Я выбираю любить тебя

Несколько следующих дней проходили приблизительно по той же схеме: Джеймс просыпался, завтракал, работал, ходил на местный рынок за свежими продуктами, ведь он терпеть не мог позавчерашнюю еду. Даже пытался общаться с соседями, но по большей части они шарахались от него, как от чумы. Его знаний тайского было вполне достаточно для поддержания простенького разговора, но что-то не клеилось. И думалось ему, причиной был дом. Вернее, его история. Ну что ж, нет так нет. Единственный человек, охотно идущий на контакт, бабушка на рынке, у которой он часто покупал овощи или лапшу. Она жила на той же улице, и иногда Джеймс помогал ей доносить нехитрые пожитки до дома, за что неизменно получал в благодарность различные домашние вкусности.

Вечера тоже были интересными, ибо призрак, а пока что Джеймс решил называть его именно так, появлялся с каждым днём все раньше и становился все больше. Собственно, на этом изменения не заканчивались. Он все увереннее перемещался по дому, следуя за ним, или просто «сидел» в кресле. И постепенно они привыкли друг к другу. Это не была привязанность хозяина к питомцу или двух людей друг к другу, скорее откровенное желание не быть одному. При чем явно с обеих сторон. Не каждый день с тобой такое происходит, так что немного расхрабрившись, парень даже попытался наладить физический контакт. Чего греха таить, он попытался его потрогать, что было, как оказалось, бесполезнейшим занятием, так как руки проходили насквозь, ничего при этом не ощущая, почти как через дым, с той лишь разницей, что его прозрачный друг ничем не пах.

По прошествии недели такого странного сожительства Джеймс начал задумываться, так что же все–таки такое этот его неожиданный сосед. И если он и правда призрак, то чей? Вариантов, похоже, было три. Что он знал о них? Ничего. Имело ли смысл разузнать? Безусловно! И первый, кто пришёл ему на ум, – агент по недвижимости Кхун Атин. Именно он рассказал ему эту странную историю. Поэтому под прикрытием простого любопытства, а также мрачноватости слухов и сплетен, Джеймс к нему и обратился.

Тут его ждало маленькое разочарование. Мужчина, как выяснилось, еще в день просмотра рассказал почти все, что знал, но пообещал собрать побольше информации. Не Бог весть что, конечно, но и не полный ноль. Плюс–минус даты, имена, профессии.

С этим можно было работать, что Джеймс и сделал. Вооружившись интернетом и своими кое–какими знакомствами в мире IT, он начал копать. Дело шло туго. О семье предпринимателя информация была, но той, что ему могла бы понадобиться и пролить свет на происходящее, мало. Текстильщик не был какой-то очень уж масштабной личностью, хотя и широко известен в своих профессиональных кругах. Парень снова и снова пролистывал слайды с вырезками из старых газет по поводу трагедии и семейными фото. О представителях следующих поколений сведений не в пример больше, но бесполезнее. Информации же о мужчинах, умерших здесь спустя годы, было вообще с гулькин нос. Лишь новостийные заметки да ахи–вздохи вокруг проклятого дома. А дальше тупик. К счастью, Атин все же смог раздобыть еще кое-что. Насколько Джеймс успел понять, он любил все загадочное и непонятное и был счастливым обладателем друга–полицейского. А тот, порывшись по его просьбе в архивных делах, выудил все, что смог, о самоубийствах и пропавшем владельце. Вряд ли это было законно, скорее даже нет, но кто он такой, чтобы учить кого-то правилам и морали? Особенно, если в дело вступает любовь. А то, что этих двоих связывала, на самом деле, отнюдь не дружба, Джеймс понял сразу же, как только увидел их вместе.

– Итак, что мы имеем? – разложив распечатки дел на столе, проговорил он себе под нос. – Трое умерших мужчин, один исчезнувший. И кто-то из них был твоим потенциальным родителем, между прочим. Молчишь? Ну, конечно! Что ты можешь сказать? – тихо возмущался он, смотря на уже ставшее привычным облако в кресле. – Ты бы хоть место обитания сменил, что ли! Хотя постой! Неужели это было твоё любимое кресло? Тогда пардон, не буду мешать, продолжай.

Все, что удалось собрать воедино о жильцах, было каким-то гладким, обтекаемым, без особых подробностей. Короткая и сдержанная информация о человеке: имя, возраст, краткое описание, фото, дата приезда, дата аренды дома, дата смерти, причина смерти, дата закрытия дела. В самих делах, копии которых он изучал, были еще допросы соседей, фотографии работ мужчин и на этом все. Никто особенно не копал дальше, ни полиция, ни приехавшие родственники. Скорее всего, потому что оба случая определены как самоубийство.

Первый же умерший, которого Атин назвал парнем владельца, хотя конкретно эта формулировка официально нигде не фигурировала, происходил из другой вполне обеспеченной семьи Бангкока, тоже из промышленников. Обе семьи дружили, но трагедия развела их в разные стороны. Отец умершего обвинял пропавшего сына друга в убийстве. Однако и тут вердикт полиции был неумолим – по всем признакам и канонам криминалистики также имело место самоубийство.

