Глава 3
Неделя выдалась загруженной у обоих, парни не встречались, только созванивались. На выходных домой договорились поехать вместе, на одной машине. Так было бы проще, все равно в понедельник возвращаться вдвоем.
Джеймс ждал на парковке перед зданиями кампуса Школы искусств, облокотившись на пассажирскую дверцу и сложив руки на груди. Собираясь, Марк наблюдал за ним в окно своей комнаты на первом этаже и видел, какой эффект тот производил.
Как он великолепен в своей простой черной майке и такого же цвета короткой кожанке, потёртых светло–голубых джинсах, низко сидящих на бёдрах. Ветер, налетавший порывами, взлохмачивал волосы, и тёмные пряди падали на лицо, добавляя образу дерзости. Когда Джеймс поднимал руку, чтобы заправить их наверх, майка поднималась, оголяя полоску загорелой смуглой кожи над черным ремнём в поясе джинс. Даже на таком расстоянии Марк видел ее и неудержимо хотел потрогать.
Замечал он и то, как проходящие мимо студентки едва себе шеи не сворачивали, пытаясь пофлиртовать. Временами Джеймс улыбался им в ответ и что-то говорил.
— Вот и ответ, Марк. Такой красавчик не может быть один, и он явно не для тебя. Вернее, это ты не для него. Видимо, у него сейчас просто «холостой» период. Своего рода охота. Но, черт возьми, какой же он классный!
Закрыв комнату, Марк вышел из здания и направился к другу.
– Привет! Прости, я иногда копуша, – подойдя к машине, извинился за опоздание он.
– Не беда, забрасывай вещи и поехали, – ответил Джеймс, обходя машину и садясь за руль. – Если пробок не будет, успеем за час. Погода портится, по прогнозу дождь, а крышу, как назло, заклинило, придётся на выходных заняться.
Несмотря на то, что со стороны он казался уверенным и расслабленным, на самом деле внутри дико нервничал.
Это была его идея ехать на одной машине. Никаких задних мыслей! Увидев же Марка, идущего к нему с большой спортивной сумкой на плече, он чертовски пожалел об этом. На парне был надет очень свободный зелёный свитер с закатанными до локтей рукавами, в вырезе которого на вполне спортивной груди на тонкой серебряной цепочке болталось странной формы кольцо, и узкие черные джинсы с порванными коленями, обтягивающие крепкие бедра и ягодицы. И пока тот подходил к машине, мелкий предатель в штанах Джеймса решил напомнить о себе и выразить своё почтение попутчику. И как его утихомирить, он не знал. Ну не рукой же гладить, честное слово!
– Лежать! А я тебе говорю «лежать», говнюк ты этакий, – мысленно ругался на него Джеймс, но все его попытки не возымели успеха.
Похоже, его член решил объявить о своей независимости и найти себе нового повелителя, которому он едва ли не честь готов был отдать буквально в этот момент.
Сидеть за рулём было чертовски неудобно. Грубая ткань ширинки давила, добавляя неприятных ощущений. Джеймс злился и ёрзал по сиденью, пытаясь найти комфортную позу, и рассчитывал лишь на то, что друг ничего не заметит.
– Если тебе не хватало данных, то вот тебе добавочка, – с насмешливой иронией подумал он.
Всем известен закон подлости, когда все складывается самым невероятно дурацким образом, и происходят все сбои, которые только возможны, в отдельно взятый отрезок времени.
Если бы Джеймс изначально обратил внимание на прогноз, а не решил проехаться с ветерком в такой солнечный день, опустив крышу, или потом, обнаружив, что ее заклинило, переиграл, и они поехали на машине Марка, неизвестно, как сложилась бы их история. Но все произошло так, как произошло.
На дороге случилась авария, пришлось ехать в объезд. Дождь все же начался, и доехав до дома Джеймса и загнав машину в гараж, будучи уже полностью мокрыми, парни, смеясь, побежали внутрь. Дома была только бабушка. Джулс с подругами закатили пижамную вечеринку, родители еще не вернулись с работы.
