нам стоит сбежать?

В пятницу я снова постараюсь ускользнуть в лес. К шести на нашем месте. Если же нет, я оставлю открытым окно.

С любовью, Анна".

Прочитав, Оливия сразу же пожалела. Это была переписка слишком личная, слишком интимная, и у неё не было права так поступать с Коулом. Внизу, на листке, стояла дата. Больше двух лет назад. Конечно, она не знала, было ли это последним письмом, или же дальше идёт последующая переписка, но Анны никакой в доме не было. Коул ни разу не говорил, что любит кого-то, что у него есть женщина. Он толком ничего вообще не говорил о себе.

Над головой послышались медленные шаги, старые деревянные балки заскрипели.

- Только не это... - прошипела омега, начиная хаотично скидывать всё обратно в сундук и не беспокоясь о возможных неприятностях, если Коул однажды увидит, что тут кто-то шарился.

Подвал частично находился под лестницей и частично под коридором на втором этаже, поэтому у Оливии было время, но не так много, как хотелось бы. Всё же ей его хватило, и она успела негромко захлопнуть крышку сундука, быстро оглядеть подвал, схватить лампадку, взбежать по лестнице наверх, выскользнуть из подвала и закрыть за собой дверь тихо. Девать себя было некуда, поэтому Оливия осталась стоять в кухне, успев поставить лампаду на столешницу. Коул как раз ступает с лестницы и входит в кухню, потирая сонно глаза. Он словно не замечает, как Оливия натянута и будто бы не в своей тарелке, похлопывает ресницами, а второй рукой он прикрывает полами рубашки пресс. Всё же омега успевает ухватить огромную гематому, покрывающую правый бок, там же её прозорливые голубые глаза находят затянувшиеся следы зубов. Адреналин снова входит в кровь, заставляя сердце ускориться, будто бы они опять на краю смерти в этом тёмном лесу.

- Ты очень быстро восстанавливаешься. - Первая произносит и поджимает губы.

Коул опускает голову и сам ещё раз осматривает свою рану, которая его разбудила. Лежать на боку было невыносимо, и уже несколько раз просыпался в муках от соприкосновения с простынёй.

- Да, небольшой плюс быть альфой. - Усмехается, и боль тут же заставляет его пожалеть об этом. Рефлекторно он тянется к ране, прикрывая её рубахой, - Не спится? Я слышал, как ты встала и не вернулась в спальню.

- Я всё ещё... - устало выдохнула, - под впечатлением от того, что произошло в лесу. - Аккуратно лжёт и Коул слышит это через сбившееся сердцебиение, но не придаёт значение вслух. Его тёмные глаза оглядывают обеспокоенное лицо омеги.

- Вижу, что ты спать пока не собираешься, может, тогда попьём чаю? Не хочешь? - Альфа проходит с противоположной стороны столешницы и открывает один из ящиков на стене.

- Можем, - Оливия немного безучастно пожимает плечами, пока глаза впиваются в дверь, ведущую в подвал. Хоть бы он не узнал о её шпионстве! Вновь сердце бьётся немного быстрее, заставляя Коула повернуть голову и посмотреть на девушку ещё раз.

- Ты в порядке? - осторожно спрашивает, вытаскивая из шкафа несколько баночек с травами. Лёгкий аромат вербены и бадана встревает между ними. Оливия двигается медленно в своей сорочке к стулу напротив столешницы.

- Нет, из головы не выходит нападение. Что этим ликанам нужно было от тебя? - Скрещивает руки в замок, впиваясь глазами в его спину. Вновь взгляд скользит по его телу в восхищении от конституции, от пропорций, от мускулистости.

- Слишком сложно, чтобы так легко объяснить. - В его голосе снова слышится смешок. Руками альфа быстро перекидывает травы в чайник, собирая благовонный букет.

- А ты попробуй объяснить, а я в свою очередь попробую понять. - Цокает за его спиной, не оценив небольшой снобизм. Будто бы так мудрено прочитать в действиях нападавших подтекст, особенно если кто-то знает его.