Получается, что все трое сами себя отправили на тот свет.

– Ладно, – недовольным голосом сказал Джеймс. – Тут ловить пока нечего. В результате самоубийства призраками вроде бы не становятся. Не то, чтобы я был экспертом в данном вопросе, но вся известная мне литература строится на этом предположении, посему пока что будем считать, что это утверждение истинно. Осталась тёмная лошадка – хозяин дома. Эй, сосед! Ты слышишь меня? У тебя, может быть, последняя надежда обрести имя.

В ответ, что понятно, он не услышал ничего. Это иногда чертовски злило.

Плюс ко всему, Джеймс нервничал. Начался январь. Уже скоро, пятнадцатого числа, день рождения Марка. Умом он понимал, что сейчас все по-другому, и нужно принять новую реальность, но сердце, глупое сердце ничего не хотело признавать. Предыдущий день рождения был, наверное, самым счастливым в их жизни. У них было столько планов, желаний и возможностей реализовать их.

Университет вот-вот должен был быть окончен, впереди поиск работы для Марка, новое жилье и переезд, подготовка к поездке в Таиланд. Список только пополнялся. Самое главное – Джеймс собирался сделать любимому предложение, планируя свадьбу в их четвертую годовщину. И хоть ждать было еще долго, почти год, предвкушение только радовало его, ведь он хотел сделать этот день незабываемым, в идеальном месте с самым правильным человеком в мире. А потом все их планы полетели к черту.

Бангкок, 15 января 2013

Ещё накануне Джеймс распланировал этот день так, чтобы не было свободного времени, никаких пауз, во время которых он мог бы занять свою голову тяжёлыми мыслями, способными разбередить только-только затянувшиеся тонкой корочкой рваные раны в его душе. Если бы он был дома, бабушка потащила бы его в церковь. Это было очень важно для неё, для их семьи. Именно поэтому он решил поехать в храм. За время их отношений Джеймс проникся культурой этой страны, хоть и не так глубоко, как Марк. Сегодня же его гнала внутренняя пустота, требующая заполнения. Вопросы, на которые у него не было ответов.

Совершив поклонение, он долго сидел в тишине храма с закрытыми глазами. Все молитвы, которые он знал, были сказаны, но чудо не произошло, и ответов он не получил, все так же ощущая внутри мерзкое чувство ненужности всего происходящего, тупую ноющую тоску и безысходность. Может, тайским богам не понравились католические молитвы, но разве так уж важно, на каком языке? Важно, ведь, о чем ты просишь. Выйдя из основного здания, Джеймс увидел старого монаха, сидевшего на циновке в тени дерева чуть поодаль и смотрящего прямо на него. Не думая ни о чем, просто следуя внутреннему голосу, Джеймс подошёл к старцу и присел перед ним, склонив голову.

– То, что ты ищешь, рядом в тобой, – тихим, шелестящим голосом через несколько минут сказал монах. – Любовь не рождается и не умирает. Она лишь меняет обличие.

– Что это значит? – удивлённо спросил парень, посмотрев на тёмное сморщенное, как полежалое яблоко, лицо.

– Ты поймёшь, когда твоё сознание будет открытым, – ответил старик и закрыл глаза.

Большего он не скажет, Джеймс понял это и, встав с колен, побрёл к выходу.

Шальная идея пойти выпить в клубе была спонтанной и сначала казалась чем-то вроде спасательного круга. Но сейчас, сидя за барной стойкой, допивая свой очередной коктейль и отшивая третий по счету подкат, он понимал, что, если продолжит, то скорее всего просто напьётся в хлам, и ничем хорошим это, скорее всего, не закончится. Поэтому сделав последний глоток и рассчитавшись, поехал домой к огромному разочарованию клубных шлюх, уже имевших на него виды.

Дома принял душ, переоделся и лёг спать, мечтая лишь об одном – увидеть Марка во сне. Последние две недели он к нему не приходил, совсем.

– Даже соседа сегодня нет, – засыпая, пробормотал он, но был не прав.

Призрак покачивался возле окна, как будто смотрел в него, охраняя дом и сон его хозяина от непрошенных гостей.

Расслабившись и согревшись, Джеймс спал и видел самый приятный сон, какой только можно было бы пожелать в этот день. Первый день рождения Марка, который они отмечали вместе.

Ирвайн, пригород Лос Анджелеса, декабрь 2009

После поцелуя в машине ни Джеймс, ни Марк уже не могли отрицать того, что было между ними. Первое настоящее чувство пришло, как это всегда бывает, внезапно и захватило их полностью. Даже пожелай они что-то скрыть, ничего бы не вышло. Родители Марка поняли практически сразу, что новый друг гораздо больше, чем просто друг. И, поскольку они знали об ориентации сына, приняли их отношения легко, видя сияющие лица обоих.

Осталась семья О'Доннелл. Осознавая размер сюрприза, которых их ждал, парни нервничали. Марк сильнее, и Джеймс изо всех сил старался его успокоить, хотя сам переживал не меньше.

