Алконост
20 аркан -- Страшный суд*
Остра осока, тяжёл рот,
Вот твоё царство, вот твой трон,
У королевы будет король,
У озера – господин.
У чёрного озера нет дна,
Высота, а не глубина.
Немного Нервно, «Чёрное озеро»
Новое путешествие на ту сторону требовало изрядной подготовки. Будь её воля, Ани бы вообще плюнула на эту идею. Но угроза тогда оставалась бы вечной, да и слова Хранителя Времени о том, что ей рано или поздно придётся отпустить Алконоста её тревожили. Она боялась этого почти также сильно, как того, что Ральфа убьют, боялась потому, что в глубине души не верила, что сможет хоть что-нибудь противопоставить птице. У неё не было силы и опыта женщины ветра, не было даже упорства Слепого или того же Ральфа, не было мудрости Седого или Хозяина Времени. А что у неё было на самом деле? Кроме любви, она ничего не могла назвать. Да и любовь она ставила в заслугу Ральфу, до сих пор вызывавшему в ней детское обожание и восхищение.
Ей нужно было подстраховаться и глупо было выкинуть наполовину выторгованную возможность. Так что она снова отправилась к Слепому. К счастью, там же обнаружился Седой, которому она доверяла и к чьему мнению согласна была прислушиваться.
– Мне нужно, чтобы ты выполнил наш уговор, Слепой, – начала она и рассказала о том, что им с Ральфом предстоит прогулка на ту сторону. Она была почти уверена, что Слепой согласится, хотя и немного сомневалась.
– Мне это не нравится, – пробурчал великий и ужасный и спрятался в молчании.
– Не хочешь помогать? – она разрушила паузу своим волнением.
Слепой брезгливо поморщился.
– Дело не в этом и не в твоём драгоценном Ральфе, – досадливо протянул он.
– Мне тоже это не нравится, – вклинился тихий голос альбиноса. – Ты что-то не договариваешь, девочка. Давай. Тут же только свои.
– Свои. Что по-твоему я не договариваю?
Она постаралась поймать уплывающий под ресницы рубиновый взгляд.
– Что будет потом? Слепой метнётся на ту сторону, утянет Ральфа. Допустим. А что собираешься делать ты? Я неплохо узнал тебя за последние дни, рисковать просто так ты не любишь. Значит, у тебя есть причина. И есть что-то, чем ты надеешься её убрать.
Ани кивнула. Некоторое время она молчала, царапая ногтем деревянную столешницу, обводя волокна древесины. Потом призналась:
– Я не хочу больше бояться. Отец подложил мне свинью, рассказав своим друзьям о силе Алконоста. Но, судя по тому, как они пытались меня поймать до этого, они не знают всего. И считают меня ребёнком, поэтому не боятся. Так что, когда Слепой с Ральфом уберутся, я позабочусь о том, чтобы оказаться в самой гуще поклонников Алконоста, а дальше уже будет действовать птица. Всё просто. И никто не уйдёт живым.
– М-да, – промычал Седой через минуту молчания. – В твоих силах я не сомневаюсь, точнее, в силе Алконоста. Но что будет потом?
– Потом? Что ты имеешь в виду? Вряд ли на той стороне кто-то догадается, что виновата я, а если и догадаются, ну отсижусь здесь, буду туда ходить с чужими документами...
Альбинос махнул рукой.
– Нет. Я имел в виду, как ты планируешь вернуться?
Она захлопала ресницами, не понимая, в чем вопрос. Но Слепой вдруг решил поддержать старшего товарища:
– И это тоже. Но мне не нравится, что ты собираешься драться с непонятным количеством головорезов одна. Извини, Ани, у тебя к такому нет ни привычки, ни навыков, ни желания.
– В отличие от тебя, – кивнул Седой.
– Но Алконост...
Слепой поднял ладонь, прерывая заготовленные оправдания.
– Ты уверена, что он посчитает именно этих людей достойными смерти? Или что он остановится?
Последний вопрос выбил у неё желание спорить. Она не была уверена. Совсем.
– Я переведу Ральфа, – нехотя начал Слепой. – А потом ты позовёшь меня ещё раз, когда придёт время драться. Я прикрою тебе спину. И постараюсь, чтобы ты вернулась сюда. Можешь не спорить. Я так решил.
Спорить было бесполезно, тем более, что Седой поддерживал его в этом решении. Всё было определено.
Путешествие на ту сторону выдалось на погожий осенний день. Наполовину ощипанные дождями и ветром деревья всё ещё сохранили яркие краски, небо было умытым и ярким, как бывает только осенью, а воздух – сладковатым и горьким одновременно.
