Пение канарейки (редактируется)

«Даже самый искусный кукловод
не сможет управлять поломанной куклой.»

Казалось время замедлило свой ход, пока Канарейка ужаснувшись переваривала слова кузины. Они, как молния пронзили её, и заставили сердце тревожно биться в грудной клетке. Айлин же, продолжая её трясти, раз за разом требовала ответа, словно хотела вырвать его из самых глубин души, и спасти себя от падения в бездну.

— Я же не причем? — её голос олицетворял отчаяние, а испуганный взгляд говорил больше, чем страх. — Это не моя вина... Не моя! — опять закричала она, уже до боли впиваясь пальцами в руки девушки.

Эта резкая боль вывела Кану из шока. И в следующий миг темноволосая дама попыталась вырваться из сумасшедшей хватки родственницы, но её тело с рождения было слабым, а за последний месяц стало ещё более хрупким. Так что на всё, на что у неё хватило сил, это наконец ответить кузине:

— О чём это ты?

На что рыжеволосая ещё больше изменилась в лице, что стало походить больше на маску со скорченными эмоциями. Она выглядела настолько измученной и жалкой, что даже природная красота затерялась под отпечатком помутневшего разума.

Её ранее прекрасное лицо, которое любой художник хотел бы запечатлеть на картине, теперь несло на себе следы бессонных ночей и тяжелых переживаний, вывалившихся в ранее морщинки. Взгляд, который раньше взирал на мир с надменностью, отныне с опаской на всё глядел, как будто она видела призраки прошлого. Роскошные волосы, что прежде можно было сравнить с ярко пылающим огнем, теперь утратили свой блеск, став не более чем сольным комком, где прорезывались белые пряди. Всего за месяц первая красавица государства Лилин изменилась до неузнаваемости, став тенью самой себя, живущей в мрачной эпопее страданий.

— Я... — со всхлипом начала мисс Росс, схватившись руками за голову. — Я же всего лишь отнесла ей ту странную цепочку, — казалось, она начала вырывать себе волосы. — Это Лоркан мне её дал! Я не при чем! Это не моя вина!

Канарейка, услышав это, почувствовала, как земля под ногами уходит, словно под ней распахнулась пропасть. Внезапная правда, что как ведро ледяной воды выльялась на неё, застала в её выражении неверие и ужаса. Сердце больно сжалось в груди, а горечь утраты вновь ожогом разгорелась в её душе.

— Лоркан? Цепочку? — произнесла она шепотом, едва слышным от переполняющих чувств. — Значит, это не ты нашла мой кулон?

— Нет! — взвыла собеседница, яро встряхивая головой. — Говорю же это была не я! Это не я виновата в смерти бабушки!

Её движения становились необузданными, затуманенные глаза искали подтверждение своей невиновности, а руки отмахивались от чего-то в воздухе, как будто она пыталась избавиться от обвинений, которые невидимо цеплялись за неё, как липкие тени.

— Но зачем ты это сделала? Почему Лоркан отдал её тебе? Что именно ты сказала ей? — дрожащим голосом мисс Додсон разрывала вопросы, смутно ощущая, как представление, в которое она верила, начинает трескаться под тяжестью возможной лжи.

Однако рыжеволосая девушка уже не слушала её, погружаясь во внутренний монолог. Там, по всей видимости, велся суд совести, где каждое в свою защиту слово безжалостно падало на весы правосудия, и видимо, не в её пользу, так как с её засохших губ вырывались отчаянные вопли:

— Нет! Нет! Нет! Это всего лишь случайность! — безумно взвывала она, пряча лицо в расцарапанных ладонях. — Я только рассказала ей правду!

— Враньё?

— Нет! Нет! Лоркан сказал, что это правда! Я не при чём!

— Кулон?

— Да, я отдала его бабушке. Но разве может какой-то кулон довести человека до смерти?! Нет! Это не моя вина! Да это вообще цепочка Канарейки!

— Канарейки?

— Да! Точно! Это все из-за неё! Это она виновата!

И вынес своего рода приговор, обезумевшая дама резко кинулась в сторону считавшейся ей виновницы. Всего прошло пару секунд, а её руки, как стальные жгуты, уже заточили плечи растерянной Каны. Рыжеволосая, изогнувшись в атаке, вдруг впала в нестерпимый смех, громко и искаженно раздавшийся в тишине комнаты. Она трясла родственницу так, словно та была куклой в руках безумного кукловода, при этом с её губ не переставая сыпались обвинения, как бесконечные капли яда, которые даже воздух могли отравить. Это был момент ужасающего кошмара, точка невозврата, создающая зловещую симфонию безудержного сумасшествия.