Увидев внука с совершенно незнакомым парнем, стоящими в лужице воды на полу в гостиной, сеньора всплеснула руками.
– Тони! Madonna mia! Немедленно в горячий душ и переодеваться! А потом спускайтесь вниз. Я пока приготовлю свой фирменный чай. Не хватало еще заболеть!
Бабушка, все еще ворча, принялась доставать свои баночки с травами, а парни отправились на второй этаж. Поднимаясь по лестнице, Марк резко остановился.
– Тони? Почему бабушка называет тебя «Тони»?! Ты не Джеймс? – выражение его лица было таким смешным и озабоченным, что парень не выдержал и рассмеялся.
– Джеймс Антонио О'Доннелл, собственной персоной, – театрально поклонившись, представился он. – Это долгая история. Но если коротко, то в семье нас называют вторым именем, которое и мне, и сестре дала бабушка. Вот только Джулс оказалась упрямой, как баран, и Франи так и не стала.
– Из того, что я успел узнать о ней, это неудивительно, – усмехнулся Марк уже расслабленно.
Открыв дверь в свою комнату, Джеймс зашёл внутрь и развёл руки в стороны.
— Вот, собственно, и мои хоромы. Сейчас найду, во что тебе переодеться. Ванная – дверь справа, – сказав это, он развернулся и увидел Марка, стоявшего все еще на пороге, обхватившего себя руками и уже начавшего дрожать.
– Неудобно как-то. Мы знакомы всего неделю, я впервые у тебя дома и сразу в душ, – постукивая зубами, сказал он.
– О боги! Ты с ума сошёл! – подняв глаза к потолку, воскликнул Джеймс и потянул его в комнату. – Ты слышал, что сказала бабушка? Не хватало еще, чтобы ты простудился. Я-то сильный, справлюсь. А ты у нас нежный и трепетный. Так что, быстро в душ первым. И не спорь. Мне, между прочим, тоже холодно, но все привилегии гостю. Полотенце чистое на полке в шкафчике. Твою одежду придётся оставить тут. Я заброшу в сушилку и завтра отдам.
Подтолкнув для пущей уверенности Марка в спину и закрыв за ним дверь ванной, Джеймс быстро стянул с себя всю мокрую и уже до отвращения холодную одежду и натянул халат. Ему действительно было зябко, но не так от холода, как от мыслей. Он лёг на кровать и закинул руки за голову: Марк в его комнате, в его душе, голый... мокрый.
– Интересно, какой он? Какая на ощупь его мокрая кожа? Мне бы понравилось его трогать? А ему? И что бы произошло, прикоснись мы друг к другу? А еще его губы с капельками воды на них, слипшиеся длинные ресницы, о Боже!
Все эти вопросы настолько поглотили его мысли, что он не услышал, как Марк зовёт его из ванной. Очнулся лишь, когда тот стоял рядом в полотенце, обмотанном вокруг бёдер.
– Джеймс, ты не мог бы дать мне одежду, – сказал он, стряхивая воду с волос.
На абсолютно лишённую какой-либо растительности грудь упала капля и потекла вниз, скатываясь на упругий живот, петляя по кубикам пресса. Серые глаза, как привязанные, скользили вслед за ней и замерли, когда она исчезла за кромкой пушистой ткани.
– Джеймс, ты меня слышишь, – рука на плече слегка встряхнула его и вернула в реальность.
– Что? Ах, да, одежда, – невпопад ответил парень, но встал и достал из шкафа лёгкий свитер и джинсы, боксёры и носки. – Вот, думаю тебе должно подойти. Мы плюс–минус одного размера и фигуры похожи. Кроссовки внизу. Я... я в душ. Подождёшь или спустишься?
– Я подожду. Не хочу идти один. Ты не думай, я не буду ничего трогать, пока ты моешься. Я просто посижу тут где-нибудь.
– Я и не думал, – буркнул Джеймс – можешь смотреть и трогать, что хочешь. Я быстро.