Первой обо всем догадалась, конечно же, Джулия. Она видела, что брат изменился, как будто есть что-то, что он скрывает, нежно и бережно, даже от неё, временами странно улыбаясь самому себе. И, когда он, приехав домой на уикэнд, снова практически полностью провёл его с другом, а, вернувшись поздно вечером, тихо прокрался на кухню, чтобы поесть, его поджидал сюрприз.

– Ты расскажешь мне, что происходит? – послышался голос из темноты, заставив парня подпрыгнуть у холодильника и шёпотом выругаться, чуть не выронив то, что было в руках.

Девушка сидела у острова в темной части, куда совсем не попадал свет из окна, ну а Джеймс, стараясь остаться незамеченным, освещение не включал.

– Что ты хочешь знать? – спросил он, подходя к ней и кладя на столешницу свои трофеи в виде сыра, колбасы и хлеба.

Сделав себе бутерброд в три слоя и откусив едва ли не половину его, Джеймс сидел напротив, жевал и смотрел на сестру. Он понимал, о чем она, но ждал вопросов. Их отношения всегда были открытыми и искренними, и, пожалуй, на ее понимание парень рассчитывал в первую очередь.

– Что происходит между тобой и Марком, Тони? – прямо спросила Джулия.

– Мы встречаемся, – проглотив, ответил Джеймс и замолчал, с глубоким внутренним ужасом ожидая ее реакции.

– Я так и знала! Я знала! Ещё тогда, в кафе, я поняла, что вы никакие не друзья! – воскликнула девушка полушёпотом, вскакивая со стула и вертясь юлой, – ее просто распирало от эмоций, но поднимать шум было нельзя. И Джеймс смог выдохнуть: Джулия не подвела. – Ты... ты... у вас все серьёзно?

– Да, очень. Я люблю его. Ничего такого не планировал и не думал, что человеком, которого смогу полюбить, будет парень, но это так.

Наконец-то он мог выплеснуть это из себя, рассказать, как он счастлив.

– Глупенький, разве кто-то когда-то планирует любовь, – улыбнулась девушка, по-матерински потрепав его по волосам.

Будучи младше на два года, иногда она чувствовала себя старшей сестрой. Особенно в вопросе чувств. Брат всегда казался ей в этом смысле немножечко чурбаном. Решив узнать все в подробностях, Джулия уселась назад на свой стул и, подперев голову ладонями, в лучших традициях девчачьих посиделок продолжила допрос:

– А что Марк? Он тебя любит?

– Да, и это просто невероятно! – вот, опять эта странная улыбка, которую она наблюдала последние несколько недель. Теперь понятно, кто тому виновник. – Он невероятный: нежный, внимательный, красивый. Его губы, руки, волосы... Вижу его и забываю, как дышать. Мне нравится в нем все, абсолютно все. Когда он смотрит на меня, я таю, как мороженное в июле. Когда прикасается, моё тело откликается, как будто знает его всю свою жизнь. Я хочу быть с ним, обнимать его, целовать, я хочу...

– Стоп, стоп, стоп, Тони! – улыбаясь от уха до уха, оборвала его Джулия, выставив вперёд ладони. – Я знаю, что именно ты хочешь, поверь мне. И безумно счастлива за тебя, за вас, но дальше не рассказывай. Чтоб ты был спокоен, мне очень нравится Марк, нам всем нравится. Так что, думаю, и родители, и бабушка примут вас, можешь не сомневаться. А вот я, пожалуй, убью завтра Рио, если он не скажет мне таких же слов, как ты только что сказал о своём парне.

Джеймс понимал, что его немного занесло, но все, что он чувствовал последние месяцы, бурлило в нем и просилось наружу. Они с Марком не отлипали друг от друга, обнимаясь и целуясь везде, где только было можно, но до секса у них дело пока что не дошло. И это понемногу сводило его с ума.

Окрылённый ее поддержкой, он рассказал Тео и был удивлён тому, что тот, как оказалось, так же как Джулия, обо всем догадывался, но не торопил его, справедливо считая, что это личное, и когда друг будет готов, расскажет сам.

Не сказать, что родители и бабушка были шокированы. За эти почти два месяца они привыкли к тому, что их сын проводит с новым другом больше времени, чем со всеми остальными вместе взятыми, включая Тео. Приезжает домой и уезжает в университет тоже с ним. И все же, когда на очередном из семейных ужинов Джеймс, держа Марка за руку под столом и чувствуя, как она нервно вздрагивает, сказал о том, что они встречаются, любят друг друга и хотят быть вместе, семье понадобилось несколько дней, чтобы привыкнуть к этому. Но, в итоге, они тоже приняли их, желая своему ребёнку счастья. 

15 января 2010

Это был первый день рождения, который они собирались отмечать вместе. Как Джеймс ни уговаривал, Марк был твёрд в своём решении: никаких подарков, все, что он хочет – видеть рядом самого важного человека. Он согласился, с одной стороны понимая, что и сам скажет так же в июле, когда праздник будет у него, но с другой ему до жути хотелось сделать любимому что-нибудь приятное, удивить и обрадовать. Поэтому подарок все же будет, и лежит во внутреннем кармане его пиджака, бережно уложенный в конверт с красивым бантом. Это должен быть сюрприз для именинника, приятный, по крайней мере, он очень на это надеялся.