— Это ты виновата! Ты убила бабушку! — бешено повторяла молодая Росс с пугающей широкой улыбкой. — Это всё ты Канарейка! Слышишь?! ТЫ УБИЙЦА!

Обескураженная дама, оказавшись в таком положении, ни отрицала ничего, но и не соглашалась с её мнением. Ведь во всем, в чем обвиняла её Айлин, было недалеко от правды. Средняя внучка покинувшей Альмы с дня её смерти и по сей день, считала себя виноватой. Однако, даже если она приняла столь тяжелый факт, то слушать его было просто невыносимо. Так что с каждым новым словом кузины, старшая Додсон все больше чувствовала, как в её сердце словно втыкаются иглы. И эта боль уже балансировала на грани душевного взрыва, на тот смертельный шаг, который отправит её в могилу.

— Что вы тут стоите?! Быстрее расцепите их и отведите Айлин в комнату! — испуганно закричала Рута, выскочив из угла коридора вместе с двумя ранее избитыми её дочерью прислугами.

Не менее перепуганные служанки боязливо поспешили к молодой Росс и с двух сторон стали тянуть её к комнате. Та, однако, не собиралась так легко сдаваться. До последнего вырываясь, она стала пуще прежнего кричать на перебой со смехом:

— Ты убийца! Вы слышите?! Это не я! Это Канарейка виновата в смерти бабушки!

И это повторялось до тех пор, пока её голос не затих за дверью покоев. Рыжеволосая женщина, очевидно, спешила присоединиться к ней, но после всего произошедшего просто так уйти она не могла себе позволить. Ведь на протяжении целого месяца было потрачено много сил и времени, чтобы скрыть от всех состояние дочери, так что она не могла допустить, чтобы за один промах все её усилия разрушились из-за невольной свидетельницы, которая, к тому же, ещё и была подвергнута скверными нападками со стороны Айлин.

— Это... — промямлила в смятение тетя, бегло поправляя потрепанное платье племянницы. — Как ты видела, Айлин до сих пор немного не в себе после смерти бабушки. Ты, пожалуй, не сердись на неё и лучше забудь обо всем случившемся. Ведь кто, как не ты, может понять, насколько тяжело ей сейчас.

Последнее предложение прозвучало с особой интонацией, а намёк, прятавшийся в её глазах, указывал на траурный цвет одеяния девушки.

— Мы же все-таки семья, — приторно сладко сказала она, взяв в замок ладони собеседницы. — Так что должны понимать и помогать друг другу, верно?

— Вы правы, тётушка, — через томительную паузу немного холодно ответила Кана, а на её лице промелькнула тень какой-то странной эмоции.

— Конечно, конечно, — облегченно вздохнув, бегло подтвердила Рута. — Ты всегда мне нравилась своим посл... пониманием.

Убедив себя, что она смогла спасти ситуацию, воспользовавшись наивностью и добротой племянницы, миссис Росс даже посмеялась над ней в душе и похвалила себя за свою хитрость. Убрав руки, она упрятала их за спину, что гордо вытянула, и уже более уверенным голосом продолжила:

— Надеюсь, всё увиденное и услышанное ты оставишь в тайне. Будет неправильно беспокоить других из-за возможных недопониманий. Нам важно поддерживать спокойствие и гармонию в семье, особенно в такие трудные времена для нас всех.

— Вам не о чем беспокоиться, тетушка, — проговорила Канарейка, повернувшись к лестнице. — Не переживайте, я никому не расскажу об этом.

С холодным взглядом, она настойчиво двигалась вперед, удаляясь от знатной дамы. Когда её ноги коснулись первых ступенек, выражение лица черноволосой особы резко изменилось. Её губы, почти впившись в зубы, стали единым контуром, а тонкие брови настолько нахмурились, что несли в себе нечто большее, чем просто гнев и обида. Следующие слова, прозвучавшие почти шепотом, несли в себе такую решимость, что даже любой крик не мог их прервать:

— Потому что я сама разберусь с этим.

