Старая мельница
Все переселиться - мука будет.
Ветряная мельница на краю Бахмута, казалась была там вечно,даже старожилы не могли упомнить как давно она там. Казалось вихри времени, стирающие все следы, заслоняли память о мельнице, но те кто знал что она есть старались обходить ее стороной, как обходят темные углы, где притаилась нечто тёмное и неведомое.
Мельница стояла на холме, с ее крыльями , что все также вертели ветра. Но ветра были не те, что рождаются в природе - тягучие , как дыхание неведомых сущностей, застывших в потоках времени.
Ветра гуляющие вокруг мельницы превращают окрестности в волнующие море седого ковыля, ветер расчесующий длинную белую ковылиную гриву, разносящий пряный с горечью аромат трав. Его всегда можно было ощутить, он касался плеча, свистел или шептал в ушах. Неуловимо трогал за сердце, заставлял замереть, как будто что-то важное вот-вот произойдет.
Мельник был не меньшей загадкой чем сама мельница. Он был стар, но никто не знал сколько ему на самом деле, никто не помнил его молодым. Его лицо будто всегда было скрыто в тени, а глаза... Его глаза не спешили встречаться с чужим взглядом. Он не говорил о себе. Никто не знал кто он и откуда пришёл. Все просто звали его Мельником, и на этом все.
Жители города знали, что эта мельница, была не только местом помола зёрен. Иногда старики рассказывали истории о том как мельник молол не только пшеницу и рожь, но и занимался гораздо более загадочными делами. Они говорили что мельница была местом перехода, не только для вещей, но и людей, а мельник - хранитель врат, который может открыть их для тех кому это необходимо. Мельница перемаловала не просто зерно, а что-то более важное - время, судьбы и миры, непостижимые для обычного люда. И хотя никто точно не знал что происходило скрыто от глаз на мельнице, все шептались, что люди становились другими после того как съедали хлеб из муки с этой мельницы.
Захотел бы ты попробовать такой хлеб? Конечно, не каждый решиться на это. Те, кто пробовал, начинали видеть сны, как обрывки старых воспоминаний, тех что были забыты или вовсе не принадлежали тебе. Кто-то видел прошлое, которое было не его, а кто-то - будущее, которое он сам ещё не пережил, а может никогда и не переживет. Но были и те что после первого же кусочка хлеба не мог уйти от мельницы, словно привязанные невидимыми цепями, что тянули их обратно к мельнице заставляя блуждать в окрестной степи.
Некоторые поговаривали что простирающиеся во все стороны старые катакомбы под городом что начинались под Свято-Троицким собором некоторые из них оканчивались под мельницей. Древние туннели, что тянулись не только под землёй, но и под временем. Эти туннели были, по слухам, большим чем просто катакомбами. Они не просто вели куда-то, они вели в другие миры или эпохи. Те кто решал спустится в них, часто пропадал, иные же возвращались не совсем теми кем были ранее. Их лица менялись, в их глазах отражалась пустота, жизнь им будто становилась в тягость. Кто-то исчезал, кто-то возвращался древним старцем, а кто-то, наоборот, казался моложе, чем был прежде чем решился на путь под землёй.
Когда-то, в старые времена, мелник был простым человеком, если верить тем кто, кто знавал его до того как он стал часть этой странной мельницы. Его звали Сава, и он родился в Бахмуте. Он был человекам, как и все, но у него был дар - он всегда знал о грядущем, словно что-то шептало ему тайны завтрашнего дня. Он жил среди людей, но не был как они. И однажды так случилось что он стал хранителем этого места. Некоторые говорят, что он согласился на это сам, некоторые - что это плата за знания. Но теперь его тело и душа привязаны к мельнице. С тех пор он молол не только зерна, но и судьбы приходящих к нему.
Казалось мельница не менялась, как и ее хранитель. Ее крылья двигались как само воплощение времени. Звуки жерновов никогда не могли затмиить тишины стоящей вокруг. Тишины в которой время замедлялось, растворялось.
Однажды в одним из знойных летних дней привычное течение жизни одного из горожан было нарушено. Молодой парень, чьё имя было Алексей, решил отправиться к этой таинственной мельнице. Он был немного сумасшедшим, одержимым идеей поиска смысла собственной жизни, которая казалась ему скучной и предсказуемой.
Он знал о мельнице, но никогда не думал, что её существование имеет больше, чем просто легенды. Он решил, что должен сам испытать ту встречу с мельником, который так пугал всех вокруг.