Вот только не этот сюрприз оказался сегодня самым большим. Подъехав к дому Лефевров, Джеймс очень удивился, увидев, как Пьер складывает в багажник чемоданы.

– Bonjour chérie, – поприветствовала его вышедшая из дома Софи и обняла, поцеловав в щеки. – Сын в доме, ждёт тебя.

Она была несколько взбудоражена и постоянно поправляла волосы. Что-то в этом жесте показалось Джеймсу знакомым.

Ну, конечно! Марк делает точно так же, когда волнуется. Но с чего бы Софи волноваться, и куда собирается Пьер?

Войдя внутрь, парень увидел в гостиной того, чья улыбка неизменно выбивала почву у него из–под ног – Марк, Марк, Марк... Иногда он ловил себя на том, что, разговаривая сам с собой, вслух произносит его имя – ему безумно нравилось, как оно звучит. В такие моменты Джулс смеялась над ним и многозначительно крутила пальцем у виска, намекая, что у братишки от любви совсем шестерёнки запутались.

– Джейми! – воскликнуло его зеленоглазое чудо и, подпрыгнув, повисло на шее.

И вот так каждый раз. Даже если они не виделись несколько часов, Марк встречал его, как после долгой разлуки. Обхватив любимого за талию, Джеймс не удержался, и закрутил их, кайфуя от его беззаботного смеха. Через минуту, поставив именинника на землю, он прочесал пальцами ото лба назад его растрепавшиеся кудряшки, обхватил лицо руками и нежно поцеловал в губы.

– С днём рождения, малыш. Я люблю тебя.

– Кхх, – аккуратно кашлянул Пьер, вернувшись с женой в дом, и парни повернулись к ним. – Джеймс, мы уже объяснили Марку ситуацию, но тебе он, видимо, еще не рассказал, – улыбнулся отец, видя, как двое переглянулись. – Обычно мы отмечаем дни рождения в семье, но в это раз случилась накладка: в этом месяце проходит международная конференция по флориографии. Софи подавала заявку на участие в первом блоке, в Филадельфии, но не прошла отбор. И вот только сегодня утром пришло приглашение, но уже во второй в Сан-Диего. Что-то у них изменилось в правилах, и ей предложили выступить с лекцией. Загвоздка в том, что выступать нужно послезавтра, но с учётом дороги и приготовлений выехать нужно сегодня. Простите нас, ребята, но это важное мероприятие, понимаете? Максимум, что успеваем, выпить с вами по бокальчику и сказать пару тостов этому «крохе», – потрепав Марка по голове, закончил Пьер.

В столовой уже был накрыт праздничный стол. Софи обожала лангедокскую* кухню пряную, сытную, богатую вкусами. Конечно, каждый день такие блюда готовить хлопотно, но на праздники она всегда старалась сделать что-то, что напомнило бы о любимом городе: **гарбуре, нежный паштет из утиной печени, свежеиспечённый ***бугнет, вкуснейший козий сыр и домашняя ****фенетра с засахаренными *****фиалками на десерт. Даже бутылочка довольно неплохого Каберне Совиньон пришлась к месту.

(* Лангедок – регион Франции, с 2016 года входящий в состав Окситании. Главный город – Тулуза.

** Garbure — типичное тулузское блюдо. Первоначально созданный горцами, чтобы согреться зимой, это суп представляет собой смесь различных видов мяса и овощей.

*** La bougnette – сделанный из хлеба, яиц и свинины, бугнет — это 400–граммовая булочка ручной работы. После приготовления он выглядит как маленький золотой шарик. Вы можете попробовать бугнет только в регионе Тарн, который славится тем, что специализируется на солёных и свиных блюдах.

**** Фенетра — это традиционный торт, который вы не захотите пропустить. Это аппетитное наслаждение сделано из песочного теста с миндалём, абрикосов и засахаренных лимонов.

***** Фиалка – в Тулузе во многие десерты добавляется фиалковый сироп или засахаренные фиалки. Этот цветок считается символом города.)

Еда была безумно вкусной, вино чуть пьянило, тосты от родителей оказались смешными и остроумными, вот только Джеймс все еще не мог прийти в себя окончательно: сегодня они с Марком впервые будут только вдвоем, без родственников, соседей по комнатам в общаге и друзей, только они. Мысли были такими, что голова начинала кружиться. Очень, очень приятные мысли, те, что приходят к нему вот уже какое-то время.

– Стоп! Угомонись, – урезонил он сам себя, снова пытаясь вникнуть в то, что говорят за столом.

Через час родители уехали. Они не хотели долго добираться в темноте, а на город постепенно опускались сумерки. Проводив их, Марк с Джеймсом вернулись в дом.

– Ой, а свечи задуть! А желание загадать! – воскликнул именинник. – Посиди, я сейчас.

