III
На середине жизни - развилка двух дорог.
Я слышал мудрого слова,
Как выбрал он тропу, что хожена едва
И изменить потом уж ничего не мог.
- Ларри Норман -
1
Прислушиваясь к звонкому стуку ледяных бусин града, я наблюдала за тем, как пейзаж за окном медленно, но верно скрывался под туманным пологом. К несказанному своему восторгу, я поняла, что еще немного - и я стану узницей ледяной тюрьмы.
Ах, какая это радость, когда буря, снегопад или ледяной дождь нарушают привычный ход вещей. В отличие от болезни, претерпевать которую приходится в одиночку, непогода так или иначе касается всех без исключения. Я почти слышала облегчение, с каким задышал Лондиниум и его окрестности, которым Природа, вмешавшись, позволила отвлечься от утомительной человеческой суеты. Нежданное освобождение от тягостной необходимости что-либо делать, от тирании легионеров Вортигерна, бесконечных обысков и досмотров, разбоя и поджогов наполняло моё сердце весельем и триумфом.
Старинная легенда обретала реальные очертания и становилась былью.
Если старик и знал имя истинного короля, то предпочитал держать его при себе. Он вообще не слишком жаловал имена, которыми одни люди нарекали других. Я же узнала обо всём в день, когда клубы густого чёрного дыма поднялись над юго-западной частью города; горел бордель и все близлежащие постройки. Сэйв рассказала, о чём болтали все в округе, а я смеялась и отвечала с издевательским насмешничеством:
«Храни, Боже, царствие нашего истинного короля, ведь без иного вмешательства оно обречено. Что это будет за королевство, во главе которого встанет Артур, будь он хоть тысячу раз Пендрагон?».
И всё же что-то внутри меня с трепетом отзывалось на эту новость.
Дух восстания и предчувствие великих перемен захватили всех, и город превратился в водоворот кипучей деятельности. До той поры, пока не вернулась буря.
Я наслаждалась красотой окружающего мира, охваченного сражением со стихией. Все вокруг поглощало свет, внося свой вклад в величественное завершение уходящего дня. Ветви деревьев в низине склонились совсем низко, и я подумала, что какая-нибудь из них непременно сломается, если ветер ещё усилится.
Мир был восхитителен, мрачное торжество бури заставило меня ненадолго забыть о гостях, которых я ожидала.
Артур шёл ко мне, ненастье вело его, укрывая от погони и пряча от любопытных взглядов. Это была опасная затея, нечто вроде вызова, брошенного стихии. Артур размахивал руками в попытке противостоять грубому напору ветра, а тот только смеялся ему в лицо.
Я смотрела на него замутнёнными глазами бури.
В какой-то момент Артур уже было подумал, что заплутал, и тогда я приспустила полог пелены. Густой туман ещё не успел рассеяться, но теперь было достаточно света, чтобы разглядеть каменный мост, аркой перекинутый через неширокий поток, бежавший вниз к мерцавшему примерно в четверти мили отсюда озеру.
Заметив озеро, Артур вспомнил обо мне, взмыленной и раскрасневшейся, распластанной под ним. Я рассмеялась, и ненастье отозвалось новым сильнейшим порывом ветра, от которого перехватывало дыхание.
Еще несколько поворотов, и Артур вместе со своими людьми выбрался из леса на поляну. На дальнем ее конце, чуть ниже по склону, они наконец увидел хижину. С немалым усилием переставляя окоченевшие ноги, они побрели к дому, посрамленные силой ветра и земного притяжения.
Артур первым преодолел последние сто ярдов, поднялся на крыльцо, и я распахнула дверь прежде, чем он успел занести кулак для удара.
Помещение в один миг заполнилось вымокшими и продрогшими мужчинами, кое-кто из них был знаком мне, а кого-то я видела впервые. Тёмные тени закрутились вокруг меня, взволнованно переговариваясь. Огромный мавр втащил внутрь грузного мужчину, в котором я тут же узнала Кабана. Не испросив разрешения, Артур одним небрежным движением смёл всё с кухонного стола и жестом велел уложить туда раненного.
Он не говорил - ронял слова, угрюмо и неохотно глядя на меня исподлобья.
- Где старик?
- Ушёл.