- Это был акт неосторожных политических игр, не более. Если ты думаешь, что эти ликаны хоть как-то связаны с твоим нападением, то поверь, они приходили не по твою голову.

- Я это сразу поняла.

Конечно, чувствовалась разница между нападении на неё и этим. Пусть Оливия и не была воспитана на уроках по стратегиям и логике, но она могла проследить за главной нитью. Как могла проследить за тем, что писавшая Анна была влюблена, а Коул был влюблён в неё. Могла проследить за тем, что из всей его стаи Вероника не благоухала к ней ни любовью, ни уважением. Она видела многое, но не могла увидеть то, за чем откровенно стойко стоял Коул.

Оглядывая свои содранные ладошки, Оливия вновь вспомнила дом, вспомнила маму и папу, вспомнила свои натянутые полуотношения с сестрой, вспомнила беднягу-Пита, вспомнила таверну, в которой чувствовала себя, как не в своей тарелке. Казалось, это была другая жизнь, которую она прожила давным-давно. Погружённая в самоанализ, омега старалась обходить мысленно лишь одно: то, что мучило её в кошмарных снах. За это время Коул успел согреть воду, заварить чайник и тихо поставить на столешницу. Тёмные глаза обратились к молчаливой особе, разглядывавшей кожу своих ладоней. Он протянул руку к её лицу, моментально выхватывая из мыслей и возвращая к себе, в реальность, а затем он аккуратно погладил ссадину на подбородке.

- В отличие от меня, ты очень медленно восстанавливаешься. - Осторожно подметил вслух и выпустил её лицо. Ощущение бархатной кожи ещё несколько секунд оставалось на кончиках пальцев. Немного опешившая Оливия проследила за Коулом, который уселся рядом.

- Даже не болит, - врёт мягко и незаметно.

- Если не болит подбородок, то шея наверняка. - Недовольно пробурчал, стараясь не смотреть на синяки в самом соку. Свежие и полные крови.

- Ликан, который оставил их, умер. Так что мне ещё повезло, - усмехнулась, но не находила причин для подобной иронии, - Послушай, - быстро решила перевести тему, не желая возвращаться к тому, что возможно будет ещё мучить её самостоятельно, без дополнительных дискуссий, - я помню, ты что-то говорил про ателье и новую одежду, мне бы хотелось что-нибудь свежее и подходящее моей фигуре...

- Не беспокойся, - Коул поспешил уверить девушку, пододвигая чайник и затем разливая напиток по чашкам. По кухне распространился аромат вербены и мяты. Не той мяты, что издавала сама Оливия, - Эмма с лёгкостью поможет тебе хоть завтра.

- Спасибо, - мягко прошептала, а затем молча принялась оглядывать янтарную жидкость в чашке. Даже в сумерках было заметно, как плавно пар поднимался вверх.

- Как по ощущениям прошло твоё превращение? - наконец альфа смог перейти к менее деликатной теме.

- Намного лучше, чем первое. Но я всё ещё чувствую, как иногда она протестует внутри меня. Это ведь ненормально, - в голосе слышалась горечь. Коул оглядывал лицо обеспокоенной Оливии, не желая давать пустые обещания.

- Помимо протеста не было больше ощущений? - спрашивает осторожно, пока девушка в голове перебирает каждый момент превращения, каждый момент их прогулки по лесу, каждый момент возвращения в человеческий облик. Она решила не заострять внимание на том, каким было сильное чувство, когда носа коснулся малознакомый букет запахов из бергамота и пихты. Что-то там ещё затесалось, но не было столь ощутимым.

- Нет, - пожала плечами и не дала тот ответ, который ожидал услышать Коул. Выпустив слегка свой запах, он всё-таки хотел видеть реакцию, хотел понять, что ощутит её волчица, обоняние у которой куда чутче, чем самой Оливии.

- Протест со временем уйдёт, - поспешил продолжить брюнет, - Чем чаще ты будешь ей давать свободу, тем проще она будет реагировать на тебя и на то, что ты превращаешься обратно. Поверь, на практике уже много раз доказано.