Он пришел к мельнице после полудня, и когда подошёл к двери, почувствовал странное, непередаваемое чувство.
Ветер был горячим словно из натопленной печи, и с каждым шагом он всё больше ощущал, как его ведёт нечто невидимое. Он открыл дверь и увидел мельника, стоящего у жерновов, будто ожидавшего его.
- Ты пришёл, - сказал Мельник, и его голос был как шёпот ветра. - Я знал, что ты придёшь. Все приходят, но не все уходят.
Алексей посмотрел на него, не понимая, что именно он имел в виду. Мельник молча положил хлеб на стол, и, хотя Алексей знал, что наверное стоило отказаться, но он не мог.
- Съешь, и ты узнаешь, что скрыто за вратами, - сказал Мельник.
Алексей взял кусок, не зная, что он может быть последним решением в его жизни. Как только он почувствовал вкус хлеба, мир вокруг него исчез.
Судорожный вдох вырвался сам собой - резкий, отчаянный, как у ныряльщика, вынырнувшего на последних глотках воздуха. Лёгкие горели, горло сводило судорогой.
Алексей распахнул глаза и понял, что стоит, опёршись ладонями о влажный камень. Под пальцами скользила холодная, живая сырость. Мельницы уже не было.
Вокруг тянулись катакомбы. Каменные своды давили тяжестью веков, но тьма не была полной. Из трещин в стенах просачивался странный свет - не свет даже, а отблески чужих времён. Где-то мерцало багровое зарево битвы, там же в следующем миге вспыхивало золотое утро, и тут же сменялось холодным сиянием луны.
Иногда свет собирался в картины: мимо проходила толпа людей в старинных одеждах; где-то плакал ребёнок, исчезающий вместе с мерцающей дымкой; из другой щели на миг донёсся звон колокола, и Алексей видел, как по узкой улице идёт похоронная процессия. Всё это таяло, едва он моргал, будто сами стены показывали ему чужую жизнь.
Он понял, что света нет и всё же он видит. Видит не глазами, а чем-то глубже, и каждая вспышка времени открывает ему дорогу дальше.
Время здесь не существовало, и даже ощущение пространства было иллюзорным.
Он не мог понять, сколько времени прошло с того момента, как он ступил сюда. Долгие минуты, часы или мгновения – всё сливалось в одну бесконечную петлю, не давая ему осознать, где он, зачем и почему.
Тёмный туннель постепенно начал расширяться, и перед ним раскрылось огромное пространство. Своды уходили ввысь, теряясь во мраке, стены дышали чужими эпохами. В самом центре, как сердце чудовища, вращались каменные жернова. Их гул был похож на шум далёкого моря, но каждая крупица, перемалываемая ими, отдавалась в груди Алексея тяжёлым ударом.
Он осознал - это чрево мельницы, её истинное нутро, скрытое под землёй.
Мельник стоял в тени огромных жерновов, неподвижный, словно высеченный из камня. Его взгляд был устремлён на пришедшего, но в этом взгляде не отражалось ни удивления, ни интереса - только бездонная пустота. Лицо казалось маской, лишённой всяких эмоций.
Он не был стариком и не был человеком. Он был частью этого места, частью гулких жерновов и тянущихся сквозь века коридоров. Как сама мельница наверху, как шум вечного ветра — он принадлежал не жизни, а времени.
-Ты пришёл, - наконец произнёс мельник. Его голос не принадлежал миру живых, он тянулся из самой глубины древности, из тех времён, когда ещё не существовало дней и ночей.
- Ты не первый, кто заблудился в этих местах. И не первый, кто ищет ответы. Но здесь их нет. Есть только жернова, что молотят всё одинаково - судьбы, время, память. И каждый, кто приходит сюда, сам становится их частью.
Алексей попытался что-то сказать, но его слова будто поглощались пустотой, не доходя до мельника. Вместо этого он ощутил, как его сознание захлестнула волна тумана, и в его голове начали мелькать образы - старые и новые, знакомые и чуждые. Он видел людей, которые шли по этим же коридорам, он видел тех, кто исчезал, не оставив следов. Он чувствовал их боли, их страхи, их надежды. Он понимал, что многие, кто пытался покинуть это место, был пленён этим временем, этим циклом, который не прекращался.