Взяв сухую одежду, Джеймс ушёл в ванную. Стоя под струями воды, чувствуя, как тело отогревается и расслабляется, пытаясь отвлечься и утихомирить опять некстати заинтересовавшийся член, он все равно не мог выбросить из головы своего гостя и думал о том, что он делает там, за дверями, в его комнате. Трогает ли его вещи или просто рассматривает, пытаясь узнать их хозяина получше. Почему-то хотелось, чтобы было именно так.
Выключив воду, Джеймс быстро вытерся, просушил волосы полотенцем и переоделся. Нужно было спускаться, бабушка, наверное, уже ждала их. Открыв двери, он увидел Марка, изучавшего его фотографии на стене и комоде. Тот развернулся и со своей такой привычной мягкой улыбкой сказал, держа в руках его детское фото в смешной рамочке:
– Ты, оказывается, был такой лапочка в детстве.
– А сейчас все, превратился в лягушку? – подходя ближе, спросил Джеймс.
– Нет, скорее в принца, – засмеялся Марк и осёкся. – Прости, я ... я имел в виду, что сейчас ты очень красивый, – попытался исправиться он и покраснел до самых ушей.
– Я красивый? Значит, ты считаешь меня таким?
– Ну, это же очевидно! Ты же видишь, как на тебя смотрят девчонки, – усмехнувшись, ответил парень, удивляясь вопросу.
– Мне плевать, как ОНИ смотрят на меня. ТЫ и правда считаешь меня красивым?
Марк не понимал, куда он клонит. Вдруг он посчитает такие слова подозрительными или оскорбительными. Они никогда не обсуждали отношение Джеймса к нетрадиционной ориентации, поэтому он боялся услышать отказ или осуждение, как произошло с его друзьями во Франции. Ведь парень ему нравился, действительно нравился. Но, к сожалению, не только как друг. Марк почувствовал себя в ловушке, даже физически загнанным в угол между кроватью и комодом. И что сказать сейчас, чтобы все не испортить, не знал.
Если бы не бабушка и ее крик снизу, чтобы они спускались, потому что «у неё все готово, а если остынет, будет невкусно и бесполезно», он бы, наверное, рухнул на пол от напряжения.
– Уже идём, Ба! – крикнул Джеймс, не поворачивая головы и не отрывая от стоящего напротив друга внимательного взгляда. И, видя, как Марк облегчённо выдохнул, добавил. – Просто, чтоб ты знал, Я считаю тебя очень красивым.
Затем он просто взял парня, застывшего с удивлённым выражением лица, за руку и повёл за собой вниз в гостиную.
Вечер получился очень приятным. Бабушка суетилась и безостановочно пыталась их накормить, подспудно расспрашивая Марка о нем, его семье и учёбе. Неожиданно вернувшиеся родители Джеймса присоединились к ним, превратив простое чаепитие в тёплый семейный ужин. Когда Марк засобирался домой, Джеймс вызвался его проводить.
– Пап, я возьму твою машину? Нужно подбросить Марка, а у моей проблема с крышей: пока ехали, попали под дождь, еще дня два сушить буду.
Всю дорогу в салоне авто стояла напряженная тишина. И хотя все прошло отлично, О'Доннеллы были замечательной семьёй, и он им, кажется, тоже понравился, Марку было не по себе. Весь вечер он прокручивал в голове слова Джеймса, ловил на себе его взгляды, вроде бы такие же, как и неделю назад, но после его слов они казались другими.
– Что он имел в виду, говоря это? Что я ему нравлюсь? А вдруг я понял его неправильно? Может, проще будет сделать вид, что ничего и не было. Да, наверное, так.
Лефевры жили в старом районе города. У них был небольшой дом с красивым высоким и густым живым забором между участками. Припарковав машину на подъездной дорожке, Джеймс выключил фары, отстегнул ремень и повернулся к сидящему рядом парню.
– Спасибо, что подвёз, – быстро сказал Марк, хватаясь за ручку двери, чтобы выйти и сбежать.
