Часть 19
Ария
Воздух ещё дрожал после его ухода.
Ньют скрылся за деревьями, но гул в ушах не стихал.
Я стояла, чувствуя, как все взгляды уперлись в меня.
Галли что-то пробормотал, Минхо тихо присвистнул.
Элиот всё ещё сидел — спокойно, будто ничего не случилось. Только челюсть была сжата, а пальцы теребили ложку.
Я подошла ближе, остановилась напротив.
— Тебе смешно, да? — тихо спросила я.
Он поднял глаза.
— А должно быть?
— Ты сам начал.
— Я просто сказал то, что думал.
— Иногда лучше думать и молчать. — Голос дрожал, но я не пыталась его сдерживать. — Здесь и так хватает боли, чтобы ты добавлял ещё своей.
Он хмыкнул.
— Забавно. Ты защищаешь его, будто знаешь, что он святой.
Я шагнула ближе, почти в упор.
— Нет. Но я знаю, что он не заслуживает таких слов. Никто не заслуживает.
Элиот отвёл взгляд, и я видела, как на его лице проскользнула тень — не злость, а что-то вроде сожаления.
— Ария... — начал он.
— Не надо. — Я качнула головой. — Я устала от твоих догадок.
— Если хочешь знать, кто он, — продолжила я — иди и спроси. Но не суди того, кого едва видишь.
Элиот остался сидеть, сжав кулаки, а я пошла прочь — туда, где скрылся Ньют.
С каждым шагом злилась всё сильнее — на обоих, на себя, на это чувство, которое мешало дышать.
Я шла быстро, почти не разбирая дороги. Воздух был тяжёлым, будто даже Глейд чувствовал, что что-то пошло не так.
Тропа вела к гамакам. Там было тихо — остальные уже разошлись к завтраку.
И только один человек остался. Ньют.
Он сидел у своего гамака, опустив голову. Локти на коленях, пальцы сцеплены. Его волосы растрепались, рубашка сбилась с плеча. Он выглядел не злым — опустошённым.
Я остановилась в нескольких шагах, не зная, с чего начать.
— Ньют... — тихо произнесла я.
Он не поднял головы.
— Иди есть.
— Я не хочу.
— Ария, — голос у него был хриплый, низкий, — я не хочу сейчас говорить.
— А я хочу, — ответила я, и даже сама удивилась, как уверенно прозвучало.
Он вздохнул, провёл рукой по лицу и, наконец, посмотрел на меня.
Взгляд у него был тяжёлый, уставший — в нём было всё: и злость, и боль, и какая-то беспомощность.
— Ты же видела, как он на тебя смотрит, — сказал он тихо, почти шёпотом. — С первого дня.
— А ты видел, как ты смотришь на него? — парировала я, делая шаг ближе.
Он замер, будто не ожидал.
— Я не... — начал он, но осёкся. — Это другое.
— А что другое? Что между нами вообще происходит, Ньют?
Я почувствовала, как голос дрогнул. — Мы крадём хлеб, спасаем друг друга, говорим ночью, будто это что-то значит... А потом ты вот так просто уходишь.
Он встал. Теперь мы стояли почти вплотную.
— Потому что я не могу, — сказал он глухо. — Не могу видеть, как он рядом с тобой. Не могу сидеть спокойно, когда он на тебя смотрит.
— Так скажи это! — сорвалось у меня. — Скажи, что тебе не всё равно!
Он резко выдохнул, сделал шаг — теперь между нами не осталось расстояния.
Секунда. Две.
И вдруг — ладонь на моей щеке, горячая, твёрдая.
— Конечно, не всё равно, — прошептал он. — Но это ничего не меняет.
— Почему?
— Потому что здесь, — он кивнул в сторону Лабиринта, — всё, что мы любим, либо исчезает, либо умирает.
Я смотрела на него, и сердце будто ломалось.
Его ладонь всё ещё была на моей щеке — тёплая, тяжёлая, осторожная.
Он не убрал её. И от этого было только хуже.
— Ньют... — выдохнула я, не в силах отвести взгляд. — Почему ты всё время делаешь шаг назад, когда я уже рядом?
