IV
1
Достигнутые близость и понимание, казалось, испарились вместе с утренней росой: днём между мной и Артуром возникла некоторая принужденность. Разговоры за столом в основном ограничивались просьбами передать то или иное блюдо, ибо каждый из мужчин был озабочен прежде всего тем, чтобы как следует поесть перед тем, как отправиться в дальнейший путь. У меня аппетит отсутствовал, частью по причине ошеломляющих событий, произошедших со мной ранее, а частью потому, что я ощущала на себе недоверчивые взгляды, и мне кусок не лез в горло.
Кабан не выпускал из дрожащих рук чашку с горячей похлёбкой, ел с аппетитом, что было хорошим знаком.
Артур не поднимал глаз от своей тарелки. Наша одежда всё ещё не просохла; я переоделась в домотканое платье, на Артуре же, восседавшем во главе стола, были только брэ и укороченный пурпуэн, небрежно наброшенный на плечи. Вид у него был совсем не королевский.
Было очевидно, что мужчины не хотели говорит о своих дальнейших планах при мне, что представлялось забавным, учитывая, какой опасности я подвергла себя, впустив их в дом.
Затянувшееся молчание делалось невыносимым, но тут сэр Бедивер, самый приличный человек из всех присутствующих, неожиданно произнес:
- Баранина была недурна.
Я посмотрела на него, как на умалишённого. Мясо с трудом отделялось от костей и практически не жевалось.
- Хлеб - свежий, хрустящий - просто восхитителен, - подхватил Рубио.
Мякиш был тягучим и липким.
- Когда ещё так поешь! - добавил Тощий.
Мы с Артуром переглянулись, а затем уголки его губ вдруг приподнялись, хмурое выражение лица исчезло. Я с недоумением оглядела остальных ухмылявшихся мужчин.
- В чём дело? - строго спросила я.
- Ни в чём, - тут же отозвался Кабан, пряча ухмылку за чашкой.
Я перевела вопросительный взгляд на Тощего, но тот только покачал головой.
- Скажите мне! - вмешался Блу.
- Полно вам, - бросил Артур. Глаза его блестели от веселья. - Она всего-то пыталась утопить меня в озере.
Я начинала сердиться, хотя ещё не знала из-за чего.
- Ну да, - ответил Тощий, закашлявшись от смеха. - И ты нырнул ей под юбку.
- За жемчугом, - сдавленным голосом добавил Кабан.
Мужчины разразились хохотом. Я скрестила руки на груди и откинулась на спинку стула.
Тощий вдруг подавился выпитой водой, и она полилась у него изо рта и носа.
- Довольно! - прогремел голос Бедивера. Смех за столом тут же смолк.
- Стало быть, - вдруг вмешался мужчина, который был представлен мне ранее как Скользкий Билл, - и эта часть легенды правдива?
- О чём это ты толкуешь? - спросил Артур, подавшись вперёд.
Продолжая кашлять, Тощий вытер лицо рукавом. Кабан от греха подальше отставил свою чашку с похлёбкой в сторону.
Билл смотрел на меня откровенно оценивающим взглядом.
- Ты никогда не слышал историй об озёрной фее Нимуэ, воспитаннице Мерлина? - спросил он и тут же умолк, как бы ожидая, что я стану рассказывать сама, но я молчала. Ясно было, что он хотел бы задать вопросы, но побаивался принуждать меня к дальнейшему разговору.
- Представь себе, - отозвался Артур. - Некому было рассказывать мне добрые сказки на ночь.
- А это не добрая сказка, - возразил Билл. - Мерлин обучил Нимуэ магии и отдал ей своё сердце. Только оно ей было не нужно. Нимуэ выведала у него все секреты будущего, а затем предала своего наставника.
- Если Мерлин знал будущее, отчего же позволил этому случиться? - спросил Артур.
Некоторое время Билл глядел на меня, крепко стиснув губы, а затем ответил:
- Он был бессилен перед ней, как и любой другой мужчина. Если Нимуэ решила кого завлечь - это дело решённое.