– Нет, постой! – Джеймс быстро перехватил его за талию рукой, наклонившись всем корпусом. Тот успел лишь судорожно вдохнуть и испуганно посмотреть на него. – Не делай вид, что ничего не было, – голос был тихим и мягким.
Два лица были близко друг от друга, опасно близко. Учащённое дыхание перетекало от одного к другому. В салоне царил полумрак, лишь рваными мазками прокрадывался свет от уличных фонарей. Кончиками пальцев Джеймс прикоснулся к щеке парня, провёл по скуле и обратно, легонько по брови к виску, обрисовывая контур, вниз к подбородку. Марк огромным усилием воли удерживал себя от того, чтобы не закрыть глаза. Нет, сегодня, сейчас он хотел запомнить каждую секунду их вместе. Почему-то казалось, что такого больше не будет.
– Я сказал правду, ты очень красивый. И ты мне нравишься, сильно нравишься. Никогда раньше не испытывал ничего подобного к кому-то своего пола и пойму, если ты не захочешь меня больше видеть, но все же...
– Джеймс, я гей, – прервал его Марк, прикрыв губы пальцами. – И ты... ты мне тоже нравишься, с самого первого дня, но я не знал, как ты отреагируешь. Мои друзья не все восприняли нормально. Мы же знакомы всего ничего, и ты такой классный, а я... обычный.
– Господи, какой же ты дурак, – прошептал в ответ Джеймс и, обхватив его рукой за шею, мягко потянул к себе, шепча последние слова уже в губы. – Ты - самый лучший.
Марк, хоть и был все еще девственником, целовался и не раз. Изначально с девушками, потом, когда понял, что они его не привлекают, с парнями. Целоваться он любил и умел. Вернее, так думал ровно до этого момента. То, что делал с ним Джеймс, было не просто поцелуем. Это было волшебство. Он ласкал его губы, околдовывал и мучил их, мягко сминая и посасывая. Кончик языка коснулся нижней и тут же был впущен внутрь. Неповторимый по степени эмоциональности самый первый шажочек в процессе узнавания, когда ты пробуешь, изучаешь, запоминаешь «своего» человека, его вкус, запах, то, как он ощущается и как реагирует на тебя. Лишь когда кислорода стало не хватать, двое наконец оторвались друг от друга.
– Теперь я тебя никуда не отпущу, – шептал Джеймс, не в состоянии отвести взгляд от лица напротив. – Ты будешь моим парнем? Понимаю, все очень быстро, но я знаю, уверен в том, что чувствую и чего хочу.
– А твоя семья? Что скажут они? Вряд ли им понравится. Понимаешь, мои родители давно знают о моей ориентации, а для твоих это может быть шоком. И бабушка... – неуверенно ответил Марк.
– Марк, ТЫ согласен? Это все, что мне нужно знать. Моя семья примет нас, я уверен, – и получив утвердительный кивок и свою уже такую любимую мягкую улыбку, Джеймс почувствовал себя самым счастливым человеком на свете.
Бангкок, 28 декабря 2013
Джеймс жил в доме вот уже месяц. Первую неделю он привыкал ко всему: к скрипу полов, огромному количеству окон, шуму деревьев во дворе, даже к эху, которое бродило за ним по пятам, как верный пёс. Вместе они притирались друг к другу. Дом ломал приборы и краны, чтобы проверить, бросит его новый хозяин или останется. Джеймс чинил их, чтобы почувствовать, что он сильнее, и показать, что никуда не уйдёт. Иногда ему казалось, что у дома действительно есть душа, и подобными выходками он выплёскивает свою обиду за то, что его опять надолго оставили одного. Как ребёнок-сирота, который кочует от семьи к семье, ненужный и нелюбимый. Может, потому что его отец был как раз таким ребёнком и часто рассказывал о своём невесёлом детстве, неизменно заканчивая рассказы словами благодарности и радости за то, что он обрёл семью. Или потому что Джеймс был по натуре добрым, но он был настроен решительно и не сдавался. Дом постепенно подчинился, поверив новому человеку. Так они пришли к консенсусу, и все стало гораздо проще, а разнообразные звуки больше не пугали и не заставляли вздрагивать по ночам.