Он молчал. Только пальцы чуть дрогнули, словно хотел что-то сказать, но не мог.
— Потому что, — наконец произнёс он тихо, — если я сделаю шаг вперёд, пути обратно не будет.
— А может, оно и не нужно, — ответила я. Голос дрогнул, но я не отводила взгляда.
Он посмотрел прямо в глаза. И впервые — без защиты, без привычного сарказма, просто... по-настоящему.
— Ты не понимаешь, Ария, — прошептал он. — Я не могу тебе ничего обещать. Не здесь. Не сейчас.
— Я и не прошу обещаний. — Слова сами вырвались. — Я просто... хочу знать, что это не только я чувствую.
Он тяжело выдохнул, и пальцы на моей щеке сжались чуть сильнее, будто он боролся сам с собой.
— Ты не одна, — сказал он глухо. — Никогда не была.
Мир будто замер. Где-то вдалеке кричали птицы, дул слабый ветер — а мы стояли так близко, что слышали дыхание друг друга.
— Тогда зачем ты всё время отталкиваешь меня? — шепнула я.
Он сжал челюсть, взгляд стал жестче.
— Потому что я боюсь, Ария. — Его голос сорвался. — Боюсь, что если позволю себе хоть что-то... это всё закончится. Как всё остальное.
— А если не закончится? — спросила я почти неслышно.
Он не ответил. Только медленно провёл пальцем по моей щеке, вниз, к подбородку — будто запоминал.
А потом чуть наклонился. Совсем чуть.
Воздух между нами стал горячим.
— Не заставляй меня выбирать, — прошептал он. — Пожалуйста.
Я закрыла глаза — просто на секунду, но этого хватило. Хватило, чтобы почувствовать, как его дыхание касается губ.
Он не поцеловал.
Сначала.
Просто стоял, всё ещё держа ладонь у моего лица, и, кажется, пытался убедить себя, что отпустить — правильнее.
Но потом что-то в нём дрогнуло.
Взгляд стал другим — не решительным, не уверенным, а... отчаянным.
— К чёрту, — прошептал он, едва слышно.
И прежде чем я успела что-то сказать, он потянулся ближе и поцеловал.
Неуверенно, неровно, будто боялся, что я исчезну, если вдохну слишком резко.
Всё тело вспыхнуло — от его прикосновения, от того, как пальцы легли на затылок, как дыхание перемешалось.
Этот поцелуй не был долгим. Но в нём было всё — растерянность, страх, нежность и то, что ни он, ни я не решались признать.
—————
Ньют
Я всё ещё держал ладонь у её лица.
Её кожа была тёплой, дыхание сбивалось, а глаза — те самые, в которых можно было утонуть — смотрели прямо в меня.
Мир вокруг будто исчез: ни ветра, ни птиц, ни лагеря.
Только она.
Не знаю, кто первый двинулся.
Может, я, может, она.
Но расстояние между нами исчезло — один короткий, почти робкий поцелуй, и я почувствовал, как сердце ударило так сильно, что в груди стало больно.
Она чуть вздрогнула, и я сразу понял — не от отвращения, нет... просто от неожиданности.
И всё же я отстранился первым.
Словно боялся, что если ещё миг — всё рухнет окончательно.
— Ария... — выдохнул я, всё ещё глядя ей в глаза. — Не надо.
Она молчала. Только ресницы дрогнули.
Я видел, как внутри неё борются чувства — так же, как во мне.
— Почему? — наконец спросила она. Тихо, почти шёпотом.
Я опустил взгляд, провёл рукой по волосам.
— Потому что потом будет больно. И тебе, и мне.
— Уже больно, — ответила она едва слышно.
Эти слова будто пробили воздух между нами.
Я сделал шаг к ней — и снова остановился.
Если прикоснусь ещё раз — не отпущу.
Но она не отошла. Просто стояла.
И всё во мне сдалось.
Я снова поднял руку, кончиками пальцев провёл по её щеке, потом по шее, чувствуя, как под кожей бьётся сердце.
— Иди, Ария, — прошептал я. — Пока я не передумал.
