Зараженный город

ㅤСирены Крикмана остались далеко позади, их вой растворился в рокоте двигателя и свисте ветра в оконных стёклах. Дэнис Болетус мчался по шоссе обратно в Ирвин, оставив позади самый страшный выбор в своей жизни. Образ испуганных лиц дочерей в салоне машины, устремляющейся к «Улью», жёг его изнутри. Он нарушил договор. Он не позвонил. Не было ни времени, ни душевных сил на видеозвонок, где ему пришлось бы лгать о том, что всё под контролем.

ㅤЕго мир теперь был разделён на две части: его семья, погребённая в подземном убежище, и эпицентр кошмара, в который он сейчас возвращался. И где-то посередине, разрывая его на части, — чувство долга и леденящий ужас.

ㅤМашина въехала на пустынную парковку университетского госпиталя. Утро только занималось, но здание казалось мёртвым, освещённое лишь аварийными огнями. Воздух у входа в морг был густым и спёртым, пахшим хлоркой и чем-то сладковато-кислым, неуловимо знакомым — запахом разложения и страха.

ㅤОн рванул дверь. Сцена, открывшаяся его глазам, была сюрреалистичной. Три каталки. На одной — бледная, но спокойно спящая Аманда Галахер. На двух других — Брендон Волш и Фокс Баунти. Они не просто были живы. Они... стабилизировались. Цвет кожи, пусть и болезненный, уже не был тем багрово-чёрным пятном. Дыхание было ровным, глубоким. Мониторы, подключённые к ним, показывали стабильные, почти нормальные ритмы.

ㅤА рядом с ними, опёршись о лабораторный стол, стояла Люси Фернандес. Её белый халат был в бурых пятнах, волосы выбились из пучка, тёмные круги под глазами говорили о бессонной ночи. Но в её глазах горел странный, лихорадочный огонь — смесь истощения, триумфа и животного ужаса.

— Фернандес, — его голос прозвучал как скрежет металла, нарушив звенящую тишину морга.

ㅤОна медленно повернула голову, словно выходя из транса. Увидев его, она не удивилась. Лишь слабая, усталая улыбка тронула её губы.

— Болетус. Я начала думать, вы нас бросили.

— Что вы наделали? — он подошёл к ней вплотную, его взгляд упал на валявшиеся на столе пустые шприцы и пробирки с остатками тёмной крови. Его профессиональный взгляд мгновенно сложил пазл. — Это кровь Галахер? Вы... вы влили им её кровь?

— Прямое переливание от донора, без тестирования и обработки, — её голос был нарочито спокойным, почти академичным, но в нём звенела стальная проволока вызова. — Грубейшее нарушение всех протоколов. Да, Дэнис. Именно это я и сделала.

ㅤДэнис отшатнулся, будто от удара. Он посмотрел на Брендона, потом на неё, снова на Брендона. Безумие. Чистейшее безумие.

— Вы с ума сошли? — прошипел он, понижая голос, чтобы не разбудить пациентов. — Вы понимаете, что могли их убить? Вы влили им неочищенный материал, содержащий неизвестный патоген! Вы могли создать ещё больших монстров!

— А что я должна была делать,? — её спокойствие вдруг лопнуло. Она выпрямилась, и в её глазах вспыхнул тот самый огонь, что горел в них в баре. — Ждать, пока ваши коллеги-охотники придумают план? Смотреть, как они умирают у меня на руках? Я — врач! Моя работа — спасать жизни любыми доступными средствами!

— Ваша работа — следовать инструкциям! — парировал он. — Чтобы не усугубить ситуацию! Вы не знаете, что именно в этой крови! Вы могли превратить их в таких же носителей, как она!

— Но я не превратила! — она резко указала на мониторы. — Посмотрите на них! Температура в норме. Кровотечение остановилось. Организм борется. Я дала их иммунной системе инструмент! И он работает!

— Или патоген просто перешёл в латентную стадию! — не сдавался Дэнис. — Вы играете в бога, Фернандес, с материалами, которые не понимаете!

— А вы что делаете? — она язвительно улыбнулась. — Бегаете по городу, прячете семью в бункер, строите из себя супергероя? По крайней мере, я действую! Я не боюсь испачкать руки!

ㅤОни стояли друг напротив друга, два полюса одной катастрофы. Хладнокровный, параноидальный солдат системы и отчаянный, азартный учёный, готовый на всё ради спасения. Воздух между ними трещал от взаимных упрёков и неприязни.

ㅤВ этот момент его личный телефон настойчиво завибрировал. Есения. Видеовызов. Он проигнорировал его утром, и теперь она требовала ответа. Дэнис сжал зубы.

— Мне нужно ответить, — буркнул он, отворачиваясь.

— О, конечно, — язвительно бросила Люси. — Ваша жена соскучилась. Не дай бог, нарушить ваш милый семейный договор.

ㅤОн швырнул на неё свирепый взгляд, но принял вызов. На экране возникло лицо Есении. Оно было бледным, глаза — заплаканными и полными ужаса.

— Дэн! Где ты? Почему не звонил? Мы в этом... этом подвале! Здесь темно и пахнет плесенью! Келли плачет! Что происходит?

— Сью, всё в порядке, — он попытался сделать голос спокойным, но он дрожал от недавней перепалки. — Я в университете. Всё под контролем.

— Не ври мне! Я слышала сирены! По рации, что ты оставил, слышны переговоры! В городе хаос! Говорят о карантине!

ㅤВ этот момент в кадр решительно вошла Люси. Она подошла вплотную к Дэнису, наклонилась к экрану его телефона и сладко улыбнулась.

