Мистика: Истории Привидений

Ах, как приятно осознавать, что даже у привидений есть проблемы с паспортом и регистрацией. Вот появляется в коридорах Рейнхэм-холла некая бледная дама в коричневом платье — и сразу паника: «А кто это?», «А чья она?», «А почему без бейджа?» Никто толком не знает, но все уверены, что это, конечно же, леди Дороти Таунсхенд. Логика железная: ну а кто ещё должен слоняться по мрачному особняку в коричневом наряде, если не замурованная в семейных скандалах жена маркиза?

Знакомьтесь: Дороти, дочь Роберта Уолпола (парламент, честь, слава и всё такое), сестра самого первого премьер-министра Англии — и, внимание, персонаж светской драмы в стиле «любовь, измена и комната без ключа». Да, именно в её 26 лет сказочка «жила-была хорошая девочка» закончилась, и начался триллер в жанре «смерть в стиле барокко».

Вышла замуж Дороти не за кого-нибудь, а за лорда Чарлза Таунсхенда. Красавец, герой её детской любви, да ещё и вдовец — ну просто роман для девичьих слёз. Правда, стоит отметить: предыдущая жена Чарлза умерла всего годом ранее. Какой удобный график, правда? Сразу видно: человек умеет быстро закрывать старые вкладки и открывать новые.

И вот тут начинается то, что называется «счастливая семейная жизнь». Счастливая, конечно, если вы фанат драмы. Потому что вскоре супруг узнал: оказывается, его обожаемая Дороти ещё до свадьбы была слегка... скажем так, увлечена другим. И не кем-нибудь, а лордом Вартоном. Ах, эти дворянские романы — всё так красиво звучит, пока не вмешивается ревнивый муж.

Чарлз, недолго думая, проявил свой железный характер и джентльменское воспитание: попросту запер жену в её комнатах. Никаких скандалов, никакой грязи в газетах, только личная тюрьма «с доставкой до дверей». Семейная идиллия уровня «мне можно, тебе нельзя». Как говорится, в каждой истории любви есть свои нюансы.

А вот как закончилась жизнь Дороти — это, пожалуй, самый интересный квест. Существует сразу несколько версий, и все они звучат так, словно их придумали разные сценаристы, споря, чей вариант трагичнее.

Вариант первый — «разбитое сердце». Классика жанра. Очень удобно: никаких следов, никаких улик, просто умерла от слишком сильных чувств. Идеальный финал для сентиментальных барышень, читающих романы при свечах.

Вариант второй — «упала с лестницы». Тут уже больше драматизма: представьте себе женщину в длинном платье, свеча в руке, шаг не туда — и вот она уже летит вниз. Всё в лучших традициях готических ужасов: каменный пол, крики, тёмный зал, эхо. Только оркестра не хватало.

Вариант третий — «оспа». Тут без романтики, зато с реализмом. Болезнь не щадит никого: ни простолюдинов, ни леди. Немного грустно, но зато хоть объяснимо и обоснованно.

Впрочем, какой бы конец у неё ни был, результат один — по ночам по дому бродит призрак в коричневом платье. Да-да, тот самый, с впалыми глазами и выражением «лучше бы я осталась у мамы». Служанки визжат, гости шарахаются, а хозяева только разводят руками: мол, «ну это у нас семейное».

И тут возникает главный вопрос: чего хочет призрак? Отмщения? Признания? Или просто нормальной женской судьбы, где тебя не запирают в комнатах, словно кота, которого боятся выпускать на улицу? Может, Дороти вообще не злится, а просто ходит и думает: «Да когда же кто-нибудь разберётся, от чего я всё-таки умерла?!»

А пока эксперты и сплетники спорят, версии множатся. Одно можно сказать наверняка: если вы вдруг решите переночевать в Рейнхэм-холле и услышите скрип пола в коридоре — не удивляйтесь. Это не вор, не сквозняк и не старый пол. Это леди Дороти, которая по-прежнему ищет справедливости... или хотя бы выключатель света.

Ах, чудесное викторианское развлечение: в одних домах устраивали чаепития с викариями, в других — ночные встречи с привидениями. Но Рейнхэм-холл всегда знал, как удивить публику. Тамошние хозяева решили: а почему бы не пригласить в гости капитана Фредерика Марриэта? Он ведь не просто капитан, а ещё и писатель — значит, будет не только стрелять, но и красиво описывать.

Марриэт отличался редкой способностью испортить любую легенду логикой. Пока одни падали в обморок от вида прозрачной дамы в коричневом платье, он выдвинул гениальную, никем не оценённую теорию: мол, «Коричневая Леди» вовсе не призрак, а, внимание, хитрый трюк контрабандистов и браконьеров. Да-да, потому что, как известно, самый надёжный способ скрыть нелегальные поставки — это нарядиться в женское платье XVIII века и пугать аристократов в коридорах. Контрабандисты, наверное, катались от смеха, услышав эту версию.