Она замерла, не сразу, но всё же отступила. Смотрела на меня так, будто хотела что-то сказать, но не смогла. А потом просто развернулась и пошла. Я стоял, пока она не скрылась за деревьями.
Воздух вокруг стал холодным.
Я вдохнул — но в груди было пусто.
Ни злости, ни облегчения.
Только то, чего не должно было быть.
Сел на гамак, облокотился на колени.
Всё ещё чувствовал на губах её дыхание, как отпечаток.
Сколько бы ни пытался вычеркнуть — не получится.
Я поднял голову, посмотрел туда, где только что стояла она.
И тихо сказал, будто сам себе:
— Лучше бы я вообще не смотрел на тебя, Ария.
———————
Элиот
Я видел её издалека — как выходит из-за деревьев, волосы чуть растрёпаны, шаги осторожные.
Она шла будто не спеша, но глаза... глаза выдавали, что внутри буря.
Я уже знал, где она была.
Не нужно было спрашивать.
Слишком очевидно.
Когда Ария подошла ближе, я сделал вид, что просто сижу у костра, но внутри всё кипело.
Ньют где-то рядом? Конечно, нет. Он, как всегда, появился позже, будто ничего не случилось.
— Ты где пропадала? — спросил я, глядя на неё, хотя уже знал ответ.
— Гуляла, — коротко бросила она.
Голос — ровный, но руки дрожат.
Гуляла.
Хорошо придумала.
— В лесу, значит? — уточнил я, не сдержавшись.
Она остановилась, подняла на меня глаза — холодные, усталые.
— Элиот, не начинай.
— А кто начинает? Я просто спрашиваю.
— Нет. Ты обвиняешь, — сказала она, и в голосе послышалась сталь. — Хотя не имеешь права.
Я хотел ответить, но язык будто прилип к небу.
Она посмотрела прямо — и мне вдруг стало тяжело дышать.
Почему, чёрт возьми, ты не смотришь так на меня?
— Если тебе нужно знать, — сказала Ария, чуть тише, — я нашла Ньюта. И да, мы разговаривали.
Я сжал кулаки, чувствуя, как в груди всё сжимается.
— Разговаривали, — повторил я, усмехнувшись, хотя смеха не было ни на грамм. — Ну конечно.
Она не ответила.
Просто взяла миску и пошла помогать с едой, оставив меня у костра.
Я смотрел ей вслед — на её спину, на каждый шаг.
И где-то там, в глубине, разгоралось нечто новое.
Не просто злость. Не просто ревность.
Что-то, что я не мог назвать.
Галли подошёл, хлопнул по плечу:
— Эй, Элиот, остынь. Они просто... ну, ты сам понимаешь.
— Понимаю, — сказал я глухо. — Слишком хорошо.
Он замолчал.
А я снова посмотрел в ту сторону, где Ария что-то говорила Минхо.
Она смеялась, но я видел — это не настоящий смех.
И всё равно... почему-то хотелось стереть с её лица всё, что связано с ним.
Я всё ещё сидел у костра, когда появился он. Ньют.
Как ни в чём не бывало — спокойный, уверенный, с тем своим лёгким шагом, будто ночь ему не дала ни грамма усталости.
Кто-то шутил, кто-то спорил, а Ария помогала собрать миски, тихо двигаясь между ребятами.
Ньют сидел рядом с Томасом, лениво о чём-то болтая, и изредка бросал взгляд в её сторону.
А я — сидел напротив, притворяясь, что просто слушаю разговор.
Но внутри всё кипело.
После того, что я видел утром — как он к ней тянулся, как смотрел...
Мне было трудно даже дышать.
Она подошла, взяла пустую миску с земли и, не глядя на меня, тихо сказала:
— Я сейчас приду.
Голос спокойный, но... я чувствовал, что она всё знает.
И что, может быть, тоже боится.
Я не ответил.
Просто проследил взглядом, как она идёт к ящикам с посудой.
А потом заметил, что Ньют поднялся почти сразу за ней.
И пошёл следом.
Что-то внутри оборвалось.
Я резко встал.
