Devil's Lover

      Проходит неделя, а Тэхену так и хочется послать всех далеко и надолго, потому что жить в комнате два на два с тремя нечистями, двое из которых плюсом то срутся, то сосутся по переменной — нереально.

Чонгук лишь недовольно хмурится, придавливаясь каждую ночь пахом в упругий зад блондина, не обращая внимания на возмущения или удары со стороны Кима.

Тэхен — его собственность, и этого уже никому не изменить.

И блондин был бы рад остаться вновь в миротворной тишине с тихим тиканьем настенных часов и урчащим холодильником, только вот с Чоном и его оболтусами и впрямь спокойнее, потому что нечисть на него с ними не пристает. Боится.

Чуть позже Ким выясняет, что Мин Юнги тоже черт, тоже имеет весьма скудный набор возможностей и вообще является лекарем в загробном мире, но приспичило ему, когда-то связаться с Чонгуком, и все пошло не по рельсам, а как-то вскользь и явно мимо.

Тэхен осторожно слушает, вникая в пьяный бред черта, подмечая, что синяков у бледного парня слишком много, и исчезают они не слишком прилично — под резинкой украденных у Тэхена боксеров с фирменным знаком «Puma».

И почему-то Тэхену не хочется вдаваться в подробности о возникновении этих синяков, ведь травмировать себе психику он не хочет.

Однако Юнги сам тихо смеется, вспоминая, как много сотен лет назад встретил Чимина. Который, к слову, был весьма лестным милым чертягой, что курил травку и морил червячка за обе щеки.

И Ким бы хотел отвадить от себя и половину этой «увлекательной» истории из прошлого черта, только вот слух сам цепляется за ненароком брошенную фразу: «А этот, властитель, херов, все обломал своим ревом в хоромах».

С этого момента пастырь с удвоенной силой перематывает мозг назад, вспоминая, с чего именно начался разговор, и кого имел ввиду черт.

Глаза неожиданно расширяются, когда пазл в голове встает на свои места и раскрывает картину полностью.

— Хочешь сказать, что Чон Чонгук Властитель? — с неприкрытым удивлением интересуется Тэхен, глотая противное макколи и даже не думая его закусывать.

Зубы вяжет от выпитого алкоголя, но блондину сейчас не до этого, все его внимание просто приковано к пьяному чертяге, что помимо бредовых историй, может нести и массу полезной инфы, когда захочет.

— Не то чтобы «Властитель», так, скорее озорник, отрекающийся от трона, — хрипит Юнги, вскрывая новую бутылку и тихо радуясь, что Чимин сейчас шляется где-то с Чоном, а значит, мозг выносить не будет.

— Что ты имеешь в виду? — не понимает его Тэ, наливая новую плошку, да побольше, чтоб точно и сразу.

Юнги хрипит и лыбится, смотря на пастыря затуманенным взором и нескромно икая прямо в лицо.

— Ему папаша, то есть Сатана, подогнал такую крутую деваху с восьмым размером бюста, а он, — Юнги злобно фыркнул, напоминая Тэхену самку сурка в брачный период, — а он ее мало того, что послал, так еще и голышом прямо из покоев выгнал.

— Выгнал? — тихо повторяет Ким, надеясь не выдать своего любопытства, вновь наливая черту полную плошку мутной жижи.

— Именно! Она так ревела, что Сатана не выдержал этого и велел Чону лично явиться в его покои, планировал там их запереть и пока наследничков не заделают — не выпускать, но, — Юнги нервно смеется, вспоминая, что после этого то, пострадал сам он.

— Но? — подталкивает на вполне логичное продолжение Тэхен, смотря на засыпающего Мина.

— Но тот схватил меня — и в окно, я чуть кирпичиками себе памятник не высрал, пока мы до разрыва летели! — встрепыхнулся блондин, смотря замученно и весьма с заметной обидой.

— Чон — неплохой парень и друг, но когда он чего-то хочет, то можно смело идти на погибель, иначе проблем наберешь в разы больше, пусть и не так быстро, — выдыхает черт, глотая последние капли напитка.