Оливия попробовала на вкус чай и тут же блаженно прикрыла глаза. Травяной вкус на губах и на языке был усладой для неё, а этот долго томлёный и разваренный оттенок оказался сказкой. Она наслаждалась. Ночной кошмар отошёл назад. А вот мысли о том, что она нашла в подвале сундук с личными вещами, которые, по всей видимости, принадлежали Анне, всё ещё вызывали стыд на щеках.

- Ты никогда не рассказывал ничего о своей семье, - нарушила тишину и взглянула на альфу, которые тоже повернулся к ней. Их лица были близко, чего совсем не ожидала омега. Дыхание касалось её передних прядей волос, едва заставляя колыхаться.

- Ты никогда не спрашивала, - его розовых губ аккуратно коснулась знакомая усмешка. Оливия ещё не могла понять, что она в себе таила. Он действительно усмехается над ней? Или же он таким образом реагирует на что-то неожиданно сказанное?

- Я думаю, что это что-то деликатное. Твои родители, я думала... Они... - пыталась осторожничать, но с Коулом это получалось с трудом.

- Ты думала, что моих родителей нет в живых?

- Честно? Да. Ты ведь никогда не говорил о них и слова. - Почувствовала некую неловкость, понимая, что ошибалась на этот счёт.

- Мои родители живут недалеко от нас. У меня также есть младший брат, но я не думаю, что он пришёлся бы тебе по душе.

- Зато он может понять удел младшего в семье, - пожала плечами.

- И каков же удел младшего? - с интересом спрашивает, оглядывая хмурое лицо омеги. Он вновь находит себя очень любознательным по отношению к мнению строптивой Оливии.

- Младший всегда... - девушка не хотела ругаться, тем более сразу вспомнила строгое и недовольное лицо мамы, которое она лицезрела слишком часто, - Козёл отпущения. - Всё-таки произнесла вслух, закрыв глаза на то, что сказали бы родители, - Пусть у меня и не было злого старшего брата, зато была сестра. У девочек всё по-другому. Конфликты, соперничество и борьба за внимание.

Оливия, наверное, навсегда запомнит, как тяжело было расти с Джудит бок о бок. Они постоянно ругались и били друг друга, и Оливия никак не могла понять ребёнком и взрослым, почему нельзя жить в мире. Ведь почему-то Джудит выбирала путь постоянного соперничества в глазах родителей и в глазах общих знакомых. Даже когда они выросли, каждое её достижение было чем-то фееричным на фоне постоянных неудач Оливии. Это ведь Джудит вышла замуж за сына Правителя, это ведь она родилась бетой, это ведь она старшая дочь, на которую возлагаются до сих пор все надежды.

- Мальчики в детстве тоже соперничают между собой, это нормально в любой семье. - Коул не видит ничего страшного в её словах.

- Я никогда не понимала, зачем соперничать, легче ведь поддерживать друг друга или хотя бы... Не знаю... - разговор завёл в какую-то неприятную тему, которую Оливия уже хотела закрыть и пойти в беседе куда-то дальше, но Коула слишком интересовали её идеи и мысли.

- В тебе говорит омега. Твоя сестра, я так понимаю, бета? - догадливо спросил.

- Да, - хмыкает и отпивает чай, который едва обжигает губы. Поторопилась.

- Так устроены беты, они соперничают. Альфы тоже, но куда жёстче и, поверь, мы с братом были хороши в этом. Ты - омега, у тебя другое устройство характера. Хоть ты и не любишь эту стигму в обществе, но это наша действительность.

- Наверное, ты прав. - - Нехотя, но шатенка согласилась. Трудно было оспорить факты, которые она сама время от времени замечала. Что поделать с тем, что разделение на бет, омег и альф было слишком точным?

Они вновь замолчали, каждый погружён в свои мысли. И если Оливия задумывалась о чём-то великом и вездесущем, то Коул прошёл в своей жизни этап, где он с трудом понимал жизнь. Его интересовали теперь куда более точечные моменты. У него были странные страхи, большие цели, сильные амбиции. И всего это не знала Оливия.