Он быстро сбегал на кухню, принёс свечи и вставил их в торт, поджёг и задумался, закрыв глаза. Через пару секунд раскрыл их и с улыбкой задул огонёк.

– Интересно, что же он загадал? – сам себе задал вопрос Джеймс, но спрашивать не стал.

Съев по куску торта и допив вино, парни быстро убрали со стола и плюхнулись на диван в гостиной. Падение было таким синхронным, что они рассмеялись, посмотрев друг на друга. Через несколько секунд смех утих, а они все так же не отводили глаз. Медленно Марк поднял руку и провёл ею по своей щеке, затем вниз, спускаясь в вырез рубашки. Пальцы проникли под ткань, скользящим движением прошлись по груди и поднялись выше, обхватили шею с противоположной стороны, и так же не спеша заскользили по ней вверх, провели по подбородку и слегка коснулись губ, приоткрывая их. Джеймс, кажется, забыл, как дышать.

– Что ты делаешь, Марк, – тихо спросил он.

– Соблазняю тебя, – прошептал тот в ответ. – Но, наверное, делаю это плохо, раз ты спрашиваешь.

И в этот момент напряжение, целый день сдерживаемое ими, вырвалось наружу, волнами почти осязаемо заполняя комнату. Взяв руку Марка в свою, Джемс прижал ее к своей ширинке, туда, где за последние 15 секунд все стало невероятно твёрдым.

– Разве на «плохо» у меня была бы такая реакция? – сказал он, приподнимая таз и давая возможность своему изнывающему от желания члену упереться в его ладонь. Упереться хоть во что-то. Черт побери, ему это нужно!

Марк сжал пальцы на твёрдой выпуклости, немного подвигав их вверх-вниз, и сдавленный стон, вырвавшийся у того, кого он ласкал, мурашками отозвался на его коже, будоража, как самый мощный афродизиак. Закусив нижнюю губу, он повторил движение рукой. И то, как судорожно дёрнулось тело Джеймса, как запрокинулась его голова, могло означать только одно – ему нравится то, что он делает с ним. Марк чувствовал, что и его собственный член уже давно встал, а сейчас, кажется, самостоятельно выберется из штанов, раз уж хозяин не слышит его мольбы.

Перебравшись на колени к Джеймсу, он обхватил его губы своими. Их ноющие стояки прижались друг к другу в поисках хоть какого-то утешения. Тела, уже не просто прижимались, а тёрлись друг о друга, воспламеняясь все больше. Поцелуй с сумасшедшей скоростью становился жарче. Последние капли самообладания Джеймса готовы были вот-вот испариться.

– Малыш, послушай меня, – обхватив его голову руками и отстранившись, чуть заикаясь от сбивчивого дыхания, сказал он. – Если мы сейчас не остановимся, я не смогу себя контролировать, понимаешь? Я не смогу себя сдержать. Ты действительно этого хочешь? Ты готов?

Марк смотрел на него своими невозможными глазами, в приглушенном свете кажущимися русалочьими, сказочными, колдовскими.

– Я люблю тебя, Джейми, и хочу быть с тобой во всех возможных смыслах. Я загадал именно такое желание. Как думаешь, исполнится?

В этот момент Джеймс был уверен: лет через 70, в конце долгого жизненного пути все, что будет иметь значение, и, что он будет помнить, – этот прохладный январский вечер, слова, сказанные тихим, но полным уверенности голосом, колдовской взгляд и незнакомое до этого момента чувство огромного счастья и волнения из-за того, что другой человек отдаёт ему себя. Полностью, желая этого и бесконечно доверяя.

Их губы снова встретились, и, поднимаясь по лестнице на второй этаж, двое были физически не в состоянии остановить эту сладкую пытку ртов, прервавшись только для того, чтобы стянуть через голову футболку и рубашку. Джинсы снимали быстро в процессе, невпопад дёргая ногами и злясь на дурацкие штанины. Оказавшись, наконец, в нужной комнате, Джеймс чуть подтолкнул Марка, и тот упал на кровать. Его грудь тяжело вздымалась, щеки раскраснелись. Рукой он поправил свой член, кончик которого теперь выглядывал из-за края резинки боксёров. Это движение не было специально продуманным жестом соблазна, скорее ему было просто неудобно, но Джеймсу дико захотелось его отзеркалить. Что он и сделал, точно так же поправив свой и почувствовав невероятное удовлетворение, когда тот, кто смотрел на него, рвано вздохнул. Он знал, что Марк еще девственник, да и сам тоже казановой не был. Весь его имевшийся в наличии сексуальный опыт был с противоположным полом, так что, они оба могли лишь теоретически предполагать, какими будут ощущения. Тут нужно заметить, что поскольку последний месяц его мысли были все более откровенными, а желание сносило крышу, Джеймс сделал то, что, он был в этом уверен, делают все, кто оказался в подобной ситуации, – посмотрел гей–порно и потусовался на форумах. Надо сказать, внимательно посмотрел, сосредоточено. Настолько, что с тех пор его фантазии были не просто размытыми, а вполне себе конкретными. И они сильно, чертовски, мать их, сильно, были похожи на то, что происходило между ними сейчас.