— Элиот, ты куда? — спросил Минхо, жуя яблоко.
— Прогуляюсь, — коротко бросил я.
Он усмехнулся:
— Ага, «прогуляешься». Только не забудь вернуться целым.
Я не ответил.
Когда подошёл ближе, услышал — голоса.
Она стояла к нему спиной, вытирая миску, а он что-то тихо говорил, почти шептал.
Я не расслышал слов, но по его тону понял — не просто разговор.
Слишком мягко. Слишком близко.
— Ну конечно, — выдохнул я вслух.
Оба обернулись.
Ньют нахмурился, Ария застыла.
— Что? — спросил он спокойно, но в глазах уже вспыхнуло раздражение.
— Да ничего, — я шагнул ближе. — Просто интересно, ты всегда так "помогаешь"? Или только когда она рядом?
Ария тихо:
— Элиот, не начинай...
Но я уже не мог остановиться.
— Знаешь, — продолжил я, глядя прямо на Ньюта, — мне казалось, что у нас тут всё просто: каждый делает своё. А не лезет туда, где его не просят.
Он склонил голову, чуть прищурился.
— Может, ты просто ревнуешь?
Я усмехнулся:
— А ты, может, просто не понимаешь, когда стоит отойти.
Он поднялся на полшага ближе, теперь наши взгляды встретились вплотную.
— Я понимаю всё прекрасно. Но если ты хочешь поговорить — говори прямо.
— Хорошо, — процедил я. — Держись от неё подальше.
Мгновение — и его взгляд потемнел.
Томас с Минхо уже шли в нашу сторону, чувствовали, что назревает что-то нехорошее.
Ария стояла между нами, растерянная, будто не знала, кого остановить первым.
— Ребята, хватит, — тихо сказала она. — Это глупо.
Но было поздно.
Мы оба уже стояли напротив друг друга, дыхание тяжёлое, руки сжаты в кулаки.
— Глупо? — Ньют усмехнулся, не глядя на неё. — Может быть. Но, похоже, кое-кто просто не умеет держать себя в руках.
— Хочешь проверить? — я шагнул вперёд.
— ЭЛИОТ! — крикнула Ария, схватив меня за руку.
Её пальцы дрожали.
— Хватит. Пожалуйста.
Я посмотрел на неё.
И вдруг понял, что если не уйду сейчас — скажу что-то, о чём потом пожалею.
Я выдернул руку и развернулся.
Ньют остался стоять, тяжело дыша, но не пошёл за мной.
Только Ария осталась между нами, будто разрываясь пополам.
—————————
Ария
Я отошла от центра, даже не поняв, куда иду.
Сердце стучало в горле, ладони всё ещё дрожали.
Шум голосов остался позади, только ветер шуршал между веток.
Я просто хотела исчезнуть хоть на минуту — чтобы никто не смотрел, не спрашивал, не требовал.
— Эй, — раздалось за спиной. — Ты куда так быстро?
Я обернулась. Галли шёл следом, чуть неся на плече полотенце, будто специально придумал повод догнать.
Он остановился рядом, склонил голову:
— Ты как?
— Нормально, — выдохнула я.
Но даже самой себе не поверила.
— Ага, вижу, — усмехнулся он. — "Нормально" — это когда хочешь всех убить, а лицо делает вид, что всё под контролем.
Я не сдержала слабую улыбку:
— Прекрати.
Он сел рядом, положил руки на колени, глядя куда-то вперёд, на деревья.
— Они оба идиоты. — сказал он спокойно. — Каждый по-своему.
Я фыркнула:
— Спасибо за поддержку.
— Слушай, — он чуть наклонился ко мне. — Я не полезу в то, что у вас там происходит, ладно? Это ваше дело.
Но я тебя давно знаю, Ария. И я вижу, что тебе сейчас больно.
Я отвела взгляд.
— Просто... всё это слишком.
— М-м, — кивнул он. — Понимаю.
Пару секунд помолчал, потом добавил тише:
— Знаешь, за всё это время ты мне как сестрёнка стала. Может, не родная, но... своя. И я не хочу видеть, как ты снова ломаешь себя из-за кого-то.