- Знаешь, - она набралась храбрости больше перед собой, чем перед альфой, чтобы сказать это вслух, - я бы хотела остаться в твоём Поселении, попробовать жить вне той жизни. Мне кажется, вы тут счастливые и свободные. - Произнесённое признание вызвало в Коуле целую гамму эмоций: от ощущения на языке вкуса победы до блаженного облегчения, что не надо заставлять её быть здесь насильно.

- Ты же знаешь, что это возможно? - не выдаёт перед ней ничего из того, что творится внутри.

- Да, но я по-другому воспитана. Родители не разрешат, - отрицательно мотает головой, не отдавая все эмоции Коулу, не отдавая полное разрешение на ликование, и он не может позволить этому так завершиться.

Альфа уверенно протягивает руку, находит подбородок и тянет её, чтобы голубые глаза обратились к нему. Он пытается завладеть всем её внимание. И Оливия окунается в его тёмные холодные глаза.

- Ты - не мнение своих родителей, не их разрешение. Ты - отдельная личность, которая вправе принимать решения за себя. - Он говорил слишком хорошие вещи, чтобы заставить её щёки окраситься в румяный, чтобы поселить надежду в её сердце.

- Но у меня есть работа, есть муж, есть жизнь.

- Они думают, что ты пропала. - Произносит то, что могло бы стать заключительным актом в принятии решения. И Оливия, к его счастью, задумывается над этим. Конечно, для неё это что-то грязное, что-то, что делать нельзя. Нельзя убежать, нельзя бросить всех, нельзя обмануть близких. Но почему нельзя сделать то, что возможно принесёт ей счастье?

Коул видел все её стенания, продолжая держать в пальцах аккуратный подбородок. Мягко погладил большим пальцем впадинку под губами, едва их коснувшись. Розовые и слегка приоткрытые. Продолжив свой небольшой путь, альфа направил руку чуть выше, касаясь левой щеки, и это наконец привлекло внимание девушки, потому что всё зашло слишком далеко. Слишком неправильно по отношению к замужней. Проморгавшись, голубые глаза стрельнули в его сторону с едва затесавшимся вопросом: "Что ты делаешь?". Она не была уверена. Он был молчалив.

- Коул? - тихо шепчет и тут же чувствует, как его большой палец касается шевелящейся нижней губы, слегка уводит вниз, приоткрывает рот.

- Только сейчас заметил маленький шрам на твоей нижней губе, - произносит с ноткой задумчивости, не поднимая взгляда к её встревоженным и непонимающим глазам.

- В детстве упала... Неудачно... - старается говорить спокойно, пока альфа оглядывает её, как кусок аппетитного мяса.

Тёмный взор наконец обращается к ней, а не к губам, и в нём мало, что она может узнать. Много мыслей, много сомнений и совсем мало здравого смысла. Альфа действует на поводу своих ощущений, будто бы чересчур завязнув на стадии радости, что она внутренне хочет быть здесь. Их губы соприкасаются в незначительном контакте, он едва дотрагивается своими губами её. Коул не торопится. Коул не хочет срывать план, если он уже не сорван.

Не зная, как точно нужно действовать в таких ситуациях, Оливия смотрит в упор на прикрытые глаза Коул и застывает, как камень. Будто бы больше ничего нельзя поделать кроме, как выждать, когда всё закончится.

- Прости, - всё ещё с прикрытыми глазами альфа шепчет в её губы, на языке разрастается горечь ошибки, - Я не должен был.

Увеличив расстояние между их лицами, мужчина убирает руку с лица Оливии и поджимает губы. Это была слишком дорогая ошибка, чтобы испортить всё именно сегодня. Омега сидела, будто не живая, почти не шевелилась и только изредка хлопала ресницами. Гадая, может что-то с чаем, она смотрела, как Коул встаёт со стула и просто молча направляется к лестнице. Вот так Оливия осталась наедине с чувством деликатной свободы, с ощущением неописуемого тепла на щеке и губах. Кожа ещё помнила его горячее дыхание. Лишь призрак его присутствия остывал, пока мелкие мурашки бегали между ног.