Кто-то из мужчин уже подбрасывал дрова в очаг. Остальные расселись кто где, потягивая горячительное из фляжек. Блу крутился у стола, со страхом и беспокойством поглядывая на отца.
Артур подложил Кабану под ноги сумку и приказал подать ему воды. Лицо последнего при слабом освещении напоминало череп, побледневшая кожа туго обтягивала кости. Он был в сознании, и когда я наклонилась, чтобы ощупать плечо и грудь, вдруг вздрогнул и запричитал:
- Только не она! Она же меня убьёт!
- Не убьёт, - отрезал Артур.
Кабан застонал и попытался сесть. Я уперлась ладонью ему в грудь, принуждая лечь обратно.
- Тебя что, тупица, ножом полоснули? - спросила я, осматривая кровоточащую рану.
- Легионеры, - ответил за него Тощий, примостившийся на скамье почти в самом углу.
- Меньше бы впихивал в себя еды - быстрее бы бегал, - ворчливым тоном заметила я.
- Хорошего человека должно быть много.
- Тебя много. Но ты всё равно мерзкий.
Я принялась за дело, негромко ругаясь себе под нос. Артур распорядился, чтобы один из мужчин наблюдал за дорогой. Блу помогал мне - разрывал материю на полосы и подавал воду. При необходимости Артур приподнимал раненого, которому было запрещено двигаться самому, хотя он и бурчал время от времени, что всё это было ни к чему.
Наконец я с великим трудом связала концы ткани спереди и потянулась за другими, упорно прячущимися за спиной пациента. Кабан шевельнулся, и первый узел развязался.
- Чтоб тебя, толстый ты ублюдок!
- Дикая баба, - протянул Тощий.
- Как её ещё не отдубасили?
- Святой Павел говорил: «Женщине следует учиться молчанию со всей покорностью», - раздался позади очень строгий голос.
Я вытерла лоб рукавом.
- Он говорил не так, - возразил кто-то. - Он сказал, что жёнам в церкви следует молчать, ибо не позволено им говорить.
- Нет же! - вмешался Кабан, весь белый, как полотно. - Там что-то про то... Ну, мол, не красота - золото, а ум и молчание.
- Вы сейчас все пойдёте вон, - не выдержала я, хлопнув ладонью по столу. - Вместе со своим Павлом.
В ответ раздались смешки.
- Я поверну его на бок. А ты завяжи бинт, - предложил Артур.
Я коротко взглянула на него и только сейчас заметила меч, болтавшийся за его спиной. Кивнув в ответ, я обратилась к Кабану:
- Если ты хоть чуть-чуть дёрнешься, я тебя убью.
- Я же говорил!
- Заткнись.
Я слишком сильно потянула последний бинт за концы, и он вырвался у меня из рук. Пока Блу нащупывал в темноте потерянный бинт, я почивала его отца изощрёнными ругательствами, которые тот терпел с мучительным смирением.
Когда повязка была наконец готова, Кабан хотел было прикоснуться к ней, но я ударила его по руке.
- Лежи смирно.
Артур протянул мне фляжку; из горлышка ударил запах очень крепкого виски.
Я отмахнулась:
- Ему нужен чай или вода.
- Это не ему. Тебе.
- Дайте лучше мне! - вмешался Кабан, снова попытавшись сесть.
Я уложила его обратно, и он негромко застонал.
- Как больно!
- Чудесно! - прошипела я. - Так тебе и надо, - и обведя строгим взглядом собравшихся мужчин, добавила: - Можете оставаться здесь до утра. Но не дольше.
- Нужно выставить на ночь караул, - сказал Тощий.
- Не нужно, - коротко ответила я. - Буря охраняет нас.
2
Светлые полосы занимающейся утренней зари протянулись над озером. Пока Артур одевался, я смотрела из окна на темные камни, обведенные серой каймой света, на тропинку, что огибала озеро и вела в просторную пещеру.
Ночью мне удалось забыться одним из тех лишенных сновидений снов, которые, кажется, занимают всего миг, а потом что-то вдруг выдернуло меня из дремоты и едва ли не толкнуло в спину, заставляя подняться. Первым делом я нашла взглядом Экскалибур. Новый владелец небрежно прислонил его к стене. Весь вечер Артур посматривал в его сторону с неохотой и даже спать лёг подальше от меча.
