Неделя на спасение

        Просыпаться ночью, можно сказать, стало привычкой. В ожидании худшего, Минсок бродил после полуночи по квартире и под утро ложился спать. На протяжении прошедших трёх дней каждый раз после короткого сна он чувствовал, что по телу бегают мурашки, что в спальне становится необъяснимо холодно, несмотря на закрытые окна, скрытые за плотными шторами. Ким был уверен, что это дело рук Смерти; ему казалось, что изо дня в день она наблюдает за тем, как нервно мужчина обхаживает квартиру, как его жена мирно спит, ни о чём не подозревая. И сколько бы раз не пришлось убедиться в обратном, Минсок не верил: он чувствовал, что в доме присутствует третий лишний. Тот, кого изначально не должно было быть. Никогда.

Сглатывая подступивший к горлу ком, Минсок взволнованно оборачивается на противоположный край кровати и прикрывает веки, с облегчённым вздохом ложась обратно. Но не успевает его макушка коснуться мягкой подушки, как комнату обдаёт знакомым холодом, а из угла комнаты на перепуганного мужчину смотрят яркие красные, словно в них сплетаются языки огня, практически безжизненные и остекленевшие глаза. Нет, у Смерти нет лица, Минсок в этом уверен. Кроме пламени и чёрного силуэта он не видит ничего, что наводит на определённые мысли. У Смерти нет ничего, кроме пугающих ярких глаз.

Замечая, как карие глаза бегают по кровати, как двигается то вверх, то вниз чужой кадык, как пальцы с силой сжимают простынь и как смыкаются в тонкую полоску пухлые губы, Смерть переводит довольный, удовлетворённый взгляд на Наын и грустно вздыхает, а его мысли эхом проносятся по спальне.

— Слишком красивая и правильная, чтобы жить. Слишком ценная и дорогая, чтобы быть с тобой, Ким Минсок.

Удивлённо глядя на Смерть, что с каждой сказанной фразой становится ближе, Минсок затаивает дыхание в надежде, что ближе она не подберётся.

— Ты ведь не помнишь, как убил своего друга, — шепчет Смерть, едва слышно усмехаясь.

Глаза мужчины в шоке округляются, а сам он словно задыхается в воспоминаниях. Это было время до Наын, и Минсок никогда больше не хотел его вспоминать. Вот только есть Смерть, что любит ворошить чужое прошлое и наслаждаться представлением. В попытках совладеть с собой, Ким скатывается на пол, спиной утыкаясь в кровать. Поджимая ноги под себя, он чувствует, как тело начинает дрожать, и запускает пальцы в локоны спутанных волос. Школьные годы никогда не были для Минсока счастливыми и вспоминать об этом было крайне больно, а о происшествии, случившемся в первом году старшей школы, ещё хуже. В такие моменты мужчину съедал страх и трусость. Подросток Минсок был не по-мужски трусливым, из-за чего над ним часто насмехались, его обзывали и били. Со временем он привык и внезапно понял, что такие действия сделали его чёрствым и холодным. По окончании средней школы, на каникулах, Минсок стал упорно заниматься борьбой и чувствовал, как трусость отходит на второй план в особенные моменты, когда ему приходилось отбиваться от тех же одноклассников. В первом классе старшей школы у Кима, на удивление, появился друг. Лухан — так звали его школьники — был спокойным подростком, не жаждущим внимания, но нуждающимся хотя бы в минимальном общении. Будучи парнем с миловидной внешностью, он также стал предметом насмешек со стороны старшеклассников. И Минсок отчаянно не хотел вспоминать, что испытывал тогда Лухан и как его защищал Ким. Минсок стоял на учёте, сутки сидел в камере и проводил целые дни в больницах только потому, что отбивал одноклассников и более старших учеников от друга. Бесконечная благодарность, крепкая дружба и забота — это всё было у Минсока ровно до одного злополучного дня.

— Я не убивал его, — чуть слышно шепчет мужчина, вороша волосы и качая головой в разные стороны. — Я не делал этого, — в попытках оправдаться в первую очередь перед самим собой, Минсок медленно, но верно двигается прямиком в логово Смерти. Ей нужно представление, ей нужны истерика и крики, какими бы громкими они ни были, ведь Наын всё равно ничего не услышит.
— Это твоя карма, Сюмин, — мужчина не ожидает, что его когда-то подростковое прозвище будет произнесено таким образом, при такой обстановке и с такой злобой в голосе. Застыв на пару длительных минут, Минсок вдруг закрыл лицо руками, чувствуя подступающие к глазам слёзы. Лухан был частью его жизни, он был дорог почти так же, как Наын, и вспоминать данное им прозвище было очень тяжело. Сейчас же Смерть будто делает это специально, стараясь надавить на и без того нервную психику, ударить сильнее, жёстче и поглубже, прямо в сердце. — Он умер из-за тебя.
— Он умер сам! — внезапно кричит Минсок, вскакивая с пола и надвигаясь на едва различимую в темноте тень.
— Вспомни тот день, Сюмин.

Быстрым шагом преодолевая коридоры и лестничные пролёты, Минсок направлялся прямиком в свой класс, где его уже поджидал чем-то обеспокоенный Лухан.