-Ты не понимаешь, - продолжал мельник, его голос не был враждебным, скорее, он звучал как предупреждение прошедшее сквозь века - Мельница не просто место. Она - точка пересечения. Здесь сходятся не только пространства, но и судьбы.
Он сделал паузу, и Алексей почувствовал, как воздух вокруг словно стал гуще, словно сам зал наполнялся невидимым течением времени.
-Те, кто осмеливается войти,- продолжил мельник, - не могут вернуться прежними не изменившись.
Словно в трансе Алексей подошёл к жернову. Он пытался сопротивляться, но его тело не слушало его разум. Он подошёл к огромному каменному кругу, и почувствовал, как из него исходит холод, как от камня, застывшего в ледяной пустоте.
Мельник устремил взгляд прямо в глаза Алексею.
-Это не просто мука, -произнёс он, словно читая его мысли. - Это - время. Судьбы. Каждое зерно, которое я молю, — это чья-то жизнь, чей-то выбор. А ты, как и все, кто когда-либо попадал сюда, часть этого потока.
В этот миг Алексей почувствовал, как жернова словно стали тянули его внутрь, медленно, неумолимо. Каждый вдох, каждый шаг отзывался тяжестью чужих жизней. Он понял, что против этого нельзя бороться — мельница не ждёт, она перемалывает всё, что приходит, и сейчас он был её новым зерном.
С каждым шагом к жернову мир вокруг растворялся. Каменные своды переставали быть стенами, коридоры — линиями, а он сам — отдельной сущностью. Его сознание расплывалось, как туман, и вместе с ним расплывались чужие жизни.
Он видел фрагменты судеб: старик, который никогда не успел сказать слова прощания; ребёнок, чей смех был отрезан мгновением; любовь, что рождалась и умирала в одно дыхание. Всё это мелькало, смешивалось с его собственными воспоминаниями и страхами. Иногда он не мог понять, что принадлежит ему, а что — чужому человеку.
Время перестало быть привычным. Миг растягивался на годы, мгновение сжималось до крошечного вздоха. Он чувствовал, как мельница глотает минуты и вечности одновременно, как жернова медленно, но неумолимо втягивают его в поток, который никогда не кончается.
И вдруг он понял - он больше не просто наблюдатель. Он часть мельницы, часть её жерновов, часть потока судеб, которые никогда не перестанут перемалываться. Каждое зерно, каждый момент, каждая жизнь теперь была внутри него, внутри мельницы.
Поток чужих судеб накатывал на него волнами, дробя сознание на осколки. Он видел мелькания жизней, ощущал чужую боль и радость, словно всё это проходило через его собственное тело. Каждое мгновение тянулось вечностью, и казалось, что раствориться проще всего.Но вдруг в его сознании пробудился слабый огонёк. Вспышка - короткая, едва заметная. Он почувствовал её, как искру среди моря туманной пустоты. Это было не воспоминание, не переживание. Это был его выбор. Ясный, острый, непоколебимый. В этом миге он понял: несмотря на поток судеб и время, несмотря на жернова и катакомбы, он остаётся самим собой.
Искра выбора разгорелась внутри него, согревая разум. Поток чужих судеб пытался втянуть его обратно, но он держался, ощущая себя целым, живым, хозяином собственного выбора.
И вдруг пространство вокруг растворилось. Каменные своды, жернова, трещины времени - всё исчезло в мгновение. Алексей открыл глаза и обнаружил себя там, где всё началось: в старой мельнице на холме.Словно никакого подземного Чрева мельницы и не было.
Мельник молчал, лишь смотрел на него тем же неподвижным взглядом. Алексей почувствовал, что теперь он другой: взгляд стал яснее, дыхание спокойнее, а решение - твёрдым. Поток чужих судеб остался где-то глубоко под землёй, а он вернулся к себе, с новым пониманием жизни и значимости собственного выбора.
Алексей вышел с мельницы.
К вечеру солнце склонилось к горизонту, окрашивая степь в мягкие золотые и пурпурные оттенки. Его жар уступал теплу уходящего дня. Колышущийся ковыль седыми волнами, словно море и пряная горечь трав наполняли воздух едва уловимой сладостью. Алексей дышал полной грудью, и каждый вдох словно растворял в себе пережитое, оставляя только ясность, спокойствие и ощущение того, что теперь он сам хозяин своего пути. Он остановился , позволив себе почувствовать этот миг - конец пути и одновременно начало нового.