Зараженный город

ㅤТиканье обратного отсчёта звучало громче любых взрывов. Оно отдавалось в висках пульсирующей болью, вбивая в сознание один-единственный факт: мир заканчивается через пятьдесят семь минут.

— Внутрь? — с ужасом прошептала Саманта, её обычно каменное лицо исказил спазм отвращения и страха. — Но это верная смерть! Там же чистейший концентрат!

— Я сделаю это, — тихо, но чётко сказала Соки. Она не смотрела на отца. Её взгляд был прикован к пульсирующему багровому оку реактора, к тому месту, где, по словам Есении, должен был находиться сервисный шлюз. В её голосе не было бравады, лишь холодная, взрослая решимость.

— Нет! — крик Дэниса вырвался из самой глубины его существа, из того тёмного уголка души, где живёт животный, инстинктивный ужас потерять одну из своих дочерей. Это был не протест командира, это был рёв раненого зверя-отца. — Я не позволю! Я сам!

ㅤОн сделал шаг к дочери, его тело, измождённое боем, вдруг наполнилось адреналиновой силой отчаяния. Он уже видел это — он, а не она, вскрывает шлюз, он бросает ампулу в кипящую багровую жижу и принимает на себя смертоносный выброс. Это был его долг. Его искупление.

— Нет, папа, — Соки обернулась, и в её глазах он увидел не ребёнка, которого потерял, а того сильного, несломленного охотника, которым она стала без него. — Ты нужен здесь, чтобы командовать. Чтобы защищать маму. А я... я должна это сделать. Это моя кровь. Мой долг. Моя война.

ㅤОна почти выхватила из ослабевших пальцев Люси ампулу с прозрачной жидкостью — вирусом-убийцей, созданным на её собственной крови. Хрупкая стеклянная колба, внутри которой теперь была заключена судьба всего человечества.

— Я пойду с ней, — шагнула вперёд Люси, её пальцы снова зависли над клавиатурой портативного терминала, подсоединённого к реактору кабелем. — Я знаю, куда именно вводить. Система впрыска высокого давления... нужно точно рассчитать точку инъекции. И... я не оставлю её одну.

ㅤДэнис хотел возражать, кричать, протестовать. Его разум метался, ища любое другое решение, любой возможный выход. Но он видел их лица. Решимость. Принятие. Любовь, которая была сильнее страха. Он увидел свою дочь, готовую шагнуть в пекло, чтобы спасти мир, который едва успела узнать. Что-то огромное и тяжёлое разорвалось у него в груди, сдавило горло. Он мог только молча кивнуть, сжав кулаки так, что ногти впились в ладони, проступая каплями крови сквозь перчатки.

— Люцифер! Джейсон! — прокричал он, и в его голосе была вся накопленная за жизнь боль, ярость и беспомощность. — Нам нужно обеспечить им путь! Последний бой! Последний патрон! Всё, что есть!

ㅤОхотники, израненные, почти без патронов, истекающие кровью, обменялись взглядами. Кивнули. Встали. Не было нужды в словах. Только в действии.

— Зачищаем путь, — прохрипел Люцифер, снимая с пояса последнюю гранату. Его белоснежный плащ был испещрён дырами и пятнами гари, но он всё ещё стоял не сгибаясь. — Удачи вам там, внутри, девочки.

ㅤОбратный отсчёт неумолимо продолжал тикать.
ㅤ56:18... 56:17...

ㅤЛюси метнулась к контрольной панели у основания реактора, отыскивая сервисный порт. Соки, пригнувшись, бросилась за ней, сжимая в руке ампулу. Группа прикрытия открыла шквальный огонь, отчаянно пытаясь прижать к землю охранников, которые, словно чувствуя угрозу, усилили натиск.

ㅤИменно в этот момент в ухе Дэниса раздался её голос. Голос Есении. Тихий, едва слышный, будто её губы касались микрофона, но на удивление ясный, лишённый всякой боли. В нём была лишь бездна нежности и бесконечная печаль.

— Дэнис... останови её.

ㅤОн замер на мгновение, уверенный, что ослышался, что это голос измождения. 

— Что? Есения, мы... мы всё делаем, как ты сказала. Сервисный шлюз...

— Нет, — её голос был непререкаем. — Не Соки. Это не её путь. И не твой.

ㅤОн обернулся, как будто мог увидеть её сквозь стены и расстояние. Его дочь была уже на полпути к цели, прикрываемая огнём Люси и отчаянными атаками охотников.

— Но ты же сказала! Её ДНК... её кровь... — он пытался понять, его мозг отказывался воспринимать новый поворот.