***

Проснувшись поздним утром, Оливия не могла сдвинуться с кровати, постоянно прислушиваясь к спальне Коула. Она слышала, как через полчаса проснулся и он, как медленно начал собираться, выбрав одежду на день, как спустился вниз, как умылся, как позавтракал. Какое-то время он просто посидел в гостиной среди тишины, и, будто бы не дождавшись чего-то, покинул дом. Только тогда она смело вылезла из-под одеяла и смогла свободно выдохнуть. То, что произошло прошлой ночью, было... Она не могла точно из всех эмоций и чувств вытащить что-то, ясно описывающее её отношение к поцелую. Да, Коул не должен был так поступать с ней, с Питом, с их состоявшейся дружбой. Да, теперь сложно было вообразить себе дальнейшее непринуждённое общение. Оливия пребывала в отчаянии.

Пусть сейчас она не совсем знала, что делать и что думать, всё же день необходимо было продолжать без ожиданий чего-то особенного. Ей нужно было собраться с мыслями и решить, как вести себя вечером. Возможно придётся поговорить с Коулом. Но о чём?

Переодевшись в платье и умывшись, Оливия села завтракать на этот раз на заднем дворике. Стол, за которым обычно ужинала вся стая Коула, сейчас казался слишком большим. За проведённое время вдали от дома и от всех своих друзей, омега научилась проводить время наедине с собой, будто бы уже и не нуждаясь в компании кого-либо из прошлого.

Как только с завтраком было покончено, Оливия по протоптанной дорожке, как делала каждый день, направилась в гостиную, где нашла две стопки книг. Одна была меньше другой. В одной стояли те, которые она уже успела прочитать, а во второй, которые ей выбрал Томас. Оказалось, что их вкусы отличались, но предпочтения в литературе Томаса оказались довольно манящие. Обычно Оливия выбирала книги, в которых и не пахло счастливыми событиями, потому что настоящая жизнь всегда виделась тяжёлой, сокрушительной и жестокой. В литературе Томаса присутствовала романтическая аура, будто бы, на самом деле, в жизни есть то, за что стоит бороться. Поэтому попробовать что-то новое оказалось куда приятнее.

Не успела девушка полноценно погрузиться в созданную автором атмосферу, в дверь постучали. Сморщила нос, не желая открывать. Что бы там не было, казалось, лучше книги ничего сейчас нет. И всё же игнорировать она не стала, поэтому, опустив босые ноги обратно на пол, поправила платье и направилась к парадной двери.

- Привет, - на пороге оказалась Эмма с очаровательной улыбкой на лице, - Коул прислал меня, чтобы сопроводить тебя к ателье. Есть настроение на прогулку?

Оливия смотрела своими небесно-голубыми глазами на девушку и наконец начала радоваться тому факту, что сможет увидеть Пятое снова. И тут же вспомнила кое-что, что поспешила озвучить:

- Только у меня нет денег, чтобы идти в ателье. - Грустно отозвалась.

- Об этом не беспокойся, Коул уже об этом позаботился. - Эмма махнула рукой, а затем достала из кармана небольшой мешочек, в котором захрустели монеты.

"Неужели пытается загладить вину?", - сомнительно подумала Оливия, но тут же решила, что подобным образом он бы не стал. Они обсуждали вопрос ателье ещё ночью, так что... Он дал обещание ещё до совершённой ошибки.

- На этом моменте ты должна была обрадоваться! - хихикнула бета, проходя внутрь.

- Я рада, просто не ожидала. Дай мне время только обуться, - наконец Оливия показала своё ликование и помчалась в гостиной, где оставила свои башмачки.

