31. Азаг.
«Антарес - 16-ая по своей яркости звезда небосвода».
Ураган неистовствовал, всё больше вертелся, обращаясь в смерч, за которым не было видно, ни капельки света. Густой, угольный, плотный дым громил в щепки колоны, разгоняя людей по убежищам, а других, поднимал под потолок как пушинки. В этой непроглядной темноте слышались лишь страшные, полные ужаса крики людей, их последние вздохи и ломающиеся от ветра кости.
Воздушные потоки переносились по залу, охватывая всё на своем пути и превращая в руины. Замок ходил ходуном. Где-то вдалеке слышалось, как последние уцелевшие башни разбиваются о землю. Тьма целиком окутала Марию, продолжая вертеться вокруг своей оси. В этот момент все землетрясения прекратились, множество камней, предметов и погибших людей рухнули на пол.
- Когда всё закончится, — прошипела, Делая в руках Киарана, пытаясь высвободиться. – Я с огромной радостью вонжу нож в её сердце, и Антарес перестанет существовать.
- Прекрати это, — холодно приказал Хантер, поставив на колени Фиби.
Та продолжала потешаться, не осознавая, где находится. Арья отвернулась, держа на прицеле лука одного из стражников. Её лицо исказили боль и призрение.
- Можешь убить её, — фыркнула Аделаида, прижимаясь губами к щеке любимого. – Её душа, уже давно мертва.
Рани отстранился.
Мария осмотрелась. Она снова была в том месте, где когда-то впервые очнулась. Тёмный лес. Странная безмятежность окутывала деревья. Ни пения птиц, ни ветерка, ни теплоты. Просто существование всего, без единой капельки жизни. Платье высохло и сияло белизной на искусственном свету солнца. На душе стояло холодное, жестокое спокойствие, которое называлось безразличие. И в то же время, чувство спокойствия, как остывший воск, проникало в душу.
- Так, ты могла бы чувствовать себя вечно, — услышала она бархатистый, знакомый голос. Лёгкая охриплость придавала ему завораживающий эффект.
Обернувшись, она увидела вполне живого, молодого мужчину. Его красота почти неосязаема и великолепна, как у Бога. Перед ней стоял Зевс? Морфей? Или все-таки Анубис, что однажды уже забрал её жизнь. Они будто узнали друг друга, или скорее, знали давно. Сердце в груди раскатисто билось, а эхо его впитывалось в каждую клеточку тела и сознания. Раскосые, карие глаза, почти темные, окруженные длинными, пушистыми ресницами, впивались в её губы, ключицы, пальцы. Их страсть сжигала рассудок, выжигала в голове признания любви. Мими чуть не упала от благоговения, желая впиться руками в эти чёрные, как смоль волосы, и оставить поцелуй на белой, почти прозрачной коже.
- Ты могла бы не испытывать боли, предательства, унижения. Не жить, как эти жалкие люди, а быть им примером. Мужчина, лёгкой походкой очутился рядом, огибая вокруг неё круг, как лев, пугая свою добычу. И всё же, в воздухе витало одно только притяжение. – Ты станешь лёгким ветерком в любое время года. Станешь листопадом поздней осенью и метелью, в холодную стужу.
Мария забыла, кто она, и почему здесь. Только Он. Его мускулистые руки, украшенные набухшими венами. Размашистые плечи, что возвышались над ней. Его рост и величие поражали, внушали трепет. А взгляд, наполненный всеми ночными звездами, влюблял, манил и уничтожал одновременно.
- Кто же ты? – выдохнула она, одними губами, но слов не последовало.
Он всё равно услышал её и сладостно, широко улыбнулся, останавливаясь совсем близко. От такой улыбки всё поплыло перед глазами и растворилось. Она будто любила его всю жизнь и знала о его тайном существовании. Он сам ящик Пандоры. Его воплощение.
- Ты же знаешь, — зашептал он, проведя пальцами от её локтя к кисти.
