Часть 30
Вечер, плавно переходящий в ночь.
Лучшее время для того, чтобы отдохнуть от дневного, летнего зноя и жары.
Хьюстон... Центр жизни штата Техас, некогда бывший притягательным для всех и вся, стал зловещим местом, в котором обитают лишь те, кто не смог его покинуть.
1880 год выдался тяжёлым для этого края: неурожай у фермеров, экономический кризис, повышение уровня преступности...
Халера.
Все вместе, эти факторы обрекали население на голод, болезни и риск быть атакованным со стороны банд и случайных разбойников, коими являлись, зачастую, такие же измученные, уставшие горожане...
Происходящее походило на катакомбы, наполненные крысами, в которых закрыли все входы и выходы.
Шли дни, ночи, а условия лучше не становились...
..и грызуны, постепенно, стали жрать друг друга.
К счастью, или горю обитателей Хьюстона - полностью перегрызть седя им не давали законники.
Но это только при свете дня, а по ночам...
Каждый оставался сам за себя.
Продавшиеся кто за что: одним хватило бутылки виски с куском солонины, другим - финансового подогрева. Детали в этой истории, впрочем, совсем неважны.
Важна суть, а она неутешительна: те, кто город должен был защищать, продал его со всеми жителями в самые трудные для них времена.
Можно было бы смело сказать, что бога в этих местах уже нет..
..но здесь ещё оставались его ангелы.
Как всегда, под ночь, крепкий, как медведь, и высокий, где-то между шестью и семью футов, мужчина покинул своё обиталище - заброшенную, частично обрушенную церковь, устроившуюся в районе городских трущоб.
Удручающее зрелище..
Один только вид этого здания говорил: в городе больше нет места ни вере, ни надежде.
- Спасибо вам... Огромное спасибо. Пастор А́вэрис собирает деньги... на припасы. Теперь суммы хватит... Благодаря вам. - благодарила странника вышедшая вслед за ним невысокая девушка, в закрытой одежде с капюшоном.
Молча усевшись на свою вороную кобылу, имевшую белоснежный хвост и гриву, а также размеры, подстать владельцу, незнакомец слегка поднял руку, мол "не нужно благодарностей, легонько уколол бока лошади шпорами и тронулся в путь.
Одет он был в расстёгнутое пальто, сильно потрёпанное временем и уже потемневшее от той многочисленной грязи, что на нём осела.
Несмотря на это, в одеянии угадывались черты мундира солдата-кавалериста, времён этак Гражданской войны. Цвета - южные..
Под ним просматривалась черная жилетка, сидящая на белой рубашке.
Ноги защищали прочные, рабочие штаны, руки - перчатки, на пол предплечья, цвета того же, что и жилет.
На ступнях сидели крепкие, кожаные сапоги.
Голову прикрывала шляпа типа "Гамблер", темных тонов.
В ночном тумане, что плотным слоем лег на улицы города, было практически невозможно рассмотреть лицо всадника, проглядывались только отдельные элементы: средних размеров бакенбарды и усы, с полностью выбритой бородкой, широкий подбородок.
Бо́льшую часть носа, глаза и лоб скрывали поля шляпы.
Но и без них мужчине хватало шрамов, тут и там проглядывающихся на морщинистой коже.
- Храни вас боги! - донеслось из-за спины доброе пожелание.
Подобных, в такое время, было не услышать ни днём, ни ночью...
Незнакомец продвигался по безлюдным улицам, слабо освещаемым газовыми фонарями.
Он искал тех, кому была бы нужна его помощь...
Острая фаза эпидемии прошла.
В начале - люди валялись буквально на бульварах и входах в лавки, на рынках, даже на площадях.
Теперь же, оставшиеся в живых, скрывались в переулках.
Мужчина высматривал именно тех, кто до последнего не добрался.
Как правило, подобное сигнализировало об по настоящему критическом состоянии.
Если человек не в силах дойти до укромного места, где он может хоть как переждать ночь - значит, помощь для него первостепенна.
На одного такого путешественник, в итоге, и наткнулся: это был человек, одетый в непонятные лохмотья и рваную шляпу, лежащий у одного из домов. Он громко кашлял: то ли от нехватки воздуха, то ли из-за жажды, превратившей его глотку в пустыню.
Плавно подойдя к тротуару, наездник выбрался из седла, порылся в седельной сумке и достал из неё флягу с водой.
Это было единственное, чем он сейчас мог помочь несчастному...
Здоровяк, поправив головной убор, двинулся к лежащему и, подойдя вплотную, встал на колено.
Открыв флягу, придерживая голову случайного встречного, он осторожно напоил его.
Тот, в один момент, слегка поперхнулся, но быстро откашлялся и уставился на того, кто помогал ему.
В частности - на его мундир.
- Ты... - злобно простонал истощенный, облокотившись на стену и смотря из под щёк.
Во взгляде его читалась бессильная ненависть...
- Тебе не замолить грехи. - прохрипел болезненный, вновь закашлял - Бог... Покарает тебя.
Всадник ничего не ответил на это.
Он лишь взглянул на собеседника своими чёрными глазами, а затем, оставив флягу, вернулся к лошади.
С конца улицы послышались смех, задорные разговоры и выкрики.
Сев на кобылу, мужчина неспеша подъехал к источнику шума.
Это были двое девушек и трое юношей, достаточно подвыпившие.
Первые одеты весьма открыто, в чем-то даже пошло.
Толстые брови здоровяка нахмурились.
Даже в такое страшное и тяжёлое время найдутся развратники, воры и убийцы.
Хотя, подобные условия для такого контингента - это, пожалуй, самый настоящий рай.
Никто и слова не скажет на твои выходки. Все слишком заняты собственным выживанием.
И пока компания поспешно скрывалась внутри одного из строений, таинственный мужчина искренне презирал образ жизни, который они ведут..
И любого другого, кто такое существование поддерживает.
- ХЕЙЯ! - рявкнул он, потянув за поводья.
Лошадь бросилась вперёд по улице.
Сегодня её владельцу предстояла важная встреча..