Но Марриэт был серьёзным человеком и считал, что истина где-то рядом. Поэтому, когда он приехал в Холл, он, естественно, взял с собой пистолет. Потому что нет ничего лучше для встречи с женщиной-призраком, чем оружие. Мало ли что — вдруг она попросит у него комплимент, а у него только свинец в запасе.

И вот наступает судьбоносная ночь. Марриэт, в компании двух племянников лорда Таунсхенда (бедные дети, их явно никто не спрашивал, хотят ли они участвовать в охоте на привидений), вышел прогуляться по коридорам. Атмосфера подходящая: тьма, сквозняки, и в воздухе лёгкий запах «сейчас кто-то лишится сна».

И тут — бац! — из темноты появляется она. Коричневая Леди собственной персоной. Длинное платье, зажжённая лампа в руке, глаза из-под тени... и, как вишенка на торте, ухмылка. Да не просто ухмылка, а дьявольская. Прямо как у человека, который знает: сейчас будет весело.

Капитан, не привыкший к женским улыбкам такого рода, тут же достал пистолет. И, не тратя времени на разговоры (видимо, считая, что призраки английского дворянства всё равно не умеют вести диалог), выстрелил ей прямо в упор. Ситуация выглядела так: дамы обычно ждут цветов, а эта получила пулю.

Что же произошло дальше? Леди, проявив удивительное равнодушие к законам физики, просто исчезла. Никакой драмы, никаких воплей, даже падать не стала. Просто хоп — и всё. А пуля, между прочим, не пропала. Её потом нашли, аккурат в двери, стоявшей прямо за тем местом, где секунду назад красовалась призрачная ухмылка.

Марриэт потом долго клялся и божился, что выстрелил точно в цель. Но дама, видимо, не оценила его решимости. Представьте себе, каково это: вас называют легендой, о вас пишут трактаты, а вам в лицо палят из пистолета, будто вы глиняная банка на ярмарке. Тут любой призрак обзаведётся фирменной ухмылкой «да пошли вы все».

Стоит отметить, что после этой встречи капитан резко потерял желание объяснять всё контрабандистами. В его книгах больше не появлялись гипотезы про браконьеров в платьях. Видимо, он понял, что против нечистой силы логика и здравый смысл — оружие слабое, а вот пуля... тоже, как оказалось, не лучший вариант.

А Коричневая Леди? Она, конечно, вернулась к своим прогулкам по коридорам. Может, теперь даже с чуть большим энтузиазмом: мол, «ну и кто тут следующий герой с оружием?». Ирония ситуации в том, что даже прямой выстрел в упор не смог остановить легенду. Напротив — сделал её только ярче. Ведь какой ещё призрак может похвастаться тем, что пережил встречу с писателем, офицером и револьвером — и при этом остался всё такой же обаятельно ухмыляющийся?

Так что, если встретите её, не вздумайте тянуться к оружию. Лучше улыбнитесь в ответ. Возможно, это единственный язык, на котором Коричневая Леди действительно разговаривает.

И вот представьте: стрелял, стрелял в неё капитан Марриэт, а толку никакого — дама исчезла, но вовсе не умерла (и как, позвольте спросить, умирает тот, кто уже мёртв?). Проходит десятилетия, Рейнхэм-холл стареет, обрастает новыми скандалами и пылью, и вдруг... тишина. «Коричневая Леди» как будто решила взять отпуск. Представьте себе призрака, который пишет заявление: «До 1920 года меня не беспокоить, уезжаю в санаторий для утомлённых душ».

И действительно, почти целый век — ни вздохов, ни скрипов, ни светящихся глаз в коридорах. Служанки, конечно, радовались: не нужно падать в обморок каждые три дня. Хозяева тоже вздохнули спокойно: гости перестали спрашивать: «А где ваша знаменитая леди? Я ради неё бронировал номер!» Даже мыши, наверное, начали чувствовать себя здесь единственными законными обитателями.

Но чудеса, как известно, долго отдыхать не могут. И вот в 1920 году призрак снова явился — в самый неподходящий момент, как и положено привидению с чувством стиля. Маркиз Таунсхенд, будущий наследник славного рода, тогда ещё ребёнок, спокойно бегал по коридорам. Ну, знаете, детские шалости: кто-то носится с мячиком, кто-то проверяет, скрипит ли дверь, если ею хлопнуть. И вдруг перед мальчиком возникает она. Да-да, легендарная Коричневая Леди собственной персоной, в полном парадном облачении — платье, лампа, фирменная гримаса «угадай, от чего я умерла».