Мне было знакомо навязчивое желание отгородиться от того, что напоминало о неминуемом.
Артур замер позади, и некоторое время мы так и стояли, молча, не двигаясь с места - словно собирались с духом, прежде чем прыгнуть в ледяную воду.
В сущности, именно это нам и предстояло сделать.
Путь был опасным - сплошные обледенелые камни. Каждый шаг требовал сосредоточенности, пока мы пробирались к берегу. Артур крепко прижимал мою руку к своему боку, пленяя меня таким образом и одновременно уберегая от падения.
Буря расступалась перед нами, почти кланялась и безмолвно зазывала вперёд. Стояла жутковатая тишина. Я слышала только скрип мёрзлой земли под ногами и шум нашего дыхания. Возникло такое чувство, будто за нами следят, и один раз Артур даже остановился и покрутился на месте, чтобы выяснить, нет ли рядом кого-нибудь. И хотя нам обоим очень хотелось вернуться в хижину старика, ноги словно обрели собственную волю и твердо вознамерились двигаться дальше.
Струи дождя затекали под одежду, и я поняла, что холод проберет нас до костей раньше, чем мы успеем добраться до берега.
Прочистив горло, Артур вдруг заговорил:
- И вот я иду за тобой, ничего не спросив, не поставив под сомнение ни одно твоё слово... Не безумец ли я?
Я чувствовала в нём уверенность, с какой он делал каждый свой шаг, а ещё присутствие несвойственного его натуре смирения. Теперь я знала, что он - мой слепой король, а я - его поводырь, хотя это он помогал мне идти по камням.
Я очень долго избегала смотреть на него, и когда я наконец подняла глаза, то увидела, что он тоже смотрел на меня. Лицо у него было белое и ничего не выражало; он выглядел точно так же, как и тогда, когда мы занимались раной Кабана.
Артур крепче сжал мою руку. Мне показалось, что мы оба стремились поддержать друг друга во время этого нелёгкого пути: разомкнешь руки - и свалишься на камни. Как ни странно, то было успокаивающее чувства. Нас было двое.
Когда мы добрались до озера, я торопливо ступила в воду. Нужно было вернуться в хижину до прихода нового дня. Не услышав позади всплеска, я обернулась. Артур оставался на берегу, и его тревожный взгляд внезапно пробудил во мне волну раздражения. Это напомнило мне возмущение отвергнутой мной силы - достаточно неприятное чувство.
Я протянула к нему обе руки.
- Ты мне веришь?
Конечно, нет. У него не было ни одной причины, чтобы идти за мной. Ни одной, за исключением...
- Как в Иванову ночь. - Артур поднял взгляд, и в его голубых глазах вдруг сверкнуло озорство. - Только без костров и возлияний.
- И холодно ужасно, - добавила я.
- Я бы мог тебя согреть, только ты дурная - лезешь в ледяную воду, - ответил он, стянул с себя пурпуэн и бросил его на камни.
Я чувствовала нетерпение озера и лишь усилием воли заставляла себя не поддаваться его зову и оставаться на месте, дожидаясь Артура.
Когда он вошёл в воду и направился ко мне, я почувствовала, как беспокойство волн утихло, - они были довольны. Я смотрела на него, на твёрдый разворот его широких плеч, на степенность и осанистость, - и видела короля. Достаточно безрассудного, достаточно смелого, чтобы довериться.
Мне почти захотелось броситься ему в ноги.
- Что я увижу? - спросил Артур.
- Всё, что нужно.
Наши руки вновь соединились, и вода, прежде обжигавшая мои ноги холодом, вдруг сделалась тёплой и мягкой. В этот раз она подхватила меня и понесла вперед, прежде чем я зашла достаточно глубоко. В этот раз она приняла меня не как гостью, а как хозяйку.
Я распахнула глаза и раскинула руки. Взглянув ли Артура, я не увидела на его лице выражения муки тонущего человека. Его поцеловала сама Владычица Озера, - родилась мысль, - отныне вода не может причинить ему вреда.
Он крепче стиснул мою ладонь, опасаясь, что я могу ускользнуть от него. Я чувствовала, как ему сделалось больно, когда он попытался разобраться в калейдоскопе тревожных ощущений и туманящих разум картин. Но нам нужно было плыть дальше, вглубь, туда, где в прошлый раз я видела сдержанное сияние погребённого меча. Туда, где пробуждались забытые воспоминания и образы из прошлого.