Теория не прошла даром, и в этот момент его осенило – он совершенно не подготовлен. Ни смазки, ни презервативов у него с собой не было. Думая об их первой ночи, Джеймс хотел, чтобы все прошло идеально, то есть максимально приятно для Марка, и надо же какой прокол. Ладно, без резинок можно обойтись, но смазка нужна.

Это же впервые, и все пишут, что ощущения будут болезненными. Уловив заминку, Марк встревожено посмотрел на него. В его взгляде было то, чего там быть не должно, не сегодня, не с ним – страх.

– Нет, нет, малыш, не думай, я хочу, очень хочу тебя, вот только...Для тебя это первый раз, нам нужна смазка, но я ничего с собой не взял, – мягко успокоил Джеймс уже начавшего нервничать парня, погладив его по щеке. – Может, у тебя есть какое-то масло или крем?

Тот покраснел, кажется, еще сильнее, потянулся к прикроватной тумбочке и достал из выдвижного ящика флакончик с нужным содержимым и упаковку презервативов.

– Ты... – удивился парень. - Получается, Марк тоже думал об этом, так же, как и он.

– Я уже давно мечтал о нас. Практически с самого первого дня. Просто... хотел, чтобы этот раз был особенным.

– Будет особенным, – задыхаясь от нахлынувших эмоций, сказал Джеймс. – Не может быть другим.

Он мягко направил его и уложил на спину, лёг рядом и провёл ладонью по шее, спустился к ключице, грудным мышцам, крепкому прокачанному прессу. Кожа под пальцами была упругой, бархатистой. Наклонившись, Джеймс скользнул по ней языком. Как же долго он этого хотел – почувствовать Марка на вкус, впитать в себя его запах. Боже! Это непередаваемо: смесь лёгкой естественной терпкости с тонкими цветочными нотками и сладкой ванилью его любимого геля для душа.

– Если бы я мог, то съел бы тебя, такой ты вкусный, – прошептал он.

Поцелуй перестал быть нежным. Обоюдное и больше не скрываемое желание сделало его страстным, требовательным. Спускаясь губами вниз, Джеймс пытался хоть немного сбавлять обороты по скорости, помня, что сегодня во всех смыслах день Марка, и он хотел сделать его волшебным.

Изучая любимое тело, губы наткнулись на маленький твёрдый бугорок, обхватили его и мягко втянули в рот. Это было первым открытием – мужские соски такие же чувствительные, как женские, ведь Марк судорожно вдохнул и выгнулся, прижимая рукой его голову к своей груди. Второй сосок атаковали пальцы, пощипывая и перекатывая его между ними. Судя по реакции, это было не менее приятно. Пройдясь по каждому языком, Джеймс продолжил своё исследование.

Скользнул ртом, целуя и облизывая, по животу и улыбаясь от того, как каждый раз непроизвольно напрягаются мышцы от прикосновения его губ. А далее по стону парня и текстильной резинке, которой коснулись его губы, понял — вот оно, все самое интересное на его пути.

Приподнявшись, Джеймс зацепил пальцами край боксёров и стянул их с Марка. Приличного размера член с крупной головкой, уже поблёскивающей влагой, вырвался на свободу, чуть подрагивая от нетерпения. Чтобы снять свои, ему пришлось встать с кровати. И когда, спустив их вниз, он выровнялся и увидел глаза своего любимого, прикованные к его стояку, всем своим видом недвусмысленно заявляющему, насколько сильно он готов и рвался в бой, Джеймсу пришлось на несколько секунд зажмуриться, чтобы прогнать картинки из своей головы. Иначе все закончится, не успев толком начаться.

– Он такой большой, – прошептал Марк, все еще не отводя взгляда.

– Ты боишься? Если передумал, скажи сейчас. Это будет нелегко, но я... мне понадобится пара минут и холодный душ.

– Нет, я хочу этого, – замотал тот головой.

Мысленно выдохнув, Джеймс лёг рядом с ним, но в этот раз успел лишь поцеловать. Марк мягко надавил ладонями ему на грудь и перевернул, оказавшись сверху.

– Теперь я хочу сделать тебе приятно, – сказал он, проведя языком по мышцам на его груди.

Святые угодники! К такому он не был готов. Этот рот испытывал его на прочность, сокрушал, ломал все границы в сознании, заставлял умолять сделать так еще и еще. Разве он знал, что от короткого, но вполне ощутимого прикуса сосков, тело прошьёт как зарядом тока, а влажное скольжение языка по рёбрам будет не щекотным, а безумно эротичным. Не выдержав, Джеймс закрыл глаза, позволяя ощущениям уносить себя, но вскорости быстро их открыл, почувствовав, как его член обхватила рука, не его. Марк провёл кулаком по всей длине и лизнул головку, пробуя на вкус уже вовсю вытекающий предъэякулянт, при этом беззастенчиво не сводя с него загадочных глаз. Картинка была завораживающей, и не знай он, что его парень в этом абсолютный новичок, подумал бы, что тот его намеренно мучает.