Можно только представить выражение лица ребёнка. Обычно дети пугаются клоунов или строгих гувернанток, но этот мальчик получил апгрейд — целую историческую фигуру, материализовавшуюся посреди коридора. И, чтобы всё выглядело ещё драматичнее, рядом оказался его друг. Дети, как известно, часто склонны фантазировать, но тут свидетельство сразу двоих: значит, призрак не галлюцинация от переедания сладостей, а прям официальная «гостья вечера».

И что самое забавное: взрослые-то, наверное, только руками развели. «Ну конечно, снова она! Мы уж было надеялись, что к 20-му веку она найдёт себе занятие получше — может, кружок викторианской вышивки для духов или хотя бы спиритические собрания. Но нет, она вернулась».

Стоит ли говорить, что с этого момента легенда обрела второе дыхание? Ведь одно дело — история с капитаном и пистолетом (звучит скорее как байка в баре), и совсем другое — свеженькое появление, подтверждённое наследником рода. Да ещё и ребёнком, а детям в таких случаях обычно верят. Ведь какая прелесть: малыш сказал, что видел даму, значит, именно так всё и было.

И снова по замку поползли шёпоты, пересуды и неизменный вопрос: «А чего она хочет?». Версий, конечно, море. Может, она пришла проверить, не заперли ли кого-нибудь нового в комнатах (семейная традиция же). Может, ей стало скучно сидеть сто лет без компании. А может, просто решила слегка напугать мальчишку, чтобы не расслаблялся: мол, «добро пожаловать во взрослую жизнь, малыш, здесь всё будет только хуже».

Так или иначе, этот эпизод снова вернул Коричневую Леди в моду. Теперь уже двадцатый век, новые технологии, прогресс, автомобили, радио — а в Рейнхэм-холле по-старому бродит женщина с лампой и зловещей улыбкой. Чудесное сочетание эпох: снаружи гудят моторы, а внутри — призрак XVIII века.

Так что детская встреча с привидением в 1920-м стала для Коричневой Леди своего рода рекламным камбэком. После почти векового молчания она вышла на сцену снова — и публика аплодировала стоя. Или, по крайней мере, падала в обморок.

Ах, 1936-й — время, когда люди уже летали на самолётах, слушали джаз и умели фотографировать с магниевой вспышкой, но всё равно продолжали пугаться призраков в платьях. Ну а как же иначе? Рейнхэм-холл без своей Коричневой Леди выглядел бы примерно как чай без сахара: вроде и есть, а удовольствия никакого. Поэтому леди Таунсхенд решила, что пора обновить семейный альбом и пригласила фотографа Индру Шайра. Формально — «снять убранство Холла», а по факту — ну, кто знает, вдруг удастся поймать на плёнку и их личное привидение?

И вот Шайра, при помощи магниевых вспышек (а это вам не вспышка на айфоне, а настоящее шоу с дымом и ослепляющим светом), щёлкает интерьеры: лестницы, двери, ковры. Всё чинно и благородно. Пока вдруг он не замечает на ступенях... нечто. Расплывчатый силуэт, который смахивает на женщину в белом. Да-да, именно в белом. То ли у призрака кризис имиджа, то ли просто платье за эти сто лет полиняло.

Шайра, разумеется, в восторге. Он же фотограф, и тут ему буквально позирует сама Смерть в свадебной вуали. Представьте — фотомодель из загробного мира, без гонорара и с готовностью к съёмке в любом ракурсе. Он, задыхаясь от счастья, орёт помощнику, господину Прованду: «Снимай! Там, на лестнице!».

И вот тут начинается комедия. Прованд, как человек практичный, ничего не видит. Для него лестница как лестница: ступеньки, перила, ковёр, никакой модной дамы. Но Шайра трясёт его, указывает пальцем — мол, «вот же она!». И Прованд, решив не спорить с вдохновлённым коллегой, поворачивает камеру и щёлкает. Чисто по дружбе.

Разумеется, Прованд скептик. Он даже заявляет: «Ставлю пять фунтов, что на плёнке ничего не выйдет». А ведь пять фунтов в 1936-м — это не какой-нибудь мелкий спор, а почти недельная зарплата простого рабочего. В общем, был уверен, что его коллега бредит на фоне магниевых вспышек и недоеденного ланча.

Но когда проявили снимки, скепсис ушёл гулять. На фото чётко виднелась фигура — полупрозрачная, женская, в длинном одеянии, похожем на свадебное платье, да ещё и с вуалью. Умопомрачительно! Выглядит так, словно невеста не то заблудилась по дороге к алтарю, не то передумала жить и решила прогуляться по загородному особняку в качестве привидения.

Прованд, естественно, остался без пяти фунтов и без аргументов. Можно только представить, как Шайра потом злорадно напоминал ему об этом при каждом удобном случае: «А помнишь ту лестницу? Ха-ха, я же говорил, снимай!»