Все его время было занято либо работой, либо реализацией их собственного с Марком плана. Мечтая о жизни здесь, они составили список мест, которые хотели бы посетить, и того, что хотели бы сделать. И вот теперь Джеймс его выполнял, за двоих или для двоих. И если сначала было увлекательно, он пылал воодушевлением и не мог дождаться очередной поездки, постепенно горькая и безжалостная правда начала пробиваться сквозь все щели и трещинки такого красивого и удачно слепленного замка из песка. А правда была в том, что без Марка все это ему было абсолютно неинтересно. Не просто неинтересно, бессмысленно. Многое в нашей жизни приобретает значение именно тогда, когда вы делите это с важными для себя людьми. И теряя их, вам стоит огромных усилий продолжать к чему-то стремиться и чего-то хотеть.
И вот, спустя почти два месяца с приезда в Бангкок Джеймс впервые подумал, что обманывает сам себя, пытаясь жить ту жизнь, которой у него, на самом деле, нет и никогда больше не будет.
Он вернулся в свой дом из очередной поездки, не чувствуя ничего. Одно дело – разочарование, неудовлетворение, хоть что-нибудь. Совсем другое – пустота. Сказать, что это пугает – не сказать ничего. И он сорвался.
Когда очередная порция виски нашла приют в его пустом желудке, Джеймс не заметил, как начал разговаривать сам с собой, сидя на диване в гостиной, пока в камине догорали последние угли.
Зачем он его разжёг, понятия не имел. Хотелось какого-то ощущения присутствия и чуточку тепла. Если не человеческого, то хоть такого.
Остановив свой собственный спор на какой-то важной ноте, Джеймс, пошатываясь, встал с дивана, чтобы налить себе еще, и вдруг заметил чуть в стороне, у кресла, на высоте около метра над полом непонятное белое пятно размером с баскетбольный мяч. Оно было полупрозрачным, медленно перемещалось по комнате в его сторону, слегка размываясь по краям.
– Дожили, – пробормотал он заплетающимся языком, совершенно по-дурацки застыв, все также сжимая бокал в руке. – Вот это уже совсем не смешно.
Пятно, тем временем, плавно подплыло к нему, зависло на пару секунд, обошло его вокруг, словно изучая, и исчезло. Моргнув и сделав пару шагов назад, Джеймс не удержался и упал на диван, ударившись затылком о деревянный подлокотник. Сознание померкло.
Проснулся он, когда уже вовсю бушевал новый день, в состоянии полной разобранности, с дико онемевшим телом от лежания в одной позе. Как именно уснул на диване, парень не помнил, хотя все остальные события вчерашнего вечера были ясны, как никогда: белое перемещающееся пятно и его падение, доказательством чему была ноющая боль в затылке и впечатляющего размера шишка.
– Мне же это не приснилось, ведь так? Лучше бы приснилось. Иначе похоже на то, что я схожу с ума. Вот это Джулс обрадуется, – сказал парень, потирая затылок и кривясь от боли.
День обещал быть тяжёлым, но, в любом случае, работу никто не отменял. Приведя себя в порядок, благо, контрастный душ и крепкий кофе всегда творили с ним чудеса, Джеймс, как и каждое утро, подошёл к урне, стоящей на каминной полке, поцеловал ее и нежно погладил.
– Доброе утро, малыш. Прости, я вчера слетел с катушек. Мне дико сложно без тебя, невозможно. Я не вижу, куда мне идти, и не понимаю, зачем. Ты не виноват, ты хотел как лучше, но я, наверное, слаб. Даже галлюцинации начались, – усмехнулся он. – Но не переживай, Марк, я постараюсь взять себя в руки. Обещаю.
Позавтракав через силу, просто потому что нужно, Джеймс включился в рабочий процесс. Хотя бы эта часть его жизни осталась без изменений, что не могло не радовать.
