Зараженный город

ㅤМашина Дэниса Болетуса летела по почти пустынному шоссе, разрезая своим носом предрассветную мглу. В ушах еще стоял голос Есении: «Звони!». Он сжал руль так, что костяшки пальцев побелели. Этот договор, эта отчаянная попытка жены ухватиться за иллюзию контроля, был теперь его единственной нитью, связывающей с миром, который еще пару дней назад казался нормальным. Он уже мысленно готовился к первому звонку, подбирал слова, которые не звучали бы как предсмертный хрип.

ㅤМысли прервал навязчивый, вибрирующий гул в кармане куртки. Не личный телефон, а служебный, шифрованный. На дисплее горел неизвестный номер, но с пометкой системы как «приоритетный». Сердце Дэниса ушло в пятки. Звонки на этот номер в такое время никогда не сулили ничего хорошего.

— Болетус, — бросил он в трубку, активируя громкую связь.

— Болетус, это Манчестер, — голос охотницы был жёстким, как сталь, и обезличенным, но под этой сталью чувствовалось напряжение сверх провода, готового лопнуть. — Ты за рулём? Сядь, если нет.

— Говори, Саманта.

— Эпицентр сместился. Он теперь у тебя дома. В Крикмане.

ㅤДэнис почувствовал, как кровь стынет в жилах. Он уже знал это от Соки, но услышать от Манчестер — значит, получить официальное подтверждение. Апокалипсис пришёл в его город.

— Школа. Старшая школа, — продолжила Саманта, не дожидаясь его ответа. — Неизвестный, вероятно, тот самый парень, о котором говорила твоя дочь, подсунул ребятам на площадке безалкогольное пиво. «Энергетик» был прикрытием. Шестеро парней нашли час назад. У них... Болетус, они полностью обескровлены. Высохшие мумии. Ещё трое в коме в местной больнице, у них кровотечения из всех слизистых. Врачи бессильны, просто сдерживают агонию.

ㅤДэнис закрыл глаза на долю секунды, заставляя себя сохранять концентрацию. Перед глазами встала картина: школьный двор, смеющиеся мальчишки, беззаботность, и среди них — тень, несущая смерть в пластиковой бутылке.

— Подозреваемый? — выдавил он.

— Нашли на заправочной станции на выезде из города. В туалете. Джошуа Ступер. Тот самый, что устроил истерику в баре. Он мёртв. И у него те же симптомы, что и у первых жертв: высокая температура и массивные кровоизлияния. Похоже, он был первым разносчиком здесь, а потом и его настигло.

ㅤМысль работала с бешеной скоростью. Джошуа Ступер. Он был заражён в Ирвине, привёз заразу сюда, стал «нулевым пациентом» для Крикмана и... распространил её дальше. Осознание было горьким и страшным. Угроза была уже не там, в карантинном морге университета. Она здесь. Она дышала тем же воздухом, что и его дочери. Она ходила по их улицам.

ㅤЕго укреплённый дом, его герметичная крепость, — всё это было иллюзией безопасности. Он защищал от внешней угрозы, но не от той, что уже просочилась внутрь, в самое сердце сообщества. Школа. Его Соки могла быть там. Могла взять бутылку, отпить...

— Саманта, я...

— Мы уже выдвигаемся в Крикман, — перебила его охотница. — Буду на месте через сорок минут. Будем координировать с местными властями, пытаться наложить карантин, но черта с два это теперь сработает. Город уже под заражением. Болетус, твоя семья...

— Они следующая цель, — тихо прошептал Дэнис, и это была не паранойя, это была холодная, железная логика. Его работа, его расследование — всё это сделало его семью идеальной мишенью для той неведомой силы, что стояла за всем этим. Или же заражение было настолько тотальным, что не щадило никого, и его близкие были просто в зоне риска, как и все остальные. Неважно. Разница была лишь в деталях.

— Эвакуируй их, Болетус. Немедленно, — голос Саманты наконец приобрёл человеческие нотки — суровую, но искреннюю озабоченность. — У тебя есть убежище. Воспользуйся им.

— Да, — его собственный голос прозвучал чужим. — Благодарю, Манчестер. Будьте осторожны.

ㅤОн бросил телефон на пассажирское сиденье и резко, почти на полном ходу, начал разворачивать машину. Шины взвыли по асфальту. Теперь он мчался не навстречу угрозе, а от неё. Вернее, к тому, что было дороже любой тайны, — к своей семье.

ㅤОдной рукой он снова взял телефон, на этот раз личный. Набрал Есению. Она ответила почти мгновенно, будто не отходила от аппарата.

— Дэн? Что случилось? Ты же только что уехал...