- Как сирена, - вдруг выдал Кабан, и все, включая меня, посмотрели на него с удивлением. - Что? - смутился он. - Мой папаша был моряком. Он говорил, что сирены заманивают путников чарующими песнями, а потом пожирают их.
- Замани они тебя - им бы ещё долго не пришлось охотиться, - отозвался Тощий, и все снова принялись смеяться.
- Есть и другая легенда, - внезапно подал голос мужчина, представившийся Персивалем. Артур жестом призвал всех к молчанию, и Персиваль продолжил: - Владычица Озера - дарительница Экскалибура. Она преподнесла меч твоему отцу, и заберёт его обратно, когда придёт время.
Артур оглянулся, чтобы посмотреть на меч, прислонённый к стене.
- Если так - пусть забирает его сейчас, - предложил он. - Слишком уж много неприятностей он мне принёс.
- Так что скажешь? - обратился ко мне Билл. - Что из перечисленного правда?
- А нет легенды, в которой кучка неотёсанных мужиков вознамерилась разозлить озёрную ведьму, чтобы посмотреть, что из этого выйдет? - Я вздёрнула подбородок.
Артур слегка откинулся назад, составил пальцы обеих рук «домиком» и задумчиво взглянул на меня поверх них.
- Мы благодарны тебе за убежище, - миролюбиво произнёс Бедивер. - За трапезу и за защиту от черноногих.
Я с неопределённым видом пожала плечами и поднялась с места. Я могла бы велеть мужчинам, чтобы они убирали за собой сами, но, вероятнее всего, в таком случае они наведут ещё больший беспорядок.
Кабан окликнул Блу и кивнул в мою сторону:
- Помоги-ка леди.
Мальчишка попытался было воспротивиться, но, схлопотав подзатыльник, понуро поплёлся за мной на кухню. Мне, в отличие от него, не было надобности слушать чужие разговоры. Я сделала так, как сказал мне старик: привела Артура к озеру и помогла ему увидеть то, что он должен был увидеть. Вероятно, далеко не всё. Остальное он узнает позже, когда перестанет упрямиться и сопротивляться.
«Есть разница между тем, чтобы понять, и тем, чтобы по-настоящему уразуметь, глубоко уразуметь, всем существом, а не только рассудком, - говорил старик. - Поистине мудр только тот, кто покорился своей судьбе. Герой является человеком добровольно принятого подчинения.
Как бы то ни было, между Артуром, расположившимся за моим столом, и Артуром, которому предстояло встретить Вортигерна с мечом, по-прежнему пролегала огромная пропасть. Поэтому, услышав, что вместо того, чтобы принять на себя ответственность за происходящее и возглавить сопротивление, Артур собирался выманить короля в Лондиниум, я нисколько не удивилась.
- Мы не нуждаемся в поддержке каких-то там баронов, - заявил он Бедиверу. - Всего-то надо как следует разозлить змею, и она сама выползет из гнезда.
Как самонадеянно.
- А тебя есть идеи, как это сделать? - полюбопытствовал Билл.
- У меня-то есть, - отозвался Артур. - Только вы мне на что?
- Вортигерн спешит закончить башню до Лугнасада, - робко подал голос Рубио. - Нужно помешать ему.
- Как?
- Затопить баржи, доставляющие камни. Заблокировать реку.
- Отлично. Следующий шаг - сорвать поставку рабов.
- Это не понравится нашим друзьям с севера, - ухмыльнулся Билл.
Артур развёл руками:
- Пускай король Вортигерн проявит свои дипломатические способности и решит проблему.
- Что ещё? - спросил Тощий.
- Сжечь его дворец в Лондиниуме, - предложил Персиваль.
- Ух ты! - Глаза Артура горели предвкушением. - Обожаю Ночь Костров.
Нагрузив Блу пустыми грязными тарелками, я прижала кулаки к бокам и повернулась к Артуру.
- Планируешь стать занозой в заднице у короля? - раздражённо спросила я.