Так прошла еще неделя. Ехать куда-то на выходных он не захотел. Положа руку на сердце, струсил. Струсил еще раз столкнуться с пустотой после этого и полным незнанием, как с ней быть. Поэтому решил дать себе маленький отгул.
Сделать наконец-то уборку, пока дом не обиделся и не начал снова ломать все подряд, купить продукты. Вечером посмотреть любимый фильм, может, даже заказать еды, но в этот раз обойтись без алкоголя. Таким был первоначальный план, но все мы знаем, как легко в них вносятся коррективы. Особенно в последний пункт.
И все же, пока что все получалось. Еда была вкусной, фильм ожидаемо и привычно интересным. А ему... ему было до чёртиков непонятно, куда девать завтра. Плюнув на изначальные договорённости с самим собой, Джеймс решил, что один бокал, всего один, поможет ему разбавить серость и предсказуемость этого вечера. Поднявшись, он подошёл к старинному вычурному шкафу, выполняющему у него функцию бара. Это, конечно, громко сказано, но бутылка виски стояла именно там. На кухне взял бокал, лёд и собрался вернуться обратно. Виски выпить не удалось, да и бокал со льдом не пригодился, так как все это добро буквально выпало у него из рук, как только он прошёл в дверной проем – возле кресла, в том же месте, что и неделю назад, опять было то же белое пятно. Но в этот раз оно было больше раза в три и сменило форму, став продолговатым, как вытянутый овал с еще более размытыми краями. Не сказать, что Джеймс его изучал, нет. Он просто замер, как изваяние, не в силах сделать ни шагу, и тупо пялился на него. Пятно постоянно менялось, то увеличиваясь и размываясь, то становясь меньше, но более плотным и равномерным, как странная жвачка, которую тянут в разные стороны, но неизменно оставалось прозрачным. И оно опять перемещалось, медленно плыло к нему, проходя через мебель. И когда журнальный столик беспрепятственно проскочил сквозь него, Джеймс пришёл в себя. Моргнул и, кажется, даже задышал.
– Какого черта тут происходит? Я же еще не пил! Это шутка такая? Интересно чья? – подумал он и вслух сказал, обращаясь в пустоту – Эй! Не знаю, кто вы и зачем это делаете, но у вас получилось. Может, уже расскажите, в чем прикол, чтобы я мог спокойно досмотреть свой фильм?
Ответом была гробовая тишина, не считая шелеста листьев за окном. Пятно продолжало парить в двух шагах от него. Если честно, он не знал, каким именно словом обозвать его движение, поэтому мысленно назвал это так.
– Я серьёзно! Заканчивайте это шоу! Иначе мне придётся вызвать полицию! – уже громче сказал Джеймс, в глубине души, не понимая до конца, кому он это говорит, и что он будет делать, если тут действительно кто-то есть.
Физически он был крепким, так что драки или чего-то подобного не боялся. Но давал себе отчёт в том, что он один, а непрошенных гостей может быть больше.
И снова ни слова в ответ. Закрыв глаза и крепко зажмурившись, Джеймс резко раскрыл их – чуда не произошло. Пятно все такое же и там же. Мысли в голове понеслись сплошным потоком.
– Ну, допустим. Я не сплю, не пью, вроде бы не брежу, хотя откуда мне знать-то. Себя никто не обнаружил. ОНО ничего мне не сделало, пока, по крайней мере. Джейми, давай, соображай, мать твою!
Что и кому от тебя может быть нужно в этой стране? Правильно, никому и ничего. Ты же тут ни с кем так и не познакомился, кроме пары соседей и агента по недвижимости. Следующая итерация: кому-то приглянулся дом и тебя нужно выселить? Тоже вряд ли. Из того, что рассказал Атин, от дома никто особо не в восторге, да еще и истории эти. Стоп! Истории! Что он там рассказывал? Друг первого хозяина был найден мёртвым. Потом еще два человека. Миленько, но ты знал об этом, когда соглашался тут жить. Ага, так вот. Это у нас может быть, может быть ... призрак мёртвых троих. В смысле, одного, кого-то из них. Оооотличная версия, но ты не в пятом классе, Джейми. Какой, к чертям собачьим, призрак!
