Devil's Lover

      Тэхен просыпается с тяжестью в голове и с засухой в горле. Тело ломит, будто парня избивали несколько суток подряд, а глаза слезятся от яркого солнечного света, что прорывает плотные шторы.

Продрав глаза сквозь мокрые ресницы, Тэхен с ужасом осознал, что вновь начал видеть эти ужасные точки перед собой. Детские страхи вернулись вновь, прихватив с собой еще и товарищей, потому что Ким отчетливо видит всю потайную часть Ада.

— Хен, — тихо зашептал Тэ, стараясь отползти к изголовью кровати, дабы спастись, — хен! Хен! Помоги мне, хен!

Блондин испуганно сжался в комочек, хватаясь за крест на своей груди, зачитывая все возможные очищающие мантры, но понимая, что ничего из этого не работает.

Словно Адовый пир.

— Хен! — сквозь подступающую истерику, выкрикнул Тэхен, пугаясь новых образов одноглазых монстров, что буквально свисали над его головой, оскаливая острые зубы.

Блондин вжался в изголовье кровати, не смея даже голову отвернуть или же отвести взгляд от этого чудовища, что противной слизью стекала на него. Казалось, парень даже мог уловить серные пары, что исходили от монстра нависшего над ним.

Он изучающее оглядывал его, склоняя голову под неистовым углом и облизываясь рассеченным языком, будто подмечая, какая из частей тэхенового тела сочнее.

Да, такие монстры питались не только душами грешников, они так же были не прочь полакомиться рукой убийцы или же сердцем самоубийц. Потому что для них не писаны законы и правила, что веками возводились у демонов или чертей.

— Какой интересный у нас экземпляр, — скрипучим голосом раздалось из пасти этого «нечто», заставляя пастыря вздрогнуть всем телом и приковать свой взор на одном глазу, циркулирующем по слизи то влево, то вправо.

— Кто ты? — поинтересовался Тэхен, вспоминая, что в детстве он таких не встречал и с такими не общался особо.

— Я? — со звоном высказался монстр, — Эрнест, правитель Склизируса, а так же охотник за редкими жизнями.

— Зачем ты тут? — выдохнул блондин, воротя носом в сторону, ближе к окну.

Комната буквально пропиталась едкими зловоньями, что исходили от всей этой нечисти. И будь у Кима с собой святая вода или же арахмутовый лоскут, он бы сумел расчистить себе дорогу и хотя бы попытаться убежать. Но у него была лишь испачканная в слизи подушка и жуткий страх в янтарных глазах.

Тэхен не смело глотал воздух, стараясь подсчитать количество нечисти вокруг него и по всему периметру комнаты, но остановился на тысячи, потому что дальше уже не было смысла.

Монстры плодились в мгновение ока, открывая все новые и новые воронки для прохода другим.

— Ты очень вкусно пахнешь, — раздалось над ухом блондина, — твой запах магнит для нас, твоя душа...

Монстр втянул воздух возле Тэхена, закатывая глаз за слизистую спину и возвращая его резко на место — в центр.

— Твоя душа сладкая, приторная, опошленная, нежеланная, любимая, угнетающая, мощная, — как безумец шипел монстр, кружа над головой блондина.

— Ты не имеешь право меня забирать, у меня нет души, — чеканит Тэхен, стараясь унять волну непрошенной дрожи во всем теле.

— У тебя есть душа, — затормозил монстр, вновь втягивая запах Кима, — она есть и она очень интересная.

— Проваливай, — взъелся Тэ, кидая в монстра подушку, что служила ему неким щитом от склизкой слизи.

— Не смей замахиваться на меня! — рыкнул монстр, взлетая вверх.

Его болотистая слизь приобрела бурый оттенок алого, а глаз сузился до тонкой полосы, показывая весь спектр нарастающей злости.

Тэхен попытался выскочить, ведь иного шанса у него явно не будет, однако тело не слушалось.

Ноги, словно набитые ватой, отказывались двигаться с места, вколачивая шатающееся и ослабшее тело - в пол.

Цветные пятна увеличились в размерах, перетекая из одной кучи в другую, нарастая подобно снежному кому и формируясь в среднего размера шарик.

— Помоги, хен, — вновь протянул блондин, понимая, что еще немного и его точно поглотят.