— Её кровь была нужна, чтобы создать ключ, — прозвучало в его ухе. — Но повернуть его... Дэнис, посмотри на меня. По-настоящему посмотри.

ㅤИ он посмотрел. Не физически, а тем внутренним зрением, которое всегда связывало их. И сквозь боль, сквозь грохот боя, сквозь свист пуль он увидел. Увидел её, прикованную к креслу в далёком бункере, её истощённое тело, её лицо, залитое слезами, но озарённое странным, почти святым светом. Увидел прозрение, окончательное и ясное, пронзившее её сознание, как молния.

ㅤПророчество.

— Антидот... это не жидкость, — голос Есении приобрёл металлические, механические нотки, будто она читала с невидимого свитка. — Это газ. Высоколетящий аэрозоль. Он должен быть распылён прямо в ядро инкубатора, в эпицентр. Тот, кто это сделает... подвергнется прямому воздействию выброса... чистейшего, концентрированного патогена. Тот, кто вдохнёт его первым... Тот, чья кровь... чья душа... станет последним барьером.

ㅤЛедяная волна прокатилась по спине Дэниса. Он понял. Понял всё.

— Нет, — простонал он. — Нет, Есения...

— Это должен сделать ты, — её голос дрогнул, в нём впервые прорвалась мука. — Но выжить... должна я.

ㅤОн застыл, парализованный. Его вина за все эти годы, за то, что неосознанно работал на Адалинду, за то, что не нашёл их раньше, за то, что поставил дочь под удар — всё это сконцентрировалось в одном порыве. Он, хромая, сделал шаг вперёд, к реактору, чувствуя тяжесть этого выбора, этого искупления. Он был готов. Он должен был это сделать.

— Но я должна их спасти, — голос Есении снова стал твёрдым. — Наших дочерей. Их будущее. Тебя. Теперь моя очередь.

— Есения, я не позволю... — начал он, но его слова утонули в рёве боя.

— Я люблю тебя, Дэнис. Найди нас.

ㅤСвязь оборвалась. И в тот же миг где-то в глубинах комплекса, в бронированном бункере, Есения совершилa последнее усилие. Её сознание, усиленное и искажённое «Очищением», прорвало последние барьеры. Она не просто предсказала будущее — она выбрала его. И приказала миру подчиниться.

ㅤДэнис стоял, не в силах пошевелиться, чувствуя, как её воля, её прощание окутывают его, словно плащом. Он видел, как Соки и Люси почти добрались до заветной панели. Видел, как Люцифер, истекая кровью, отбрасывает очередного охранника. Видел, как цифры отсчёта сменяют друг друга: 55:01... 55:00...

ㅤИ тогда он увидел её.

ㅤИз гермодвери рядом с реактором вышла Адалинда. Не голограмма, не изображение на экране. Она сама. В её руках был изящный, но смертоносный пистолет. Её лицо, наконец, выражало эмоцию — ледяную, безразличную ярость. Она поняла их план. И она вышла, чтобы лично его сорвать.

ㅤЕё пистолет поднялся. Она целилась в Соки. Время для Дэниса замедлилось до ползучей, медовой капли. Он видел, как палец Адалинды плавно давит на спусковой крючок. Видел, как Соки, ничего не подозревая, тянется к панели шлюза. Видел улыбку на губах Адалинды — торжествующую и окончательную.

ㅤИ в этот миг из вентиляционной шахты над самой головой Адалинды, с сорванной решёткой, рухнула тень. Это было стремительно, как падение хищной птицы. Это была Есения.

ㅤОна приземлилась на колени, её движением было неестественная, сногсшибательная грация, дарованная ей тем же кошмаром, что и её противнице. В её руке, сжатой в белом от напряжения кулаке, был тот самый контейнер с антидотом, который Люси перезарядила в портативный газовый инжектор.

ㅤАдалинда отшатнулась, её идеальное равновесие нарушилось на долю секунды. Этого хватило.

— Мама! — крикнула Соки, оборачиваясь, и в её голосе был ужас и надежда.

ㅤЕсения не смотрела на дочь. Её взгляд был прикован к Дэнису. Он застыл в нескольких шагах, его винтовка была опущена, лицо — маска изумления и нарождающегося ужаса.

ㅤОна улыбнулась ему. Той самой улыбкой, которую он помнил с самого начала, с их первой встречи — загадочной, всепонимающей, бесконечно любящей.

— Ты должен был найти нас, — сказала она тихо, и эти слова были предназначены только ему, прорвавшись сквозь грохот сражения. — А я должна была их спасти.