На лице Артура появилась кривая усмешка, с какой обычно мужчины смотрят на хорошеньких, но глуповатых женщин.
- Ему понадобится поддержка всех его баронов, он непременно явится в город, и тогда...
- Кто такой Вортигерн по-твоему, Мордред тебя раздери? - воскликнула я и обнаружила, что все уставились на меня с выражением полного ошеломления. Имя Мордреда редко упоминали в праздных беседах. - Глупец из башни?
- Ты мне скажи, - произнёс Артур пренебрежительно. - Ты ведь у нас ведьма.
Меня возмутила его небрежность. Целую минуту я молча смотрела ему прямо в глаза, прежде чем заговорить.
- Дай сюда меч.
Он вскинул брови:
- Хочешь подержаться за мой меч?
Мужчины подавили смешки, опасливо поглядывая в мою сторону.
- Ну это ведь я хранительница Экскалибура, разве нет? - Я кивнула Персивалю.
- Тогда подойди и возьми сама, - ответил Артур. Голос его звучал глуховато, но твёрдо.
- Что, боишься взять его в ручки?
Артур метнул в мою сторону огненный взгляд.
Я чувствовала, как мы ожесточились друг против друга. Казалось, среди остальных мужчин образовался негласный заговор солидарности: они поглядывали на Артура с ожиданием.
- С тобой всегда не просто, да? - спросил он. Прежняя насмешливость сменилась недовольством и даже враждебностью. Мы вступили в противоречие, преодолеть которое можно было, только применив силу.
- Давай, Арт, - вмешался Кабан. - Просто дай ей чёртов меч.
- Заткнись! - вспылил Артур. Он резко поднялся с места, пнул стул и тот отлетел к стене.
На меня это не произвело ровным счётом никакого впечатления. Я смотрела на него с равнодушным ожиданием.
Артур схватил меч, крепко стиснул пальцами рукоять так, что побелели фаланги, а затем небрежно протянул его мне. На мгновение наши руки соприкоснулись; Артур выпустил меч, я едва не выронила его - такой он оказался тяжёлый.
- Что, снова отвернулся? - спросила я. - Всегда отворачиваешься.
- Я смотрю прямо на тебя, любовь моя, - с раздражением ответил Артур.
Пальцами свободной руки я провела вдоль шероховатой узорчатой поверхности лезвия и обвела кельтские руны.
- Подними его двумя руками, барышня, - предложил Билл. - Вдруг нам всем нужен вовсе не король?
Проигнорировав сказанное, я вновь обратилась к Артуру:
- Ты видел всё, что должен был?
- Где?
- В озере. - Я направила меч на него. Лезвие упёрлось ему в грудь.
Артур не отступил, всё глядел на меня исподлобья, с настороженностью, удивлением и некоторой обидой.
Я ощутила вибрацию меча. Он откликался. Мне, Артуру. Нам обоим.
Сердце моё так и заколотилось.
Мне не требовалось держать меч двумя руками, я не была воином. Я - та, что приносит дары.
Артур отстранил клинок от себя и сделал шаг назад.
- Он твой.
- Он мой, - согласилась я. - И однажды ты вернёшь его мне обратно, Артур. Придёт время, и ты всё узнаешь. А пока, - я опустила меч и протянула ему; он, мотнув головой, нехотя забрал его, - относись к нему с уважением.
Я видела, что Артур больше не гневался на меня. Лицо его сделалось задумчивым, а глаза словно обратились к чему-то далёкому. Он держал меч, и меч был его продолжением.
- Так какая из легенд правдива? - спросил Персиваль. Он обращался ко мне по-доброму, с почтением.
Я рассеяно посмотрела на него, а затем обвела взглядом остальных мужчин, замерших в ожидании моего ответа. Я почти забыла об их присутствии. Возможно, в этом и была проблема. Артур заполонил мои чувства настолько, что его окружение казалось почти несущественным.
Чудо заключалось в том, что та особая действенность, что затрагивает и воодушевляет наши сердца, крылась в самой незатейливой волшебной сказке, рассказываемой перед сном, подобно тому, как аромат океана содержится в крошечной его капле.