— Хен, — вновь просипел Тэхен, спиной ощущая, как монстр нависает над ним грузом, раскрывая пасть и готовясь откусить лакомый кусочек.

Слеза, что копилась в уголке глаза, влажной дорожкой сбежала до сухих губ, когда Тэхен прикрыл глаза.

Пастырь уже мысленно попрощался со всеми родными, благодаря за эту недолгую жизнь и мечтая о будущей, намного лучшей и радужной.

Однако, не успев даже дочитать «Отче Наш», блондин почувствовал жжение в теле, словно его заживо разрывают.

— Неужели, ты, — скривился монстр, прежде чем яркая вспышка осветила комнату, задерживаясь на середине стен тонкой полоской алого и тут же исчезая.

Ударная волна подкосила слабого Тэ, позволяя парню рухнуть на пол, и выдохнуть. Аромат серы растворился, а вместе с ним закрылись и воронки, запечатывая маленьких монстров в стене, будто в вечной могиле.

— Что тут творится?! — дверь в комнату распахнулась, привлекая внимание заплаканного Тэхена к себе.

Чонгук застыл на месте, не позволяя Чимину войти в комнату и закрыть дверь.

— Сатана? — завыл монстр, оседая слизью в пространстве, расщепляясь на мелкие молекулы и собираясь в целостную оболочку вновь.

— Ты, — рыкнул Гук, подлетая к монстру, — что ты ему сделала, тварь?

Вены на руках Чона вздулись, а по шее тонкой нитью черного прошлась дорожка крови, пробуждая в теле демона новые силы, каких Тэхен еще не видел раньше.

— Так вот почему от него так несет, — шипит монстр, ускользая от сильных пальцев Гука, соединяясь в одно целое снова и снова.

— Отвечай! — пригрозил брюнет, высвобождая пламя, поджигая половину тела, чтобы помешать восстановлению.

— Я хотел его сожрать, — признался монстр, усмехаясь, — в Аду на него уже идут споры и каждый, кто будет им владеть, станет сильнее Сатаны.

— Что за чушь ты несешь? — злится Гук, сжигая другую половину тела, ловя пальцами глаз монстра.

— Не веришь моим словам, спустись в Ад и спроси у кого угодно. Его душа лакомство даже для Сатаны, ясно?

— Сгори в огне, тварь, — утробно рычит брюнет, сжигая глаз монстра без сожалений.

— Эй, Тэхен, ты как? — Чимин замер возле блондина, пытаясь вывести того из прострации.

— Дай мне посмотреть на него, — Тэхен слышит незнакомый голос, пытаясь сфокусировать свой взор на неизвестном ему блондине, таком бледном и низком, что хочется непроизвольно язвить и даже смеяться от фиолетового фингала под узким глазом.

Однако голос пропал, как и вся мимика.

Блондин присаживается перед Кимом, внимательно изучая его руки, ноги, тело и даже заглядывая в рот, бесцеремонно толкая внутрь длинные пальцы.

— Как я и думал, — заключает парень, обтирая слюнявые пальцы о кимову футболку, — в него залили слизь, а еще он в шоке.

— Шуга, не беси и скажи, что сделать, чтобы он заговорил! — злится Чимин, давая пендель блондину.

— Юнги, — грубо отзывается Гук, — не гоняйся по нервам, бегом выкладывай.

— Я черт, а не волшебник! — возмущается Юнги, щуря и без того узкие глаза.

— А я демон и ты сам знаешь, на что я способен, если меня разозлить! — прикрикнул Гук, сжимая ладошку Тэхена в своих ладонях. Бережно, хрупко, ранимо.

— Позволь, — хрипит Юнги, вытаскивая из заднего кармана джинсов складной ножик.

— Ты что собрался делать?! — возмутился Чимин, наблюдая, как горе-любовник, разрезает ножиком майку Тэ.

— Мне нужно его очистить от слизи, не мешайся! — профырчал блондин, распахивая обрывки в стороны, присвистывая от удивления.

— Впервые такое вижу, — аккуратно касаясь отметин на смуглой коже, прохрипел Мин.

— Это плохо? У моего хена, — Чонгук запнулся, — у него была совсем маленькая, а тут огромная тень расползлась почти по всему телу. Я боюсь за него, Юнги.