— О, не волнуйтесь, миссис Болетус, — её голос стал нарочито бархатным, ядовито-заботливым. — С вашим мужем всё в порядке. Он здесь, со мной. Мы... работаем вместе. Очень плотно.

ㅤОна многозначительно положила руку Дэнису на плечо. Он вздрогнул и попытался отстраниться, но было поздно.

ㅤЛицо Есении на экране исказилось от шока, а затем от чистой, беспримесной ярости. Все её страхи, вся неуверенность, всё напряжение последних дней нашли себе выход в этом образе — другой женщины, стоящей рядом с её мужем в неурочный час.

— Работаете? — её голос превратился в ледяной шёпот. — Это та самая «коллега»? Та самая, ради которой ты мчишься по ночам на другой конец штата? И вы теперь «работаете» в морге? У трупов? Ты совсем спятил, Дэнис?!

— Сью, нет, это не так... — попытался он выкрикнуть, но Люси, с наслаждением наблюдая за разворачивающимся спектаклем, перебила.

— О, мы тут очень сблизились за эти часы, миссис Болетус. Ваш муж такой... целеустремлённый. Он многого от меня требует.

— Замолчи! — рявкнул на неё Дэнис, с силой сбрасывая её руку.

— Я тебе сейчас не верю! Ни единому слову! — закричала Есения, и её крик исказился из-за плохой связи. — Ты обещал! Ты солгал! Ты... ты...

ㅤСвязь внезапно прервалась. На экране зависло последнее искажённое яростью изображение её лица, а затем погасло. Дэнис замер, сжимая телефон в белой от напряжения руке. Он медленно повернулся к Люси. В его глазах стояла такая немая ярость, что она невольно отступила на шаг, на мгновение потеряв свою вызывающую уверенность.

— Вы... вы сумасшедшая стерва, — прошипел он с тихой, свистящей ненавистью. — Вы знаете, через что она сейчас проходит? Что они все сейчас проходят? И вы устраиваете свои дешёвые провокации?

ㅤЛюси оправилась от его взгляда. Она снова выпрямилась, её губы сложились в презрительную усмешку, но в глазах читалось смутное понимание, что она зашла слишком далеко.

— Она и так бы вам устроила сцену, — пожала она плечами, делая вид, что это не имеет значения. — Я просто ускорила процесс. Теперь вы можете сосредоточиться на работе, а не на семейной терапии по видеосвязи.

ㅤДэнис не ответил. Он просто смотрел на неё, и в этой тишине было страшнее, чем в любом крике. Он повернулся спиной, давая понять, что разговор окончен. Ему нужно было проверить данные, осмотреть пациентов, понять масштаб её безумия. Он подошёл к Аманде. Она всё так же лежала неподвижно. Слишком неподвижно. Её знаменитый румянец, тот самый, что был и у Брендона с Фоксом, казалось, поблёк. Он нахмурился.

— Когда вы в последний раз проверяли её витальные признаки?

— Полчаса назад, — ответила Люси, всё ещё защищаясь. — Всё было стабильно. Холод сдерживает активность патогена.

ㅤДэнис приложил пальцы к её шее. Кожа была холодной. Слишком холодной даже для морга. Пульс... Он не чувствовал пульса. Он надавил сильнее, прислушиваясь, затем схватил фонендоскоп со стола и приложил его к её груди. Тишина.

— Фернандес, — его голос стал пугающе ровным. — Подойдите сюда.

ㅤТа, почуяв неладное, подбежала. Она сама проверила пульс, надела стетоскоп. Её лицо постепенно стало белым, как её халат.

— Нет... не может быть... — прошептала она. — Она была стабильна! Показатели были в норме!

— Какие показатели? — резко спросил Дэнис, указывая на отключённые от неё мониторы. — Вы её отключили?

— Я... я была сосредоточена на них! — она показала на Брендона и Фокса. — Ей было лучше!

ㅤДэнис резким движением откинул одеяло. Тело Аманды Галахер лежало в неестественной позе. А затем его взгляд упал на её лицо. Тот самый «здоровый» румянец полностью исчез. Её кожа была белой. Абсолютно белой, как мел, как чистый лист бумаги. Ни кровоподтёков, ни пятен, ни малейшего намёка на жизнь. Смертельная, идеальная бледность.

— Она не «выздоровела», Фернандес, — ледяным тоном произнёс Дэнис. — Она была жива, пока патоген был активен. Он был её жизнью. А ваше «лечение»... — он показал на Брендона и Фокса, — ...забрало у неё последнее. Вы убили её, пытаясь спасти их. Вы не дали им антитела. Вы дали им... то, что поддерживало в ней жизнь. Сам патоген. В новой форме.

ㅤЛюси молча смотрела на мёртвое, побелевшее лицо Аманды. Вся её самоуверенность, вся её бравада испарились, оставив лишь пустоту и всепоглощающий, леденящий душу ужас. Её эксперимент не был спасением. Он был обменом. Жизни Аманды на жизнь этих двоих. И что теперь сидело в них? Что она на самом деле в них влила?

ㅤОна отшатнулась от каталки, зажав рот рукой. Её взгляд встретился с взглядом Дэниса. В его глазах уже не было гнева. Там было нечто худшее — холодное, безжалостное понимание. Понимание того, что она не просто совершила ошибку. Она, возможно, выпустила на волю нечто совершенно новое и неизвестное. И они оба теперь были по уши в этой трясине, из которой не было выхода.

ㅤМорг снова погрузился в тишину. Но теперь это была тишина склепа. Тишина после приговора. И в ней слышалось лишь ровное, слишком ровное дыхание двух людей, чьи жизни были куплены ценой смерти.