— И что же он хочет теперь?

— Судя по тому, как он за тобой следит, смею предположить, что тебя, блонди, — хихикает в кулак Мин, откидываясь на холодный пол.

Тэхену неприятно думать о том, что его клеймил сам сын Сатаны. И неприятно это, потому что в его жизни не все так просто, да еще и этот отпрыск Ада тяжким грузом оседает в сердце. И Ким уверен, что он, подобно атомной бомбе с замедленным действом, в скором времени взорвется. И не спасутся ни люди, ни звери, ни даже демоны.

— Скажи, — неожиданно спрашивает Юнги, — что в тебе такого, что на твою душу открыта охота?

Тэхен никогда не задумывался об этом, предпочитая не забивать свою голову подобными мыслями, но сейчас, когда черт в открытую спросил — стало интересно.

— Я не знаю, — честно признался блондин, шумно выдыхая воздух.

Юнги щурится, пьяной гусенечкой подползая к Киму, утыкаясь носом в согнутую коленку и шумно вбирая воздух в легкие. Тэхен ежится, совершенно не понимая, как реагировать на странные действия этого неординара, но пошевелиться боится.

— У тебя до одури сладкий запах, а твоя душа, будто разбита надвое и сплетена в различные узлы, словно в тебе засели два разных человека, — бубнит в коленку Юнги, прикусывая собственную губу до крови, чтобы не вонзить острые зубки в нежную кожу чужой коленки.

Тэхена хочется всего и полностью. И нет, не любить, как Чимина например, а именно сожрать, до последней косточки, до последней капли кровушки.

— Отодвинься, пожалуйста, — шумно сглатывает Ким, ощущая, как прохладный язык проходится вдоль колена, а острие клыков царапает кожу до первого покраснения.

— Это сумасшествие какое-то, — выстанывает Юнги отодвигаясь, — и как только Чонгук тебя терпит?

Тэхен не желает отвечать на эти вопросы, вообще не желает тут оставаться, но ноги словно вросли в прохладный пол собственной комнаты.

Юнги снова отползает на манер гусенечки обратно к холодильнику, цепляясь бледными пальцами за бутылку с водой и жадно глотая, стараясь смыть приторный привкус тэхеновой души.

— Тут я, пожалуй, соглашусь, — выдыхает Тэ, — это, правда, сумасшествие полное.

На этом их разговоры прекращаются на долгие трое суток, потому что Ким слегка боится, а Юнги просто не рискует вновь поддаваться соблазнам.

Демоны внутри не дремлют.

***

— Чего такой угрюмый? — отгибая уголок одеяла, интересуется Чонгук. Тэхен тихо фыркает, вытягивая ногу под углом в девяносто градусов, потому что не стоит к нему лезть.

Чону, казалось бы, совершенно плевать на сопротивления собственного мужа, поэтому он смело оттягивает ногу чуть выше, забираясь на кровать и укладывая ее на себя. Тэхен возмущается, стараясь стянуть ногу обратно, но демон лишь ехидно улыбается, удерживая ее за щиколотку.

Пальцы Чонгука горячие и непривычно мягкие, что заставляет Кима нервно выдохнуть, но прекратить попытки сопротивления. Демон радостно фыркнул, стискивая блондина в объятьях и вдыхая соблазняющий запах тэхеновой души полной грудью.

— Знаешь, — тихо замечает демон, — от тебя так пахнет, словно ты мне изменял.

Тэхену хочется возмутиться и придушить этого наглеца подушкой, но все что он может сделать сейчас, это смешно пробурчать в район чонгуковой шеи, потому что объятья стали до одури сильными и губительными.

— Да иди ты обратно в Ад! — все же расслышал Гук, тихо посмеиваясь с этой обидки, кинутой в него пастырем.

— Пойду, но не сейчас и явно не один, — выдыхает демон, сладко засыпая в объятьях своего любимого.