В мече было всё: сосредоточие магического мира, власть короля людей и сила воина, страсть любовника и мужество отчаявшегося. Меч - символ военоначалия, правосудия и знания. А знание, как говорил старик, есть великое страдание.
Я вручила Артуру знание, и оно было орудием, данным ему так же, как потерпевшему кораблекрушение судьба посылает нож или леску для ловли рыбы.
Но Артур отвернулся.
Они всё ещё ждали моего ответа, и я удовлетворила их любопытство:
- Нимуэ вверила Экскалибур Пендрагону.
Я намеренно опустила ту часть истории, в которой король в минуту великого и благородного сомнения счёл благоразумным, осуществимым и справедливым избавиться от меча. Умолчала я и о том, что последовало за этим.
Персиваль был доволен тем, что его версия легенды оказалась ближе всего к истине.
- Значит, - прервал торжественное молчание Кабан. - Она всё-таки не сожрёт Артура?
2
Они оставили мне плату за ночлег. Деревянная трубка, монета, вышедшая из обихода, медная пряжка от плаща, какая-то фигурка из кости и прочее, - груда бесполезного хлама.
Заметив моё недоумение, задержавшийся на пороге Бедивер поспешил пояснить:
- Это подношение.
- Мне без надобности, пускай заберут обратно, - небрежно ответила я.
- Они отдали тебе в дар самое ценное из того, что у них было, - сказал Артур, забросив за плечо сумку и нацепив меч. - Не считая оружия, разумеется.
Я протянула Бедиверу связку чистых бинтов для Кабана. Артур проигнорировал требование оставить раненного и мальчика под моим присмотром, да и сам Кабан ни в какую не соглашался отсиживаться в укрытии. К тому же, была велика вероятность того, что легионеры заявятся ко мне с повторным обыском.
Бедивер склонил голову в почтительном поклоне и вышел на улицу к остальным.
Я повернулась к Артуру.
- А что ты отдашь мне?
- Разве ты не знаешь, Нимуэ? - Впервые за всё время это имя - чужое, тяжёлое и тягучее - отозвалось во мне узнаванием.
И снова это гудение, вибрация его голоса - как тогда, у озера, когда он прижал мою ладонь к своей груди.
- Не знаешь, что я отдал тебе? - снова спросил Артур.
Мне казалось, что я ступала по тяжелой воде, сопротивлявшейся каждому моему шагу. Она будто бы говорила: не иди этой дорогой, не внимай его словам.
Артура окликнули с улицы. Так и не дождавшись моего ответа, он тяжело вздохнул и двинулся к двери. Я смотрела на него, и меня терзало очень неприятное ощущение где-то под грудью.
- Мы ведь всё ещё друзья? - остановившись на пороге, вдруг спросил он.
- Мы с тобой по-разному понимаем дружбу, Артур, - иронично ответила я.
Он обернулся и взглянул на меня с весёлой усмешкой.
- Да ведь у тебя и друзей-то нет.
- А ты дружишь с кем попало.
Мной владела удивительная двойственность чувств: мне хотелось одновременно и поскорее выпроводить его, и удержать.
- Когда всё кончится, - произнёс он безмятежно и тихо, так, чтобы не услышали остальные, - я вернусь за тобой. Явлюсь, как в той старой песне, нагружённый дарами: сто барсуков принесу с побережья речного, сто рыжих выдр, что ныряют в быстрых потоках, сто форелей, резвящихся в озере тихом...
- Только сунься в моё озеро, Артур.
- Я приду, и тогда ты мне не откажешь, - он погладил меня по голове и поцеловал в лоб. Он проделал всё это с какой-то отцовской, чисто мужской покровительственной нежностью, что совсем не вязалось с его легкомысленными словами.
Святой благоверный король - отец для всего своего народа.
Прислонившись головой к каменному косяку, я смотрела ему вслед.
«Ты придёшь раньше, чем думаешь».
Внезапно мне сделалось холодно от страха, и я обхватила себя ладонями за локти.