Прикосновение ошпарило, но ожог, так и не появился. Она зажмурилась, хотела найти в себе, саму себя. Воспоминания прежней жизни исчезли, их выело из головы, как кислотой. Зато мерцали причудливые тени и краски настоящего космоса. Жизнь и смерть, переплетались между собой, как тьма и свет, солнце и луна, и рождали вместе, что-то новое. Новую Вселенную. Антарес.
- Азаг, — выдохнула она, не понимая, даже значения слова.
Он ухмыльнулся, осторожно сжимая её шею, наслаждаясь, как учащается пульс. Дрожь пробежала от головы до кончиков пальцев, и тогда пробудился ужас. Она открыла глаза и сделала шаг, но Азаг не дал ей даже сдвинуться с места, а пальцы продолжали сжиматься в мёртвой хватке. Бежать не получалось. Тело отказывалось слушаться и полностью подчинялось ему. Его глаза вновь заволокло пеленой черноты, а скулы заострились.
- Она вспомнила меня, — умилился мужчина, слегка согнув голову вправо. В один миг из красивого, магнетизирующего человека, он обернулся тьмой. Той самой, что преследовала её на улицах города, что стояла рядом при последнем вздохе. Существо смотрело, а последние оттенки человечности в зрачках, растворились в наступившей ночи. – Моя любовь, что томиться в тебе. В твоем бренном теле, — с отвращением продолжал Азаг. – Ничего личного, Мария, — погладил он её по щеке. – Она забыла о своих обязанностях и должна вернуться. В следующее мгновение голубизна её зрачков уступила чёрному дыму.
Дым рассеялся, так же быстро, как и пришёл. Быстро и шумно ушёл под землю, оставив после себя хаос и Марию. Она стояла посередине зала пошатываясь. Раны её затянулись, волосы прикрывали плечи и грудь, слегка сверкая, будто скрывая в себе невидимые звезды. Мими выпрямилась, как после чьего-то приказа, боясь шевелиться. Словно кукла, сделанная из фарфора, бледная, и двумя чёрными дырами космоса, вместо светлой бирюзы.
- Что случилось? – ошарашенно крикнул Скай.
Кэлли нахмурилась, тихо шагая по кусочкам камней на полу, но шорох всё равно уходил под потолок, и никак не мог отвлечь Мими.
- Она даже не видит нас, — отчеканила Арья прищуриваясь.
Рани со злобой встряхнул Делаю. Та опрокинула голову и захохотала.
- Теперь с ней можно сделать всё, что пожелаешь. Тьма постаралась на славу.
- Ты контролируешь тьму. Как?
- Все во лишь пару заклинаний на крови и несколько ненужных душ.
Кэли ахнула, оглядывая знакомые лица стражников. Все они, как один, стояли, не двигаясь, ожидая приказа, разглядывая пустоту. Ни один мускул, ни одна клеточка лица не шевелилась, а глаза стеклянные. Смотришь в них, и кроме себя, не видишь ничего. Жизнь в них давно померкла и уступила место жестокости. Рани, не сдерживая ярости, приподнял рукава кофты Делаи и отшатнулся. Сплошные порезы на венах, уходящие под одежду, дальше и дальше, покрытые слоем грязи и пульсирующего дыма. Эта чернота, словно живая, струилась по воспалённым венам, вместо крови, и расходилась по коже, как болезнь.
- Ты отдала свою душу, — прошептал Хантер.
Он ткнул ногой в спину Фиби, как что-то противное, и отошел. Она, как червяк поползла по полу, натыкаясь ногами на разбитые стекла, что со звуком впивались в кожу, оставаясь внутри. Девушка с безразличием подползла к Делае, падая в её ногах.
- Ты же никогда не была такой Аделаида, — покачал головой Рани, опустив руки от усталости. – Оглянись, сколько смертей. Этого ты желала?