Я смотрела на Артура сквозь плывущие перед моим лицом волосы, он смотрел на меня - король былого и грядущего и озёрная дева, сошедшие в пучину по доброй воле, поддавшиеся своему предназначению. Ему была свойственна широта охвата веры, мне же - глубина.
Я вопросительно вскинула брови.
«Ты - мой король. Я - твой поводырь».
На шее у Артура напряглись жилы, а лицо потемнело от прилива крови, но он ответил на мой взгляд еле заметным кивком - он понял.
И тогда я взяла его за другую руку, и мягко, но настойчиво потянула за собой, увлекая на дно.
3
Мир на мгновение почернел, во всяком случае, так мне почудилось. Я лежала на жухлой, вымерзшей посреди лета траве, головой на коленях у Артура, оглушенная, выдохшаяся и немного напуганная.
Артур смотрел в небеса, морщась, потому что ледяной бисер сыпался на его разгоряченное лицо.
- Вот что, - вдруг сказал он. - Я знаю тебя всю жизнь, но не помню нашего знакомства, не помню тебя ребёнком.
Его голос звучал необычайно бодро, хотя мне показалось, что я расслышала какую-то затаенную грусть, которая прежде никогда не скрывалась под поверхностью наших разговоров.
- Ты всегда смотрела на мир, словно сквозь мутную толщу воды, - продолжал Артур. - Тебе никогда не было дела до мирских радостей и горестей. Я даже не помню, чтобы когда-нибудь видел тебя смеющейся.
- Я смеялась, когда узнала, что ты будешь королём, - ответила я, и уголки моих губ дрогнули.
- А когда ты говоришь, у меня возникает мысль: уж не гостья ли ты из другого мира, где на человеческие идеи и поступки смотрят совсем иными глазами? Рядом с тобой я перестаю быть довольным самим собой. А когда мы расстаёмся, когда ты убегаешь от меня, у меня возникает ощущение, будто я только что вёл самую важную в своей жизни беседу, пусть даже говорил в основном я один.
Я поймала себя на мысли, что мне ужасно нравилась та искренняя прямота, с какой он обращался ко мне.
- Много ты видел? - спросила я.
- Я видел достаточно.
Артур опустил голову и взглянул на меня с весельем:
- А ещё я видел, что у тебя под юбкой. Там не было русалочьего хвоста. Так кто же ты, Вивиан?
Я фыркнула и сделала попытку подняться, но он удержал меня за плечо.
- Мой бедный глупый король, - вздохнула я. - Посмешище для своего двора.
Артур наклонился и робким движением убрал с моего лица налипшую прядь. Его губы оказались мягкими и теплыми, солёными от озёрной воды, и я невольно подалась ему навстречу. Я смутно воспринимала холод, сковавший моё тело, я не замечала ничего, кроме обволакивающей и согревающей силы. Прибежище. К этому нельзя было привыкать. Мне тоже довелось увидеть кое-что в озере.
Почувствовав моё сопротивление, Артур нехотя отстранился.
- Отчего ты не даёшься мне? - спросил он.
- Я бы далась, будь всё взаправду.
По-стариковски постанывая, он встал на четвереньки, а затем поднялся полностью и помог подняться мне.
- Разве ты не помнишь? Я ласкал тебя, ты отзывалась.
Он накинул мне на плечи свой пурпуэн.
- Я ли? - отозвалась я, пряча от него свой взгляд. - Или ведьмина сущность?
Артур выпрямился, взглянул на меня строго и серьёзно, а затем вдруг простым и естественным движением привлёк меня к себе, подхватил одной рукой под колени, не обращая внимания на моё сопротивление, и взвалил себе на плечо. До сих пор я не знала, до какой степени он был силен.
Хотя я и продемонстрировала ему своё вялое возмущение, слишком уж противиться всё же не стала. Мне не хотелось проделывать долгий и тяжёлый путь домой на своих двоих, я сильно вымоталась и ослабела.
- Я всё равно тебя возьму, Дева Озера. Одну или вместе с троном, - запальчиво сказал Артур, слегка тряхнув меня веселья ради. - Или на троне.
И его звонкий мальчишечий смех вспорол зловещую тишину.