Быстро переобулась, взъерошила кудрявые волосы и вернулась обратно в прихожую, где Эмма, оперевшись о стену, ожидала её. В неловком молчании они вышли из дома. На улице оказалось немного облачно, но это лишь облегчило их дорогу. Оливия с радостью начала оглядывать Поселение, так как в этот раз они не удалялись от центра, а приближались. Осматривая окрестности, омега задумалась, какое бы платье хотела. В гуляющие мысли вклинились слова Коула о том, что ей нужно попробовать штаны и соответствовать Пятому. Невзначай глаза обратились к Эмме, которая шла в довольно свободной, просторной одежде. Конечно, не хотелось начинать разговор с вопроса: "А тебе нравится твоя одежда?". Не нравилось - не носила бы.

Платья тоже казались прекрасным выбором, но для прогулок в лесу, для превращения, для быта они были слишком громоздкими и неудобными. В неких сомнениях Оливия даже не замечала, как рядом идущая бета оглядывала её иногда, будто бы с неким подозрительным интересом. Конечно, обнародованная связь Оливии с их альфой была не совсем праздником или радостью, нет, казалось, даже наоборот. Эмму мучила мысль, что в их стае многое теперь иерархично должно смениться.

- Нам сюда, - девушка указала на небольшое здание, построенное из светло-серого камня. Несколько этажей, из красной черепицы крыша, на подоконниках взгромоздились ухоженные цветы. Зелень была как раз для ателье.

Голубые глаза изучали каждую деталь, вплоть до самых крошечных, пока они поднимались по нескольким ступенькам ко входу, пока Эмма открывала дверь и пропускала первой омегу. Оливия была удивлена обилию красочной одежды, которая встретила её. Внутри едва витал букет из разных запахов. Некоторые платья, некоторые кусочки одежды были свежи, сшиты и покрашены совсем недавно. В своё время Оливия совершенно случайно была посвящена в процесс покраски платьев. Оказалось, что всё не совсем просто. Для получения определённого цвета необходимо использовать иногда до двух десятков разных растений. Так, самыми дорогими цветами считаются красно-пурпурный, алый и розовый, поэтому подобные платья или наряды сложно было увидеть среди обычных ликанов. В основном эти цвета были доступны очень богатым в Поселениях, они все стекались в Третье, где местные кутюрье, портные, шляпницы и рукодельники богатели на них.

- Доброе утро, дамы! - к ним выплыл мужчина средних лет в симпатичном синем пиджачке, под которой виднелась выглаженная, светло-голубая льняная блуза.

- Привет, Джордж! - Эмма расплылась в дружелюбной улыбке, которую Оливия вспомнила из дня их знакомства, - Мы к тебе с очень важным заданием от Коула.

- От Господина Блэйка? Говори скорее, я сделаю всё, что он пожелает! Надо сшить что-то? - по тому, как мужчина тараторил и скакал со слова к слову, Оливия не смогла скрыть свою улыбку, но тут же поспешила отвернуться к окну. За ним проплывали ликаны.

- Знакомься, это Оливия, гостья Коула. - Эмма указала на омегу, которая поспешила повернуться к ним снова лицом, наконец увидев внимательные глаза Джорджа на себе. Он, как и свойственно ликану своей профессии, быстро прошёлся взглядом по её одежде, по фигуре, как бы оценивая.

- Такая крохотная и миниатюрная фигурка, - задумчиво произнёс, подавая руку Оливии, и она послушно вложила свою ладошку в его тёплую, сухую.

- Ей надо подобрать несколько комплектов одежды, - говорила бета, пока Джордж, управляя Оливией, словно куклой, крутил вокруг оси, оглядывая каждый дюйм её платья.

- Мы точно найдём что-нибудь. Какие ткани любишь? Шёлк? Лён? Хлопок? Есть у меня и атлас, сатин. Может велюр? - отпустив её маленькую руку, мужчина начал хаотично оглядывать стопку тканей, лежащих на рабочем столе.

- Велюр? - переспросила Оливия, не припоминая, что у неё есть что-нибудь из велюра или бархата.

- Приятная на ощупь ткань. Платья из велюра просто волшебны. А по твоей фигурке можно сшить сногсшибательное одеяние. Показать? - он приметил детскую любознательность в её глазах и уже потянулся к стопке тканей. Только омега кивнула, так сразу вход пошли свёртки всевозможных цветов.