— Я не могу сказать тебе с уверенностью, что это не навредит его жизни, но запах у него действительно странный, — заключает Юнги, поворачивая голову парня на себя, заглядывая в глаза.

— Я знаю, что ты меня слышишь, просто доверяй мне и смотри в глаза, ясно? — твердым голосом сказал Юнги.

Тэхен мысленно согласился, надеясь, что скоро он сможет заговорить.

Руки у черта были до безобразия ледяными, а в темных зрачках плескали искры самого Ада, завораживая своим теплым оттенком.

Тэхен ощущал, как его отпускает, как ноги начинают тяжелеть, а руки вновь способны двигаться. И только рот по-прежнему был не способен издать хотя бы тихое мычание.

— Тут я бессилен, — выдохнул Шуга, понимая, что не способен очистить пути блондина от слизи.

— Как это? — непонимающе протянул Гук, вновь возвращаясь к Тэхену, сжимая чужие ладони в своих.

Тэхену становится грустно смотреть в эти глаза наполненные болью и переживаниями, но все, что он способен сделать сейчас — слегка сжать ладонь в ответ.

— Я бы попробовал прочистить пути, но на нем сильный барьер, моих сил будет

недостаточно, — отвлекает на себя черт, смотря на демона с прищуром и даже жалостью.

— Скажи мне как, я все сделаю, — тихо произносит Гук, смотря в янтарные глаза.

— Помнишь, когда-то давно, мы играли во Фралелию?

— Причем тут эта безобидная забава?

— Эта забава учила нас не только пошлости, — упрекнул брюнета Мин, — она так же учила заживлять раны.

— Хочешь сказать, что я должен...?

— Именно, — кивает в знак согласия Юнги, замечая растерянный взгляд.

— Но ведь это, — Чон краснеет, вспоминая правила игры в Фралели.

Краснеет, потому что не может представить, как это можно сотворить с блондином, но все же сдается, обнимая парня плотнее за талию, осторожно опуская руку на отметину в форме луны.

— Прости, но я попробую, ладно? — выдыхает в губы Гук.

Тэхен бы рад заорать, что нет, но не может. Поэтому демон с настоящей жадностью впивается в сухие губы парня, проталкивая язык глубоко в полость рта и мягко проводя кончиком языка по небу.

Игра в Фралели начинается ровно в тот момент, как острый кончик языка отсчитывает ребристые края чужого неба.

«Раз, два, три», — мысленно считает Гук, плавно продвигая язык к самой чувствительной части, та, что гладкая и всегда на пару градусов ниже.

Тэхен задыхается, смотря на дрожащие темные ресницы перед собой и неуверенно цепляясь слабыми пальцами за куртку.

Пару плавных движений и язык переплетается с чужим, мягко утягивая на себя, пошло причмокивая, и слегка кусая. Чонгук понимает, что увлекся, только тогда, когда сухие губы мягко двигаются навстречу, иногда ударяясь передними зубами друг о друга или же вовсе, сдирая нежную кожу губ острыми клыками.

Ким тихо стонет в поцелуй, чувствуя, как тело отпускает, как жар превращается в тепло, а мягкая ладонь скользит выше, к груди.

— Я же сказал тебе осторожней! — шипит голос, прерывая всю волшебность момента.

— Да я же только посмотреть! Ты видел, как они возбудились?!

— Блять, Пак, ты еще спрашиваешь, почему я сбежал от тебя!

— Я, что не могу посмотреть поближе? — возмущается Чимин.

— Но на меня-то захер лезть?

— А где я тебе стремянку найду? Я короткий! Мне не видно!

— Морковку жри, корова, — злится Шуга, ощущая, как копчик неприятно ноет и ведь не удивительно, упасть на пол, да еще и сверху быть придавленным Паком.

— Я худышка, — сипит Чим, поворачивая голову на целующуюся парочку.

— Ну, вот! Все пропустил!

— Пак Чимин! — недовольно прикрикнул Гук, понимая, в какое неловкое положение попал Тэхен.

— Я ничего не успел разглядеть, честно, — подняв в воздух скрещенные пальцы, проговорил Чимин.

— Придурки, — выдохнул Ким, радуясь, что способность говорить к нему вернулась.

— Ну, нихера себе у паренька бас! — присвистнул Юнги, вновь навернувшись на больной копчик.