— О, Сюмин, ты пришёл! — облегчённо вздохнул парень, пряча настоящие эмоции за маской счастья.
— Привет, — слабая улыбка коснулась лица Кима прежде, чем он уселся за свою парту. — Чего такой счастливый?
— Ты ведь пришёл, вот и радуюсь! — воскликнул Лухан, ставя стул рядом и накидываясь на Минсока. — Я так тебя ждал! Думал, умру здесь без тебя! Кстати, как твои ноги? Те парни сильно тебя побили?
— Всё нормально, — отмахнулся Минсок, не желая вспоминать ту злополучную неделю, которую он провёл в больнице. — Они больше не лезли?
— Нет, — легко соврал Лухан, пряча синяки под тонкими рукавами толстовки.

Минсок едва кивнул, когда словил напряжённый взгляд друга. Поняв, что здесь что-то не так, он мгновенно схватил Лухана за запястья, которые тот так усердно пытался спрятать под партой или за спиной, и рывком поднял рукава, натыкаясь на посиневшие синяки и глубокие царапины.

— Почему ты не говорил мне? — на удивление спокойным голосом спросил Минсок, поднимая глаза на растерянного шатена. — Почему я всегда должен выпытывать слова из тебя?
— Потому что я не хочу, чтобы ты защищал меня, — словно провинившийся мальчик, буркнул Лухан, отворачиваясь и возвращаясь на своё место.

Более парни не разговаривали, изредка перекидываясь парой дежурных фраз и виноватыми взглядами. После последнего урока Минсок остановил Лухана во дворе школы и отвёл в сторону.

— Если ты не хочешь, чтобы я защищал тебя, научись драться сам, но всегда говори, если они тебя бьют. Пожалуйста, Лухан, — Минсок взглянул в карие оленьи глаза друга и за растерянным взором едва уловил испуг. Он видел в этом парне себя. Такого же трусливого, с кучей страхов подростка.
— Они сказали, что если ты ещё раз встанешь на их пути, то они не пожалеют и воспользуются ножом. Сюмин, их проделки прикрывают только потому, что папочка одного из них является директором здесь! Тебе не стоит идти на такой риск, ведь даже если об этом узнает руководство школы, тем парням ничего не будет, а ты останешься покалеченным. Пожалуйста, Сюмин, не лезь в это больше, я умоляю тебя.

Крепко вцепившаяся в запястье ладонь не позволила Минсоку и с места сдвинуться. А каково было желание надрать старшеклассникам задницы...

— Хорошо, я больше не полезу в это, но обещай, что будешь заниматься со мной. За месяц мы можем натренировать тебя, и тебе больше не придётся терпеть унижений.

Лухан кивнул, слабо улыбаясь и понимая, что иметь такого друга, как Минсок, очень ценно.

— Тебя проводить до дома? — осторожно спросил Ким, когда ребята вышли из-за пределов школы.
— Боже, Сюмин, — засмеялся Лухан, — я чувствую себя твоей девушкой, честно! Я дойду один.
— Точно?
— Господи! — взвыл одноклассник, поражаясь дотошности своего друга. — Точно.
— В любом случае, позвони, как дойдёшь до дома, — обняв Лухана и попрощавшись с ним, Минсок пошёл дальше.

Восторженно глядя на широкую спину Кима, Лухан остановился и грустно улыбнулся, что-то неразборчиво шепча. Проходившая мимо ученица его же школы, что была тайно влюблена в китайца, случайно поймала последнюю произнесённую фразу. К слову, в его жизни.

«Сюмину тяжело жить рядом со мной, а мне — без него».

Минсоку было тяжело тогда понять, что царапины на запястьях — дело рук не врагов, а самого Лухана, и он до последнего винил в самоубийстве друга самого себя. Ведь это он не последовал своему зову и не проводил друга до дома и это он не появлялся в школе целую неделю.

— Если ты вдруг задавался вопросом, почему я выбрала именно Наын, то помни о том, что за чью-то смерть нужно отвечать. А каким способом или, точнее, кем — это решаю я. Но, Сюмин, я удивлена, что ты спас целых три жизни. Это всё, конечно, мило, ты борешься за жизнь любимой жены, но не забывай, что у тебя осталось три дня и две жизни. На этот раз я выберу жертв посложнее.

Минсок стоит как вкопанный, следя за каждым передвижением Смерти, за каждым её действием и запоминая каждое слово, но душа его покидает тело в тот же момент, когда тень исчезает.

***

С прошедшей ночи прошло больше суток, и Минсок всеми силами пытался не дать Наын что-то понять. Пятый день они провели вместе, взяв на работах больничные. Так как Наын любила мягкие игрушки, первым делом пара направилась в парк аттракционов, а затем пообедала в малоизвестном кафе и отправилась домой ближе к вечеру.

— Минсок-а, — неожиданно произносит Наын, хватая мужа за руку посреди коридора, — давай устроим романтический ужин?
— А? — Минсоку казалось, что девушка шутит; она была не из тех, кто любит такие вещи, потому он удивился, глядя в тёмные глаза и глупо улыбаясь.

В этот вечер он даже забывает, что не спас ни одного человека, профукав целый день. А Смерть предупреждала, что станет сложнее, и Минсок был уверен, что она сделает всё, чтобы забрать его Наын.