Сначала они навестили Януса, который очень обрадовался, что они приехали вдвоём. Потом уже посетили контору нотариуса.
Тот, кажется, преисполнился уважения к Ральфу, как только увидел его, даже бумаги на подпись подсовывал ему с каким-то трепетом.
– Ваша тётушка пыталась подать иск на расторжение брака. По причине якобы вашей невменяемости, – проскрипел старичок. – Но ваш личный врач предоставил копии регулярных освидетельствований за последние пять лет, так что ей не с чем стало идти в суд.
– Личный врач? – удивилась Ани, а муж догадался:
– Ян, конечно. Он друг нашей семьи, – пояснил он нотариусу.
Тот пожевал губами:
– М-м, мне он представился иначе, но, конечно, между друзьями свои прозвания. Кстати, вы можете подать иск на вашу тётушку. За клевету и попытку опорочить ваше честное имя и состояние здоровья.
– Нет, спасибо, – покрутила головой Ани. – Мы не хотим в это ввязываться. Просто заберём деньги и уедем подальше, куда-нибудь к морю.
Муж обнял её за плечи.
– Конечно-конечно, как скажете. Я немедленно позвоню в банк и сам с вами съезжу, чтобы не было проволочек. Я понимаю, вы торопитесь.
Сморчок-нотариус действительно тут же взялся за телефонную трубку, а спустя десять минут они уже ехали в банк. Там Ральф настоял на том, чтобы документы были оформлены таким образом, чтобы Ани могла полностью распоряжаться деньгами не с полного совершеннолетия, а прямо сейчас, упирая на то, что с его работой ему будет очень неудобно по каждой мелочи ездить в банк. Нотариус согласился и предложил на всякий случай оформить доверенность ещё на кого-нибудь из родственников или друзей семьи, но они отказались.
Когда управляющий ушёл, чтобы подготовить пакет документов, старичок спешно распрощался, сославшись на запланированный визит ещё каких-то клиентов. Ани ему не поверила. На этот раз он был каким-то дёрганным, словно очень боялся чего-то. И она догадывалась, чего.
Выйдя из банка, они успели только дойти до машины, но не успели в неё сесть. Уже знакомые подозрительные типы подобрались неслышно и сразу обозначили свои намерения оружием.
– Давно не виделись, – радостно прохрипел рыжеватый громила. – Садись в машину, – кивнул он Ани. – А ты – не дёргайся, тогда все останутся живы, вот увидишь.
Ещё трое похожих, если не лицами, то их выражением, мужчин молча вынырнули из-за угла и куда-то повели Ральфа. Ани попыталась последовать за ним, но её грубо одернули:
– Не трепыхайся. Он поедет в другой машине, только и всего.
Кольцо! Сообразила она. Придется концентрироваться на его обручальное кольцо, чтобы Слепой не промазал. Хорошо, что она так долго крутила его в руках в те дни, когда размышляла, стоит ли им с Ральфом жениться. Так что она помнила о нём всё, даже вес.
В машине рыжий сел за руль, а его напарник поместился на заднем сидении, рядом с ней. Видимо, чтобы не убежала. Пистолет он спрятал. Они чувствовали себя хозяевами положения и расслабились, начав «налаживать контакт».
– Ты пойми, мы тебе не враги, – говорил сидящий рядом с ней громила.
– Твой отец был нам лучшим другом. И много чего интересного нам о тебе рассказал. Ты сама пока не понимаешь, как тебе повезло с нами.
– В смысле, если бы не вы, кто бы ещё меня похитил? – саркастично осведомилась она.
Рыжий даже хохотнул, а его друг продолжил катать на губах якобы дружелюбную ухмылочку, хотя глаза его оставались холодными и настороженными, почти как у Слепого.
– В смысле, с нами тебе никого больше не надо: ни телохранителей, ни управляющих, ни советчиков. Мы же твоего отца знали, как облупленного, и с тобой подружимся, вот увидишь, и заживём. С твоими талантами такие дела можно проворачивать – закачаешься.
Она вполне натурально изобразила ужас и отвращение.
– Эх, – вздохнул наемник. – Ничего-то ты не понимаешь в жизни. Оно и понятно, ты же только интернат и видела-то. Не, конечно, молодец, что сбежала от тётки с этим своим, воспитателем, – это слово он выделил особым пренебрежением, – но это так, игрушки. Вот поживешь немного на широкую ногу, мы тебе покажем, как это можно устроить, и тебе понравится. Ай, как тебе понравится. Сама будешь нам говорить, что дела надо брать пожирней и посерьёзнее, а иначе какой резон. И живи как хочешь, хоть десять мужей себе заводи, да и то, попривыкнешь, покрутишься в обществе, найдёшь себе кого-нибудь получше. Хочешь, красавчика, хочешь, музыканта или артиста какого. А мы, если что, поможем, вразумим, что с тобой надо быть паинькой.