– Я никогда этого не делал, но видел на видео, – тихо сказал Марк. – Надеюсь, у меня хорошо получится.

И плотно обхватил губами головку, втянув ее в рот. Вытащил, чуть расслабив губы, и снова повторил, но уже заглатывая глубже, языком при этом плотно прижимаясь к стволу.

Получится?! Надеюсь?! О чем он, черт побери?! Марк тоже смотрел порно?!

Это открытие заводило ничем не хуже самого порно. И если он думал, что не справится, то был чертовски не прав. Джеймсу казалось, что его мозги вот-вот вытекут через член, настолько густым, насыщенным и острым было то, что испытывал. Ни один из минетов в его жизни, хоть их было не так уж и много, не мог сравниться с этим. Убогое жалкое подобие. Сейчас же он был почти на грани и сорвался бы, но Марк, заглотнув член слишком глубоко, закашлялся, чем вернул Джеймса на землю.

Нет, он хотел все сделать по-другому. Взяв лицо парня за подбородок, легонько потянул его на себя, целуя губы и проникая языком в рот, ощущая свой вкус и заводясь от этого еще сильнее.

– Твоё желание, малыш. Позволь мне его исполнить.

Видя, как широко раскрылись зелёные глаза, и ощущая сумасшедший стук его сердца напротив своего, Джеймс опять поменялся с ним местами, но в этот раз протянул руку за смазкой. Расположившись между согнутых в коленях ног Марка, открыл флакон и выдавил немного жидкости себе на ладонь. Второй он обхватил его член и растёр естественную вытекающую смазку по головке, намеренно проводя пальцем по уздечке и наслаждаясь тем, как тот кусает губы от удовольствия. До сегодняшнего дня Джеймс лишь в фантазиях представлял себе, как он сосёт Марку или дрочит ему. Сейчас же он был на сто процентов уверен, фантазия не идёт ни в какое сравнение с тем, как это ощущается в реальности – правильно, как будто только так и может быть.

– Я буду постепенно входить в тебя пальцами, чтобы расширить. Если сделаю что-то не то, ты должен мне сказать, хорошо?

В ответ Марк лишь кивнул – медленная ласка рукой его члена лишила дара речи.

Вот она, его долгожданная цель. Джеймс смотрел на колечко мышц и понимал, что нет, его ничего не смущает. Наоборот, он хочет туда, почувствовать Марка изнутри, узнать, какой он, что ему нравится, как сделать так, чтобы он потерялся от невыносимого кайфа и кричал от наслаждения. Всего этого ему хочется и не с кем-нибудь, а только с ним.

Он провёл скользкими пальцами по упругому кольцу, массируя и слегка нажимая, при этом смотря на любимого, улавливая его эмоции. Один палец проскользнул внутрь наполовину, и Марк ахнул. Джеймс вытащил его и вставил снова, но уже полностью, в этот раз услышав сдавленный стон.

Это невероятное, офигенное ощущение – быть в нем. Оно стоило всех долбаных дней ожидания. По аккомпанемент своего гулко стучащего сердца, продолжая ласкать член парня рукой, Джеймс продолжал ласку, через несколько секунд ввёл в его дырочку уже два пальца и попытался их повернуть и раздвинуть. Марк застонал громче и закусил губу. Искушение. Чистое, мать его искушение. Просто невозможно удержаться! Двигая рукой вперёд-назад и растягивая горячую плоть, Джеймс боролся сам с собой, безумно хотя большего, в то же время понимая, что спешить нельзя.

Когда пальцы легко скользили туда–обратно, он вытащил их, достал из коробки презерватив и, разорвав упаковку зубами, раскатал его на своём члене. Сейчас тонкий слой латекса был его единственным верным союзником, позволяя продлить удовольствие хотя бы немного. Приставив головку к разработанной им дырочке, Джеймс немного надавил, раскрывая ее.

– Марк, я вхожу. Расслабься и дыши. Если будет больно, попроси и я остановлюсь, – сказал он, искренне надеясь, что сможет.

Головка прошла первое кольцо мышц, и Джеймс чуть не задохнулся от ощущений: это было горячо, мать его, безумно горячо и чертовски туго..

– Больно? – спросил он сквозь сжатые зубы, останавливаясь.

– Немного, – простонал Марк. – Только, пожалуйста, не останавливайся!

Разве нашёлся бы хоть один мужчина в мире, способный удержаться после таких слов? Не спеша, делая плавные поступательные движения, Джеймс входил глубже, смотря на то, что открывалось его взору, и наслаждаясь увиденным. Тем, как его член с каждым толчком все дальше проникал в эту сладкую задницу. Тем, как она обхватывала его, не желая выпускать. Наконец войдя полностью, он наклонился над лежащим под ним парнем, опираясь на локти. В этот момент он безумно нуждался в человеке, с которым стал единым целым.

– Теперь ты мой, Марк, а я – твой. Навсегда.

Джеймс целовал его, давая время привыкнуть к ощущениям и своему размеру. Затем, приподнявшись на руках, начал двигаться, раскачиваясь тазом, сначала медленно, постепенно наращивая темп и амплитуду. Через несколько минут толчки стали сильнее и глубже, стоны Марка громче и чаще.