— Слушай меня внимательно и не перебивай, — его тон не допускал возражений. Тон, которого она не слышала годами — тон операции на грани срыва. — Включи теленовости. Местный канал.

ㅤНа другом конце провода наступила тишина, потом послышался щелчок пульта. Через несколько секунд он услышал её сдавленный вздох. Диктор уже вовсю вещал о «трагическом инциденте» в школе и «массовом отравлении», призывая родителей сохранять спокойствие.

— Боже правый... Дэн, это же та школа, где...

— Да, — резко прервал он. — Сью, всё изменилось. Дом больше не безопасен. Я возвращаюсь. У нас есть тридцать минут. Максимум.

— Куда? К маме? Я начну собирать...

— Нет! — его крик прозвучал резче, чем он планировал. Он тут же взял себя в руки. — Ни к маме, ни к друзьям. Никуда, где есть люди. Люди теперь — угроза. Ты всё сделаешь так, как я скажу.

ㅤОн слышал её учащённое, паническое дыхание.

— Хорошо, — прошептала она. — Я слушаю.

— Разбуди девочек. Скажи им собрать только самое необходимое. Документы, тёплые вещи, лекарства, которые принимают регулярно. Ноутбуки, зарядки. Никаких мягких игрушек, ничего лишнего. Ты сама — то же самое. И аптечку из ванной, всю. Трехлитровую банку с водой из-под фильтра и любые нескоропортящиеся продукты, что есть в доме. Консервы, крупы.

— Дэн, что происходит? Куда мы...

— В бункер, Сью, — он выдохнул это слово, и в машине повисла тяжёлая тишина. — Мы едем в «Улей».

ㅤОн давно, годы назад, рассказал ей об «Улье». Сверхсекретном объекте времён Холодной войны, одном из многих, разбросанных по стране. Этот, на глубине в сорок метров под старым сталелитейным заводом на окраине города, был одним из самых современных. Полностью автономный, с генераторами, очисткой воздуха и воды, рассчитанный на многомесячное пребывание группы техников. Он был его последним козырем, его крайним убежищем на случай самого худшего сценария. И этот сценарий наступил.

— Ты... ты серьёзно? — голос Есении дрожал.

— Никогда не был так серьёзен. Собери Тимоти и Тошу. Еду и воду для них. Всё, как мы обсуждали когда-то. Помнишь?

ㅤОбсуждали после бокала вина, как гипотетический абсурд. Она тогда смеялась, называла его параноиком.

— Помню, — теперь в её голосе не было и тени смеха.

— Хорошо. Я уже почти в городе. Будь готова. Встречу у ворот. Никому не звони. Ни-ко-му. Поняла?

— Поняла.

ㅤОн положил трубку. Его мир сузился до размеров салона автомобиля, несущегося по пустынной дороге, и до образа трёх женщин, которые сейчас, в своем тёплом, освещённом доме, в панике собирали вещи, чтобы спрятаться под землю. Он чувствовал вкус железа на языке. Вкус страха и абсолютной ответственности.

ㅤВ морге время потеряло свою привычную упрямую линейность. Оно растягивалось в липкую, бесконечную паузу, затем сжималось в один болезненный, пульсирующий момент. Воздух был насыщен запахом антисептика, крови и страха.

ㅤЛюси Фернандес не двигалась, застыв на стуле, как изваяние. Её взгляд метался между двумя каталками. Брендон Волш и Фокс Баунти. Живые, но балансирующие на самом острие между жизнью и небытием. Вены на их руках горели алым от введённой крови Аманды, словно ядовитые тропические цветы.

ㅤОна совершила это. Грубейшее нарушение всех мыслимых и немыслимых протоколов. Прямое переливание непроверенной крови от донора с неизвестным, чудовищным патогеном в организме. Она была не учёным в этот момент, она была отчаявшимся человеком, который бросил в огонь всё, что было под рукой, пытаясь потушить пламя.

ㅤПрошло двадцать минут. Сорок. Час.

ㅤСначала ничего не происходило. Затем у Брендона возобновился жуткий, трясущий озноб, сменившийся резким скачком температуры. Он застонал, его тело выгнулось на каталке. Люси вскочила, приготовившись к анафилактическому шоку, к мгновенной смерти. Но её взгляд упал на монитор. Давление скакало, пульс зашкаливал, но это была... борьба. Не пассивное угасание, а яростная, жестокая схватка внутри него.

ㅤПотом его вырвало. Масса была тёмной, почти чёрной, с примесью алой крови. Но после этого... после этого его дыхание стало чуть ровнее. Алая струйка из носа, которая не прекращалась всё это время, наконец, иссякла.