Ани замутило. Где-то внутри бил крыльями Алконост, который чуял этих людей, чуял и хотел разорвать, потому что, что бы они не говорили, они собирались посадить его в клетку и использовать, как им заблагорассудится.
– Я не хочу никакого другого мужа, – придушенно пискнула она, оборачиваясь, чтобы убедиться, что вторая машина едет за ними. – Только попробуйте сделать что-нибудь Ральфу!
Её угроза развеселила наёмников и они расслабились ещё больше. Конечно, ребёнок: то трусит, то хорохорится с поджатым хвостом, как щенок против матерого пса.
– Не кипеши, ничего ему не будет, если будешь умницей. А ты же будешь, папа тебя не зря хвалил.
– Что я должна буду делать? – настороженно спросила она, внутренне пытаясь сконцентрироваться на обручальном кольце мужа и представить его в когтях Алконоста. Перо должно было подать сигнал Слепому и навести его на цель.
– Ничего сложного, детка. Ты просто теперь будешь жить с нами. Приедем сейчас в наш досуговый центр, – он хохотнул собственной шутке, – там уже собираются ребята...
– Какие ребята? – девушка затравленно оглянулась, краем глаза заметив, что вторая машина вильнула, словно водитель отвлёкся на что-то.
– Какие? Наши. У твоего отца была не горстка знакомых, а, скорее небольшая армия.
– Ну, армия-не армия, но один из нас десятерых стоит, – самодовольно поддакнул водитель.
– Не все, конечно, поверили в рассказ твоего отца, но мы им кое-то приплели от себя, так, чтобы их проняло. Так что ты у них будешь что-то типа бога. Только не напрягайся, ничего от тебя не потребуется. Расскажи им, что мы с Финном твои доверенные лица, и всего делов. Ты будешь наслаждаться жизнью и иногда так, для разминки, что-нибудь чудить. А всё остальное мы возьмем на себя. Лады?
Ответа не требовалось. Она стиснула зубы и искренне надеялась, что они не отличат насмерть перепуганной девчонки от готового сорваться Алконоста и женщины, которая дико волнуется за то, как дела у мужа. И даже позвонить нельзя!
Когда машина остановилась, ей помогли выйти и она оказалась перед входом в приземистое серое здание, напоминающее бетонный ангар, однако вокруг было что-то типа парка с претензией на шик. Когда они уже подходили к дверям, на подъездной дорожке остановилась вторая машина, из которой пулей выскочил один из громил и, нагнав их, начал что-то шептать напарнику рыжего. Его взволнованная физиономия очень понравилась Ани, и ей не надо было слышать слова наёмника, чтобы понять: у них пропал заложник. А её чутье говорило: Ральфа здесь нет, ни в машине, ни вообще в этом мире. Слепой честно отработал свой поцелуй.
Рыжеватый с его камуфляжным другом продолжили изображать радушность, сдобренную завуалированными угрозами и намеками на то, насколько они будут полезны друг другу. Они провели Ани по длинному коридору в одну из аляповато, но дорого обставленных комнат. Там ей предложили отдохнуть, пока всё будет готово, чтобы официально представить её остальным. Рыжий остался её караулить, рассказывая какие-то байки, а она продолжала делать вид, что напугана и согласна на всё. Даже спросила, где Ральф и не обижают ли его. Рыжий спокойно отоврался, что его пока что заперли в одной из комнат и, что его благополучие полностью зависит от неё. Кто другой может и поверил бы.
Ждать пришлось больше часа. Ей даже принесли что-то поесть, но кусок не лез в горло. Да и было неблагоразумно есть в этом доме. Потом наконец-то вернулся переодевшийся в дорогой костюм напарник рыжего и сказал, что к её появлению всё готово. Её снова повели какими-то коридорами по этому большому, кажущемуся пустым, зданию. Ковры мягко ложились под ноги, стены коридоров были голыми и унылыми, несмотря на модные цвета, в одно из попавшихся на пути окон она мельком увидела вертолетную площадку, здесь жили с размахом или, по крайней мере, пытались. Вообще-то дом больше напоминал гостиницу, казалось, что здесь регулярно обрабатывают номера дезинфектом и даже ощущался его едва уловимый запах.
Двойные двери из дорогого почти оранжевого дерева перед ней открыли с таким пафосом, что Ани ожидала услышать фанфары, но их не было. В просторном зале, куда она вошла, стояла мертвая тишина. И на неё с ожиданием смотрели не то сто человек, не то даже больше. Или ей так показалось с испугу... Рыжий подвел её к возвышению в две ступеньки, заставил на него подняться, а его друг завладел стоящим рядом микрофоном.