Джордж размотал первый рулон голубого цвета и протянула девушке, но Оливия сморщила нос.

- Не люблю голубой, давайте посмотрим что-нибудь другое? - в появившейся улыбке виднелось немое извинение за отказ.

- Голубой бы так хорошо подчёркивал твои красивые глаза, - с грустью произнёс, но не стал отчаиваться, - Ну, ничего! Тебе подойдёт пурпурный и красный. Всё из-за светлой кожи и холодного оттенка волос. - Джордж достал ещё несколько припасённых рулонов и начал раскатывать. На этот раз, не встретив протеста в лице Оливии, он убрал её волосы с плеча, чтобы накинуть ткань на плечо, но взор упал на синяки, рассыпавшиеся на шее девушки.

Портной смутился, не зная, что думать. Если до этого он даже толком и не замечал небольшие ссадины на её фарфоровом лице, то сейчас они бросились в глаза.

- На Оливию и Коула вчера напали, - поспешила объяснить Эмма, не желая даже дать возможность Джорджу что-либо успеть додумать.

- Сейчас всё в порядке, - мягко улыбнулась омега, стараясь не испугать бедного, ошеломлённого мужчину, - Мне очень нравится эта ткань, я бы определённо хотела платье из велюра. Может у вас найдётся хороший лён? - вежливо продолжила говорить.

- Конечно, сейчас принесу! - наконец отмёрз с места, стерев испуганную мину со своего лица, кинул рулоны на кресло и быстро исчез за стеллажами глубоко в ателье.

- Бедный Джордж, - выдохнула Оливия, медленно передвигаясь от манекена к манекену, на которых не было платьев, лишь штаны и рубахи. Здесь в моде для девушек были мужские штаны с кучей ремешков, и она начала оглядывать всё, пытаясь примерить мысленно на себя.

- Я так и не спросила. Ты как? После нападения, - бета была вежлива и осторожна, помня, что велел Коул. Окружить Оливию заботой, возможно стать ей другом.

- Физически ещё более менее, а вот морально, честно, ужасно устала быть слабой. Я уверена, что ты, наверняка, могла бы постоять за себя.

- Годы тренировок, разумеется, выковали из меня какого-никакого бойца, но мне далеко до Джулса и Коула. - Усмехается по-доброму и складывает руки под грудью.

- Я бы тоже хотела тренироваться, чтобы, если что, дать отпор. - Быстро закачала головой, вдохновившись своей же мыслью. Сейчас идея быстро нанести несколько серьёзных ударов по нападавшему казалась ей выходом из всех сложившихся ситуаций, - Я бы смогла отбиться от тех, кто напал на Коула, и от тех, кто напал на меня в лесу.

- Ты ведь всегда можешь попросить Коула о тренировках. Всё, что знаю я, перешло мне от него. Он очень хороший учитель, - и это Оливия знала, успела узнать, но вот сложившийся эпизод прошедшей ночью, ставил её в тупик. Она не могла так просто сейчас прийти и попросить тренировать её рукопашному бою. Она не могла, наверное, даже теперь легко завести с ним беседу. Эмма наблюдала, как омега думает и погружается в свой мыслительный процесс, уносясь куда-то слишком быстро и слишком далеко, - Коул говорил на тебя напали в лесу, да?

- Да, - отрешённо потрясла головой и добавила, - это были ликаны в фарфоровых масках или глиняных. На них были изображены волки. Жутковато, ты бы видела! - Пробурчала Оливия, решив самостоятельно покопаться на столе, устланном тканями, пока бета задумчиво опустила взгляд в пол.

- Глиняные маски с изображениями волков? - переспросила, не сразу поверив в услышанное, и поджала губы.

- Да, наверное, глиняные, я точно не смогла разобрать.

|Жду ваши 📌комментарии📌 и 🌟звёздочки🌟. Если хотите быть всегда в курсе новых глав, ✅подписывайтесь на профиль✅|

Lion.