А когда член задел простату, и из его горла вырвался вскрик, самообладание Джеймса почти улетучилось.

– Господи Боже! Это невероятно, малыш!

Стараясь повторить такое же движение, чтобы попадать по нужной точке, Джеймс собрал остатки себя и сосредоточился, насколько мог. По его лицу и груди градом тек пот, пресс, хоть и натренированный, горел. Но все это ерунда, пока мужчина в его руках не достиг своего пика. Марк почти задыхался от получаемого кайфа, как под гипнозом прося «еще» и «еще». Чувствуя, что его оргазм уже близок, и сжав челюсти до желваков, Джеймс вёл в ту же точку партнёра. И когда тот широко распахнул глаза, резко выгнулся и на выдохе громко закричал, бурно кончая и выплёскивая сперму мощными струями себе на грудь, конвульсивно сжимая внутренние мышцы, Джеймс отпустил себя, сделал последние глубокие и резкие толчки и со стоном излился в такое желанное тело.

Как только самая мощная волна оргазма утихла, он аккуратно вышел из Марка и откатился на бок, снял презерватив, завязав его и бросив на пол, а затем ласково провёл рукой по лицу теперь уже своего мужчины.

Повернув голову, тот посмотрел на него глазами, полными слез, и прошептал охрипшим от криков и стонов голосом:

– Я не знал, даже не представлял, что можно быть таким счастливым. Я люблю тебя, люблю больше всех на свете.

Слезы тоненькими дорожками покатились по щекам, но Марк улыбался своей мягкой и нежной улыбкой, за которую Джеймс готов был продать душу Дьяволу, если понадобится. Чуть позже они сходили вместе в душ и легли спать, что, кстати, тоже было впервые – вместе на одной кровати. Он и раньше оставался с ночёвкой, но спал в гостевой комнате на диване. Этот день вымотал их полностью. И, обнимая любимого, положившего голову ему на грудь, Джеймс был полностью согласен с ним – он никогда не был так счастлив, как сейчас. Только в этот момент он вспомнил про подарок, который так и не отдал – два билета в Бангкок на уикенд. Ничего, отдаст утром.

Проснувшись ночью, как от толчка, Джеймс увидел Марка, сидящего перед ним на корточках у кровати. Он был полностью одет, как будто куда-то собирался.

– Что случилось? Почему ты в одежде?

– Мне нужно уходить, Джейми. Пожалуйста, не злись на меня. Ты все поймёшь потом.

Сказав это, он погладил его по голове и невесомо поцеловал, поднялся и вышел из комнаты. В дверях остановился, обернулся и тихо добавил:

– Ты не должен за мной ходить. Прости.

Джеймс пытался встать с кровати, чтобы догнать, но его как будто парализовало – он не мог пошевелить ни единым мускулом. От безысходности и непонимания, что произошло, и своей беспомощности он разрыдался. .

– Марк, пожалуйста, пожалуйста, не уходи! Куда ты? Я хочу пойти с тобой! Почему ты ничего не отвечаешь?! – Джеймса душили слезы, и во сне, и наяву, стекая по щекам на подушку.

Состояние было пограничным, как это довольно часто бывает от такого эмоционального перенапряжения. Он уже начал ощущать реальность влаги на лице, но все еще пребывал сознанием во сне. Внезапно тёплая ладонь прижалась к его щеке, слегка поглаживая и успокаивая. Громкие всхлипы утихали, и рука потянулась к другой, дарящей тепло. Не ощутив ничего под своими пальцами, Джеймс медленно открыл глаза. Взгляд его все еще был расфокусированным, а картинка из-за этого нечёткой. Никого не было рядом, лишь призрак, который на этот раз выглядел непривычно, став совершенно иной формы, напоминающей человеческую фигуру. В белёсой полупрозрачной сути просматривалось лицо и верхняя часть тела молодого мужчины. Это было настолько неожиданно, что, несмотря на абсолютно выматывающий сон, Джеймс окончательно проснулся и теперь во все глаза рассматривал своего старого нового друга. Призрак же, будто убедившись, что все хорошо, убрал "руку" от его лица, развернулся и медленно выплыл из спальни.

– Просто охренительно, – вытирая остатки слез и садясь, пробормотал Джеймс. – Теперь сосед лицо явил. Или я окончательно сбрендил, что, в принципе, тоже не исключено.

Сон как рукой сняло. Мозг пытался лихорадочно обработать полученную столь внезапно информацию, стараясь удержать увиденную картинку в памяти. Включив лэптоп, парень зашёл в поисковик. Лицо показалось ему удивительно знакомым. Он явно сталкивался с ним и совсем недавно. Нужно вспомнить, постараться вспомнить, где. Прокручивая события недавних дней, листая параллельно последние открываемые страницы, на одной из них он наконец-то нашел то, что искал. Да, это определенно был оно. То самое лицо, которое было у призрака. Сомнений быть не могло.

– Ну, здравствуй, сосед. Теперь я знаю, кто ты, – в пустоту сам себе сказал Джеймс.