Через несколько часов слегка взволнованная мисс Додсон стояла напротив двери покоев наследника. Она до сих пор не смогла усмирить все разрывающие её чувства и мысли, но именно они подтолкнули её к тому, что она сейчас собиралась делать. В течение пары минут Кана пыталась придать своему выражению лица прежнее безразличие, но то, что грызло её изнутри, никак не позволяло ей сохранить спокойствие. Глубоко вздохнув и выдохнув несколько раз, она всё-таки заставила руку подняться и постучать по двери. Её пальцы дрожали, но не от волнения, а от злости, которая бурлила в ней, как нескончаемые воды.

— Войдите, — откликнулся мистер Кайлин, и пришедшая вступила за порог его комнаты.

Лоркан сидел за столом, окруженный целыми стопками документов и хозяйственных книг, которые когда-то были на столе Старейшины. В одной руке он держал хрустальный бокал, в дне которого ещё осталась немного выпивки, а другой утонченно управлял испачканным чернилами пером, которым что-то подписывал на листе бумаги. Его внимание было полностью поглощено работой, и поэтому он не сразу заметил вошедшую. Однако, закончив своё дело, Глава наконец поднял взгляд на посетителя, и в этот миг в его ярко-голубых глазах мелькнуло на пару секунд удивление.

— Канарейка, — провозгласил он, сдерживая легкое недоумение и настороженность в голосе, складывая в стопку и убирая все документы в сторону. — Кого угодно, но вас я точно не ожидал увидеть в своих покоях. Что же заставило вас лично прийти к тому, кого вы игнорировали на протяжении месяца?

— Может быть, всё дело в том, что вы тоже игнорируете мои просьбы, — сдержанно ответила девушка, незаметно бросая взгляд на все предметы и вещи, находящиеся в комнате. — Я уже неоднократно просила вас так меня не называть. И прошу, не забывайте про формальности.

— Уверен, вы, явно, не пришли напомнить мне об этом, — с легкой улыбкой ответил мужчина, указывая жестом присесть на ближайшее к нему кресло. Но дама, как и прежние разы, выбрала самое дальнее от него место.

— Верно, — подтвердила она, присаживаясь в угол кожаного дивана. — Я пришла к вам, чтобы узнать, чем же закончился разговор, что был тронут за обедом.

— Ну что вы, не скромничайте, — выпалил блондин, откинувшись на спинку стула. — Назовите мне истинную причину. Надеюсь, вы же не думали, что я куплюсь на это. Если так, то я даже разочарован.

Кайлин ещё шире улыбнулся, и надменно поднял брови.

У Каны пробежали неприятные мурашки по коже, и она невзначай вздрогнула. Всё-таки этот мужчина словно был воплощение слова дискомфорта. Пытаясь унять внешнюю и внутреннюю дрожь, она как можно бесстрастно ответила:

— Я давно в вас разочарована, так что это будет взаимно. Впрочем, меня не волнует ваше обо мне мнение. Если говорить начистоту, то сказанное мной было недалеко от истины. А если быть точнее, скажите, вы же и вовсе не собираетесь ни на ком из нас жениться?

— И что вас заставило так думать? — тихо хмыкнув, поинтересовался голубоглазый, внимательно наблюдая за поведением собеседницы.

— У меня на то есть свои причины.

— Например?

— Я считаю, что вы просто тянете время, а, ссылаясь на траур, вы просто нашли новый предлог.

— Не думаете, что это звучит слишком неубедительно? — он подался вперёд и расслабленно упершись локтями в стол, опустил подбородок на скрещенные пальцы. — Нет ничего плохого в том, чтобы придерживаться моральных устоев.

— Тогда как вы оправдаете наше ранее соглашение о фиктивной помолвке? Только не говорите, что откажетесь от своих слов, где утверждали, что не хотите вступать в брак. Признайтесь, вы уже тогда все для себя решили.

— Как несправедливо с вашей стороны напоминать мне о том случае. Разве тогда я не протянул вам руку помощи? Впрочем, вы в некотором роде правы, это было ошибкой. Однако с тех пор на этот счет я уже поменял своё мнение. Так что на самом деле нет никаких причин обвинять меня в ваших заблуждениях.

— Нет. Вы лжете.

— Да неужели? Тогда скажите, Канарейка, для чего мне это делать?

Старшая Додсон неожиданно замолкла. Мистер Кайлин, ранее увлеченный диалогом, почувствовал себя неудовлетворенным таким исходом, думая, что все её доводы на этом завершены. Но вдруг девушка, вышедшая из облаков мыслей, решительно начала смотреть ему прямо в глаза, а её губы утверждающе произнесли:

— Потому что хоть вы и стали Главой, Старейшиной государства Лилин, вы не собираетесь становиться.