А дальше начался настоящий цирк. 1 декабря 1936 года журнал Country Life («Сельская жизнь», что само по себе звучит смешно в контексте загробной фотографии) опубликовал снимок. И всё — сенсация века. Газеты, журналы, пересуды в клубах: «Вы видели? В Рейнхэм-холле снова она!».

Естественно, нашлись и эксперты, которые начали ковыряться: мол, давайте проверим, нет ли тут следов монтажа. Но, увы, это был 1936-й, фотошоп ещё не изобрели, а доказательств подлога так и не нашли. Одни говорили: «Это двойная экспозиция!» Другие отвечали: «Да вы что, это же реальный призрак!» А третьи, самые умные, пожимали плечами: «Главное, что тиражи растут».

И вот так Коричневая Леди стала звездой массовой культуры. Представьте себе: десятки лет её боялись, шептались, стреляли в неё из пистолетов, а тут — на тебе, фотосессия, публикация, признание экспертов. Карьера, которой позавидовала бы любая актриса немого кино.

И самое ироничное: леди, которую при жизни заперли в комнатах, после смерти обошла весь мир — в виде фотографии в глянцевом журнале.

Казалось бы, если уж ты привидение, то логично обитать в одном-единственном доме и скрипеть половицами строго на закреплённой территории. Но нет, Коричневая Леди явно не из пугливых домоседок. Её не устраивало сидеть всю вечность только в Рейнхэм-холле — зачем ограничивать себя, если можно, простите, расширять географию? Так и пошли слухи, что дама в платье «цвета унылого дерева» периодически появляется и в другом имении — в Хаугхтон Холле.

И это, между прочим, не абы какое имение, а целый фамильный замок, выстроенный братом леди Дороти. На месте старого родового гнезда, где Уолполы успели прожить каких-то шесть веков. Ну а где же ещё обретать покойной леди, как не в доме, где она якобы была счастлива? Представьте: за жизнь её запирали в комнатах, а после смерти она сама выбирает, где и как гулять. Чистое торжество справедливости.

Считается, что именно в Хаугхтоне Дороти провела самые счастливые годы своей жизни. Вероятно, там её хотя бы не держали под замком и не обвиняли в романах с сомнительными лордами. Тут она дышала свободнее, смеялась чаще и, возможно, даже выбирала, с какой стороны смотреть на закат. Логично, что её дух потянуло именно туда.

И вот представьте себе: тишина, покой, принц-регент укладывается в Государственной опочивальне — да-да, человек явно привык спать на широкую ногу. Всё чинно, парадно и скучно. И вдруг — бац! — перед его царственными глазами является призрак. Коричневая Леди, всё та же, но с явным намерением испортить кому-то ночь.

Можно только догадываться, что именно почувствовал Его Высочество в тот момент. Ожидал ли он ангела-хранителя? Может быть, тайно надеялся на даму сердца? А вместо этого получил женщину из XVIII века, облачённую в вечное коричневое и с выражением лица «добро пожаловать в мой мир».

История утверждает: после этой ночи принц-регент недолго думая поменял апартаменты. Из парадной Государственной опочивальни он быстренько переселился в покои попроще. Пусть скромные, зато без призраков в ночную смену. Как говорится, лучше тесно, да спокойно, чем широко, но с исторической дамой в углу.

И вот тут хочется задать вопрос: а что, если это было её маленькое женское мщение? Представьте, Дороти веками наблюдала, как мужчины распоряжаются её судьбой, а теперь сама решила показать характер. И кому? Не какому-то там лакею или гувернантке, а самому будущему монарху. Сценарий идеальный: испугать наследника престола так, чтобы он сам сбежал из роскошной спальни.

Конечно, современным скептикам всё это кажется анекдотом. Мол, приснилось бедному принцу после тяжёлого ужина и пары лишних бокалов. Но зачем ему было врать? Сказать на публику: «Вы знаете, я сбежал из шикарной комнаты, потому что там... призрак»? Не самый удобный повод для гордости. Но факт остался фактом: его Высочество действительно переселился.

Так Коричневая Леди окончательно утвердилась как привидение не местного масштаба, а гастролирующая звезда. Одну ночь она пугает слуг в Рейнхэме, другую — заглядывает к братцу в Хаугхтон, третью — появляется перед принцем-регентом. Настоящий турне по Норфолку с программой «Лучшие скрипы и шёпоты».

И что самое смешное — её действительно воспринимали серьёзно. Легенды множились, домочадцы пересказывали их с придыханием, гости передавали друг другу байки: «А знаешь, она и там появилась!». А сама Дороти, наверное, смеялась где-то между мирами: «Наконец-то я живу так, как хочу: свободно, эффектно и без разрешений мужей».