Делая, стояла чуть поодаль, совсем одна, окруженная не просто погибшими людьми. Они все вокруг мертвы. Бездушные, жестокие существа. Она убила их всех. Убила, потому что умерла от любви. Чернота, уже так давно впилась в душу, что стала единственным, преданным другом. Другом, который понимал, избавлял от боли и ненужных людей вокруг. В воздухе стоял смрад и запах крови, вперемежку с пылью разрушенных кирпичей, лестниц, стен. Время замедлило свой ход. Она вдыхала пропитанный одиночеством воздух, не ощущая ни капли свободы или жизненных сил. Пустота. Она вокруг. Она впиталась во все трещины разрушенного дома, в сгнившую почву, и разрушающие части её собственного тела.
- Нет, — она всхлипнула. На секунду показалось, что вернулись эмоции. Раскаянье отразилось на грязном, белом лице. – Я хотела, чтобы меня любили, — плакала девушка.
- Мы ещё можем всё исправить, — кивнул Рани, незаметно приближаясь.
Друзья замерли, боясь пошевелиться. Он сделал пару опасных шагов её сторону. Девушка занервничала, начиная беспокойно теребить пряди волос.
- Меня никогда не простят за то, что я сделала.
Она закачала головой, утопая в слезах, что впитывались в кровавые рукава.
- Мы что-нибудь придумаем, обещаю. Всё это нужно прекратить, — уверил молодой мужчина, чувствуя, как капельки пота падают на глаза, и волосы прилипают к нему. Всё, чего он хотел, — это успокоить обезумевшую подругу детства, и закончить страдания Марии.
- Прекратить, — прошептала она кивая.
- Да, — медленно повторил Киаран.
Делая, бросила взгляд на всё так же стоящую в зале Марию. Её безупречность ослепляла. Ненависть заглушила остатки совести и голоса рассудка. Не помня больше ничего и не осознавая, что происходит, она резким движением вытащила нож из ботинка. Его лезвие сверкнуло в наступающей темноте. Хантер и Рани кинулись к ней. Девушка развернула Марию к себе за острое плечо и вонзила нож. Хлынула кровь, но Мими даже не вскрикнула, находясь под чарами тьмы.
— Это тебе за мою любовь, — прошептала ей в лицо Аделаида.
Тело Марии начало оседать, ноги подкашиваться, дыхание замедлилось. Холодность окутала тело, руки вспотели. Кровь хлынула изо рта, не давая вдохнуть, и пришел сон. Она вновь услышала стрелки часов. Они с грохотом ударяли по циферблату, с каждой секундой, всё медленнее и медленнее, как её собственное сердце. И когда оставался последний, сладостный вздох перед смертью, пелена вдруг спала. Предстало удивленное, белое как мел, лицо Аделаиды. Её руки держали ладони Марии. Холодность передавалась ей от кончиков пальцев, проникая в сознание. Опустив усталый взгляд, Мими ужаснулась, замечая, что лезвие ножа вошло в живот Делае, и кровь на одежде, чужая.
- Никто его не будет любить так же сильно, как я, — прошептала она, захлёбываясь бордовой жидкостью. Слёзы смешивались с ней в диком танце, капая на грудь.
- Прости, — зашептала в ответ Мими отпрянув.
Ладони приобрели красный оттенок, а к горлу подбиралась тошнота. Киаран крепко прижал её к себе, зажимая голову на груди.
- Тише, не смотри, — говорит родной голос, но как во сне.
Мария не может его узнать, как и голоса других. Одна только мысль в голове, что она отняла чью-то жизнь сегодня, даже не осознавая этого. Тьма полностью подчинила рассудок и растворилась, будто и не существовала. Ушёл страх, что душил уже много лет. – Всё будет хорошо.
Она беспорядочно качала головой, дав выход слезам и эмоциям. Ноги отказались слушать, и она рухнула на пол, вместе с Рани, что держал её в руках, так бережно, как некий дар. Она утонула в его огромных, как океан объятиях, зарываясь носом в шею.
- Всё будет хорошо. Всё кончено.