Остаётся только Джулс. – Да, она отсюда ой как далеко, но он хорошо знал свою младшую сестрёнку. Это было как раз в ее стиле – выводить его из себя, заставляя нервничать. – Не совсем, правда, понятно зачем, но сейчас узнаем. Опять какой-то хитрый план, скорее всего. Который час дома? А, пофиг какой.
Набрав номер, Джеймс ждал ответа, все еще поглядывая на пятно. Так или иначе, он предпочитал держать его в поле зрения. Хотя оно больше не двигалось.
– Привет, Тони. Что-то случилось? – голос Джулии был сонным, что неудивительно. В Лос Анджелесе было 6 часов утра, а когда это его сестра вставала добровольно в такую рань в субботу.
– Ты ничего мне не хочешь рассказать? Как дела дома? – стараясь быть спокойным, вкрадчиво начал издалека парень.
– Ты о чем? – удивилась девушка, что было слышно по ее голосу. – Дома все нормально. Родители уже, наверное, проснулись. Ба...
– Джулс! – перебил сестру Джеймс, переходя в другую тональность. – Какого дьявола ты это устроила? И, твою мать, немедленно, рассказывай, как!
Вот теперь он злился. Чертовский злился и даже не пытался это скрыть.
– Тони, ты там что, головой ударился? Совсем с ума сошёл! Что устроила? Где я, и где ты! Как смогла-то?! Если хочешь поприкалываться или злость согнать, то позвони позже. Или тебя местные жуки покусали?
– То есть ты ничего такого не делала? Розыгрыши свои дурацкие не устраивала?
– Я, конечно, не святая, Тони, но и шутить над тобой не собиралась. Ты уехал совсем не за этим, или я не права? Да что у тебя произошло, можешь нормально рассказать?
Уловив по ее голосу, что она не врёт, а уж что-то, а ее ложь, как и искусность в ней, ему были отлично знакомы с детства, он поверил.
– Джулс, наверное, я схожу с ума, – устало ответил парень, проходя в комнату и садясь на диван.
Он так устал за этот день играть роль нормального человека, что наплевал на все и на дурацкое пятно тоже, чем бы оно ни было, призраком или его персональной галлюцинацией. Даже если это все же чья-то нелепая шутка, конкретно сейчас ему все равно. Пятно плавно проплыло за ним и остановилось возле камина. Джеймс только пожал плечами.
– Я безумно скучаю по нему, Джулс. Настолько, что хочется лечь и умереть. Тогда мы были бы вместе, – услышав, как быстрее задышала сестра, он добавил. – Не бойся, я не собираюсь ничего с собой делать. Но знаешь, эта поездка кажется полным бредом и бессмыслицей. Я пытался, честно пытался делать все то, что мы хотели и о чем мечтали, но от этого только хуже. Я чувствую пустоту, огромную бесконечную пропасть, в которой нет ничего. И боюсь, что постепенно проваливаюсь в неё, а потом не выберусь назад. Не знаю, как долго еще выдержу.
Джеймс старался держать себя в руках, но слезы все равно до него добрались, стекая по щекам. Он вытирал их ладонью, больше размазывая по лицу.
– Тони, может лучше вернуться? Марк хотел, чтобы ты был счастлив. И если это не так, какой смысл оставаться там и страдать в одиночку. Или, если хочешь, я могу прилететь к тебе? Скоро каникулы, думаю, могу уговорить родителей и Рио. Покажешь нам город, развеешься.
– Не знаю, сестрёнка, не знаю. Но я подумаю. Ладно, прости меня за ранний звонок. И спасибо, что выслушала. Люблю тебя. Передавай всем привет.
– И мы тебя любим, Тони, очень любим, ты же знаешь, – ответила Джулия и отсоединилась.