ㅤУ Фокса процесс был ещё более драматичным и пугающим. Он впал в коматозное состояние, его жизненные показатели упали до критически низких уровней. Люси уже почти похоронила его, уверенная, что её эксперимент добил его. Но потом, через полтора часа, его пальцы дёрнулись. Затем — веко. На его шее, где проступали те самые багровые, почти чёрные пятна, цвет начал меняться. Из черно-багрового он стал переходить в синюшный, затем в болезненный, болезненно-желтый, как уходящий синяк. Это было... рассасывание.

ㅤОна не верила своим глазам. Она подбежала к нему, схватила фонендоскоп. Его сердце билось. Слабо, нo ритмично. Он больше не бредил. Он был в глубокой коме, но он не умирал.

— Брендон? — обернулась она к другому пациенту.

ㅤТот медленно открыл глаза. Они были остекленевшими от слабости, но в них был свет сознания.

— Фернандес... — его голос был хриплым шёпотом. — Что... что ты со мной сделала?

— Попыталась спасти, — её собственный голос сорвался. Она смочила ему губы водой. — Как ты себя чувствуешь?

— Как будто меня переехал грузовик. Дважды. — он попытался улыбнуться, но это вышло болезненной гримасой. — Но... жар спал. Голова... ясно.

ㅤОн помолчал, прислушиваясь к собственным ощущениям.

— Боль... есть. Но это... нормальная боль. А не та, что была раньше. Та была... изнутри. А эта... как после хорошей драки.

ㅤЛюси отступила на шаг, охваченная не верой, а жутким, леденящим изумлением. Это сработало. Её безумная, отчаянная авантюра... сработала. Кровь Аманды Галахер, этой девушки, которая прошла через ад и вернулась, неся в себе загадочную защиту, подавила болезнь в их организмах.

ㅤОна посмотрела на Аманду. Та спала, её дыхание было ровным и спокойным. Она была ключом. Она была ответом.

ㅤНо что это был за ответ? Какая цена за это спасение? Люси взглянула на пробирки с её кровью. Она только что ввела двум людям неочищенную, сырую плазму, содержащую не только возможные антитела, но и сам патоген, пусть и в ослабленном, подавленном состоянии? Не превратила ли она их теперь в таких же носителей, как Аманда? В ходячих, дышащих инкубаторов страшной болезни?

ㅤЭйфория прошла так же быстро, как и накатила. Её эксперимент удался. Но она не спасла их. Она, возможно, только что купила им время. И превратила их в новую, непредсказуемую переменную в уравнении этой катастрофы.

ㅤОна опустилась на стул, глядя на трёх своих пациентов — выживших, но таких разных. И осознала, что её работа только начинается. Она должна была понять, что именно она сделала. И что это значит для всех них.

ㅤДэнис, не выключая двигатель, выскочил из машины у своих ворот. Есения уже ждала его, закутанная в куртку, с двумя огромными рюкзаками у ног. Её лицо было бледным, но решительным. За стеклом входной двери мелькали испуганные лица дочерей.

— Всё готово? — бросил он, распахивая багажник.

— Да. Соки собрала свои чертежи и ноутбук. Келли — плюшевого динозавра, несмотря на... — голос Есении дрогнул.

— Ничего, — он закинул рюкзаки внутрь. — Тимоти и Тоша?

— Тоша в переноске, на кухне. Он... он чувствует что-то. Шипит на всех. Тимоти возле Тоши, тоже не спокойный. 

ㅤВ этот момент из города, со стороны центра, донёсся отдалённый, но отчётливый звук — сирены. Много сирен. Полиция, скорая. Много. Звук приближающейся бури.

— В машину! Быстро! — скомандовал Дэнис.

ㅤЧерез минуту его внедорожник, теперь уже битком набитый самым дорогим, что у него было, снова нёсся по улицам, но теперь — в сторону промзоны, на окраину. В зеркале заднего вида он видел, как по главной дороге в город влетают несколько тёмных внедорожников на усиленных колёсах. Сёстры Манчестер. Они мчались навстречу хаосу, который уже поглощал Крикман.

ㅤОдни ехали в эпицентр ада. Другие — в кромешную тьму, под землю, в отчаянной попытке от него спастись.

ㅤА в стерильной тишине морга доктор Люси Фернандес сидела, обхватив голову руками, и слушала ровное дыхание трёх спасённых ею пациентов. Она ждала. Ждала, что же она на самом деле породила своим отчаянным экспериментом. И прислушивалась к тишине, которая уже не казалась такой зловещей, но была полной тревожных, неотвеченных вопросов.