– Братья, – пафосно начал он, – вот и пришёл тот день, когда синяя птица удачи оказалась в наших руках! Теперь мы сможем показать всем, чего стоим. Нам больше не придётся сражаться за невыгодные контракты, наоборот, правительства всех стран выстроятся в очередь перед нашими окнами...
– А это точно она? Как мы узнаем? – раздался хриплый выкрик из толпы. Детина, который задал вопрос, был выше всех остальных на добрую голову, так что его услышали без труда.
Рыжий поморщился. Но его напарник не дал сбить себя с толку:
– Конечно же, это родная дочь Марко, которую мы выслеживали несколько лет. Семейное сходство очевидно, но для успокоения мы сможем провести экспертизу ДНК...
– В жопу твою экспертизу! – надсаживался рослый. – Ты про неё чёрти-чё плел, а что она может на самом деле?
– Это не тот вопрос, который... – начал оратор, но осёкся, потому что за его спиной с подиума раздался голос девушки, безо всякого усиления облетевший все уголки зала:
– Ну почему же, я покажу, если просят.
Что-то зашуршало. Рыжий остолбенел, а его напарник только успел обернуться...
На подиуме сидела птица. Огромная, почти в человеческий рост. Кривые лаково блестящие когти проминали дерево подиума, за край которого она цеплялась. Перья отливали синим. А ещё у этой птицы была человеческая голова – красивой женщины, не очень-то похожей на ту девчонку, которую она сменила. С невозможно синими глазами, мягким алым бутоном губ, нежной белой кожей. На неё можно было бы смотреть вечно. Если бы не когти. Коронованная диадемой гарпия растянула свои чудесные губки в широкой улыбке, показав заострённые длинные зубы.
– Перед вами Алконост, – пропела она сладким голосом, вызывавшим приятную дрожь и жар в мужских телах. – Радуйтесь, глупые людишки.
Она помедлила и за её спиной соткался из воздуха тёмноволосый тощий парень с длинным ножом в руке.
– Вы получили, что хотели, – грянул глас. Громоподобно громкий, бьющий в грудь и отзывающийся в костях инфразвуковой утробной волной. Зрители дрогнули. Кто-то бросился к дверям, но двери зала захлопнулись и не поддавались.
– Никто не уйдёт, – тихим змеиным шепотом, холодящим загривок, прошелестел не спешащий убрать закрывающие лицо волосы парень. И Алконост запел.
Люди корчились от боли, когда звук рвал им барабанные перепонки, заставляя кипеть мозг. Кто-то бросился на птицу и ощутил на себе убийственную силу её когтей. Алконост пел. Рыжий выхватил длинный тяжёлый ствол, который еле помещался под его курткой, и попытался выстрелить, но не успел. Непонятно как очутившийся за его спиной худой парень всадил нож ему под затылок, и наёмник обмяк, как тряпичная кукла, грохнувшись на спину, – парня за ним уже не было. Птица взлетела и кружила по залу, продолжая петь. Там, где она останавливалась, тут же расцветали алые сполохи крови. Черноволосый вихрем метался среди перепуганных людей и останавливал тех, кто пытался подобраться к птице исподтишка или стрелять в неё. Останавливал капитально, раз и навсегда. А птица будто не замечала его, огромными крыльями меряя простор под высоким потолком зала, падая вниз, ломая, разрывая, раздирая тела, продолжая петь.
Пока в зале не осталось живых.
Кроме странного парня с блёклыми незрячими глазами и птицы.
Алконост последний раз втянул ноздрями царящий в зале запах крови, облизнул острым чёрным языком губы. Большие двери открылись сами по себе.
– Нет, – остановил птицу Слепой, подходя ближе. – Мы должны вернуться на Изнанку, нас ждут, ты помнишь.
Вопрос в его словах становился утверждением. Птица одарила его равнодушным взглядом.
– Ты должна вернуться! – с нажимом произнес он. И, не дожидаясь разрешения, прыгнул птице на спину, крепко обняв её шею. Птица недовольно заклекотала, но оборотень держал мёртвой хваткой:
– В Лес! – прорычал он ей в самое ухо.
Это подействовало. Птица моргнула, расправила крылья, брезгливо отряхивая кровь, поднялась в воздух, словно не почувствовав веса на спине, и исчезла.
Заглянувший в зал слуга, даже не завопив, грохнулся в обморок.
-----
* Новые обязательства перед жизнью, сожаления об утраченных возможностях... Означает власть Слова, освобождающего человека. Здесь проявляется забота и опека со стороны духовного плана в отношении материального мира...