ㅤИ прежде чем он успел среагировать, прежде чем Адалинда смогла выстрелить, Есения рванулась прочь. Но не к выходу. К реактору. К тому самому сервисному шлюзу.

— НЕТ! — закричали хором Дэнис и Адалинда.

ㅤЯрость Адалинды была слепой и всепоглощающей. Она забыла про Соки, про охотников, про всё. Она развернулась и бросилась за Есенией, стреляя ей в спину. Пули ложились рядом, рикошетили от металлических панелей.

ㅤДэнис, ведомый чистейшим инстинктом, с рёвом обрушился на Адалинду. Он не стрелял. Он просто врезался в неё, как таран, сбив с ног, отшвырнув в сторону. Они покатились по полу, сплетясь в безумной, безмолвной борьбе. Он держал её, ценой нечеловеческих усилий, ценой собственной боли, давая Есении те драгоценные секунды, которые ей были нужны.

ㅤЕсения у панели. Её пальцы летали по кнопкам, отыскивая нужную последовательность. Она нашла её. Рукоятка аварийного сброса. Она дёрнула её на себя.

ㅤС шипящим звуком тяжёлой гидравлики открылся круглый люк, и оттуда хлынул ослепляющий багровый свет и волна невыносимого жара. Воздух затрепетал, наполнился зловещим гулом могучей силы, готовой вырваться на свободу.

ㅤЕсения подняла инжектор. Она посмотрела на Дэниса, который, прижимая к полу безумствующую Адалинду, смотрел на неё, и в его глазах была вся вселенная их сломанной, но не сломленной любви.

— Моя очередь, — прошептала она.

ㅤИ шагнула внутрь. Люк захлопнулся.

ㅤНаступила доля секунды оглушительной, невозможной тишины. Даже отсчёт замер.
54:30...

ㅤИ тогда мир взорвался.

ㅤНе огнём, не ударной волной. Светом. Ослепительно-белым, чистым, всесокрушающим светом. Он хлынул из всех щелей реактора, из каждого вентиляционного отверстия, он выжег тени, выжег саму тьму. Он был живым и поющим. Это был не взрыв, это было Очищение.

ㅤДэнис зажмурился, чувствуя, как свет прожигает веки. Он слышал, как Адалинда издала пронзительный, нечеловеческий вопль — не боли, а ярости, отчаяния и крушения всего её великого замысла. Её тело затрепетало под ним, а затем обмякло.

ㅤСвет длился вечность. А может, всего мгновение. Потом он погас так же внезапно, как и появился.

ㅤВ наступившей темноте, разрываемой лишь аварийным освещением и искрами от повреждённого оборудования, раздалось мощное гудение. Система фильтрации, перепрограммированная Люси, сработала. С оглушительным рёвом она начала вытягивать из помещения весь заражённый воздух, весь патоген, теперь уже нейтрализованный и уничтожаемый вирусом-убийцей.

ㅤКогда зрение постепенно вернулось, Дэнис оттолкнул от себя бездыханное тело Адалинды. Её глаза, широко раскрытые, смотрели в пустоту, в них застыло невероятное удивление. На её губах играла странная, застывшая улыбка. Она не вынесла провала. Её разум, её воля сломались в тот миг, когда её творение было обращено против неё самой.

ㅤДэнис поднялся на ноги, не чувствуя боли в раненой ноге, не чувствуя ничего, кроме всепоглощающей пустоты. Он шагнул к реактору.

ㅤИнкубатор был мёртв. Багровое свечение угасло, сменившись тусклым мерцанием умирающей аппаратуры. Металл покрылся инеем, будто только что вынут из жидкого азота.

ㅤИ рядом с ним, у самого сервисного люка, лежала она. Есения. Она была покрыта тончайшей ледяной кружевной коркой, словно сказочная снежная королева, уснувшая вечным сном. Её одежда обледенела, ресницы были белыми от инея. Она не двигалась.

ㅤС криком, в котором смешались её имя и самое страшное отчаяние, Дэнис бросился к ней. Он упал на колени, сдирая перчатки, пытаясь найти пульс на её ледяной шее. Его пальцы онемели от холода.

ㅤИ тогда он почувствовал. Слабый, едва уловимый, похожий на трепет бабочки, стук. Ещё один.

ㅤОна была жива.

ㅤИ на её бледных, потрескавшихся от холода губах застыла улыбка. Та самая. Спокойная. Счастливая. Она сделала это. Она спасла их.

ㅤДэнис прижал её ледяное лицо к своей груди, к своему тёплому, живому сердцу, и зарыдал.