Я опустила голову, чувствуя, как в груди защемило.
Он говорил спокойно, без нажима — но в каждом слове была забота, настоящая.
— Я не знаю, что делать, Галли, — прошептала я. — Всё слишком запуталось.
Он хмыкнул:
— Тогда начни с простого.
— С чего?
— Поговори с ним. С Элиотом.
Я подняла глаза.
— Думаешь, поможет?
— Не знаю, — пожал он плечами. — Но хуже точно не станет.
Главное — не делай вид, что тебе всё равно. Ты не из тех.
Я вздохнула, чувствуя, как немного отпускает.
Он, как всегда, умел подобрать слова без всякой сладости — просто по-человечески.
— Спасибо, Галли.
— Ага, не благодари. Только не заставь меня потом таскать этих двух по лагерю, если опять сцепятся.
Я рассмеялась тихо, едва заметно, но впервые за всё утро по-настоящему.
Он встал, хлопнул меня по плечу:
— Давай, сестрёнка. Иди разберись.
Я посмотрела ему вслед, а потом глубоко вдохнула.
Сердце билось всё так же неровно, но теперь в нём было хоть немного решимости.
Я знала, кого должна найти.
Я шла не спеша — будто каждое движение приходилось выталкивать из себя.
Воздух был прохладным, тянуло влагой от леса, а солнце только пробивалось сквозь листву.
Я не знала, где именно он — просто шла, и будто сама дорога вела.
И вот — увидела.
Элиот сидел у края лагеря, на бревне. Спина чуть сутулая, руки сцеплены перед собой.
Он смотрел в землю, будто пытался вычитать в пыли ответы на все свои вопросы.
Я остановилась в нескольких шагах.
Тишина между нами была тяжелее любых слов.
— Ты всё-таки пришла, — произнёс он негромко, не поднимая взгляда.
— Галли сказал, что стоит, — ответила я.
— Конечно, — усмехнулся он глухо. — Галли. У него всегда всё просто: поговори — и мир спасён.
— Может, он прав.
Он поднял глаза.
Этот взгляд — как удар. В нём было столько всего: обида, усталость, разочарование... и что-то ещё, от чего дыхание сбилось.
— Зачем ты пришла? — спросил он тихо, но резко. — Чтобы что сказать? Что это ничего не значит? Что я не должен был чувствовать?
Я шагнула ближе.
— Я не хотела, чтобы всё стало так, — произнесла почти шёпотом. — Никто из нас не хотел.
— Правда? — Он встал. — А выглядит именно так, будто всё пошло по плану.
Ты и он. Ночь. Огонь. Все взгляды — и твоя тишина после.
— Перестань, — я покачала головой. — Это не то, что ты думаешь.
— А что я должен думать? — Его голос стал громче, но не злым — надломленным. — Я вижу, как ты на него смотришь, Ария. Как будто он — твой воздух.
Я отвернулась, чувствуя, как к глазам подступает что-то жгучее.
— Я запуталась, — сказала я тихо. — Всё слишком быстро.
Я не понимаю, что со мной.
Элиот молчал долго. Только дыхание — тяжёлое, сдержанное.
Потом шагнул ближе.
— А я понимаю, — прошептал он. — Просто не хочу это принимать.
Между нами оставалось меньше метра.
Он поднял руку — и на мгновение показалось, что снова дотронется, как тогда, утром.
Но в последний момент пальцы дрогнули и опустились.
— Я не злюсь, — сказал он. — Просто... больно.
Ты пришла, и будто кто-то вырвал из меня кусок.
Я сделала шаг навстречу.
— Прости, Элиот.
Он тихо выдохнул.
— Не извиняйся. Это хуже, чем ложь.
Мы стояли напротив друг друга, не зная, кто первый скажет что-то ещё.
Но ни один не решился.
А потом он чуть отступил, будто отпуская не только меня, но и себя.
— Иди. Пока всё не стало ещё хуже.
Я хотела ответить, но не смогла.
Просто повернулась и пошла обратно — чувствуя, как за спиной будто рушится что-то, что ещё могло быть спасено.