Джеймс все так же сидел на диване с телефоном в руках и смотрел на своего загадочного гостя, которого он, между прочим, не приглашал. Если это не сестра, не розыгрыш или что-то в этом духе, тогда что? И в голове крутилась только одна мысль. Слишком нелепая, чтобы произносить ее вслух. Как минимум, не сегодня. Хватит с него потрясений. Нужно отдохнуть.
– Я ухожу спать! – громко сказал он, смотря прямо на пятно. – Не знаю, что ты такое, но советую исчезнуть к завтрашнему утру. Тогда я сделаю вид, что все в порядке. Господи! Бред какой-то! Разговариваю не пойми с кем!
Сказав это, он ушёл в спальню, не оборачиваясь и даже не проверяя, что происходит за его спиной.
То ли оно послушалось, то ли испугалось, то ли... нет, вот в это совсем верить не хотелось, тем не менее, утром никакого пятна не было. На всякий случай, Джеймс проверил весь дом внутри, заглядывая в самые неожиданные места, о наличии которых до сего дня даже и не подозревал, а затем обошёл еще и снаружи. В какой-то момент ситуация из дурацкой стала даже немного смешной, вызвав мальчишечью улыбку и чувство азарта. Несмотря ни на что, ему всего 23, хотя иногда он чувствовал себя глубоким стариком. И вот сегодня впервые за год что-то прежнее и, как казалось, похороненное в нем навсегда, напомнило о себе. В этом смысле можно было бы даже сказать спасибо, но уже некому.
– Ладно, ушло. И черт с ним, – проворчал Джеймс, заходя в дом и садясь за свой компютер. – Ты же этого и хотел, разве нет?
День пришёл обычно и даже плодотворно: коды, тексты, общение с клиентом, огромное количество кофе, чуть–чуть еды, никто ведь больше не ругает за испорченный желудок – все, как всегда.
И когда опустившееся сумерки мягко обволокли дом кофейным полумраком, парень прикрыл крышку лэптопа, положил его на столик и осторожно, стараясь не слишком крутить головой и привлекать внимание, начал осматривать гостиную.
– Интересно, насколько по-идиотски по десятибалльной шкале я сейчас выгляжу? – тихо сказал он сам себе, тем не менее, продолжая осмотр.
Есть! Знакомая белёсость вырисовалась в дверном проёме в кухню. Оно выросло снова, стало уже в половину человеческого роста, еще более продолговатым и прозрачным.
– Другими словами, ты решил задержаться, я правильно понимаю? – где-то даже радостно поприветствовал своего вечернего гостя Джеймс. – Ты уж прости, что я к тебе на «ты», но мы вроде как соседи, да и версии нормальные у меня закончились. Поэтому буду считать, что ты мой личный Призрак, а посему «мальчик», в смысле мужчина, мужского рода то есть. Ну, ты понял.
Понял или нет, сказать было сложно, но его он больше не пугал.
– Призрак так призрак. Не понятно чей, правда, но не все сразу, – подумал парень и решил, что неплохо было бы подкрепиться. Аппетит внезапно проснулся зверский.
Пока он сновал туда–сюда по кухне, наспех сооружая нечто удобоваримое из купленных вчера продуктов, призрак переместился в кресло. Нет, он в него, конечно же, не сел, а частично поглотил, и кресло оказалось, как в коконе из прозрачного нечто.
– Вижу, ты нашел себе местечко поудобнее, – усмехнулся Джеймс, возвращаясь с тарелками и ставя их на журнальный столик напротив дивана. – К ужину не зову, сам понимаешь. Будешь давиться слюной, не запачкай кресло. Ткань шёлковая, выводить пятна сложно и, подозреваю, дорого.
Досмотреть фильм все же удалось, правда, время от времени он косился на кресло – кто их знает, призраков. Это с виду он смирный, а что там на уме, неизвестно. Странное ощущение: ты вроде бы один, но в то же время вдвоем. Он впервые был с кем-то в этом доме, с кем-то, кто хотя бы двигался. Вымыв посуду, Джеймс на пару минут завис, прикидывая, как быть дальше, а потом плюнул и пошёл спать, оставив своего «гостя» в том же так полюбившемся ему кресле.