Пение канарейки (редактируется)

Прошедшие две недели для Канарейки были, словно в тумане. Когда она узнала страшную тайну семьи от Бела, которую так тщательно все эти годы скрывала Альма, ей было тяжело это принять. Девушка всего-навсего не хотела верить в это. Хотя она знала, что Баал ей не врал. На самом деле, он был единственным, кому она могла верить. Но чтобы больше убедить себя, старшая Додсон снова отправилась в библиотеку. Найдя несколько толстых книг о родословии семьи, отчаянная особа всю ночь погружалась в чтение и каждый раз удрученно вздыхала, стоило только увидеть запись о смерти родственницы.

В каждом поколении одна из дочерей умирала в раннем возрасте, и все, как одна, от болезни. Так было сказано, и на деле это не казалось странным, ведь все наслышаны о слабом здоровье девочек из рода Лилин, да и она сама являлась подтверждением. В конце концов, ей пришлось оставить эту затею и смириться с тем, что такие ужасные вещи происходили.

Но помимо этого, Кана ещё поняла кое-что. Когда бабушка стала Старейшиной, больше никто по таким обстоятельствам не умирал. Две её дочери и три внучки до сих пор были живы. А это значило только одно – Альма хотела закончить эти безнравственные жертвы.

После этих выяснений Канарейке стало легче. Бабушка для неё была самым дорогим человеком в её жизни, и понимание того, что она не стала идти по тому же кровавому пути богатства, как её предки, принесло внучке облегчение и утешение. Однако она теперь на себе ощущала тяжелый груз бремени, который все эти годы несла на своих плечах Старейшина, и понимала причины всех её поступков, что привели Кану к помолвке с чужаком. Но всё же Альма хотела убить Бела, палача, который не одно поколение служил их семье и разделял грех тайны детоубийства. И несмотря на то, что она теперь знала, кто он такой и что делал раньше, девушка не могла согласиться с таким решением и не могла допустить, чтобы такое произошло.

Она не знала, как можно назвать их отношения, и не понимала, кем они приходятся друг другу, но незаметно для неё, Баал стал частью её жизни. Ворвавшись как не приглашенный гость, он подобно разрушению перевернул её мир, вытолкнул из стен одиночества и создал новый теплый уголок, который они разделяли вместе. Демон и человек – их связь была необычной и крайне абсурдной, но Канарейка дорожила ею и была благодарна ему за то, что он был рядом с ней.

Только вот всё-таки кое-что изменилось после той самой ночи. Каждая новая ночная встреча была подобна испытанию для старшей Додсон. Поцелуй... Её первый поцелуй, который украл Бел, никак не выходил у неё из головы и всплывал в памяти, стоило только увидеть его. Те ощущения легкости и разливающегося тепла из мягких шелковых подушечек на её губах запечатались на невинных устах, пробуждая в сердце странные трепеты. Неизведанные чувства притягивали и одновременно пугали Канарейку, поэтому она не переставала ждать желтоглазого мужчину, но и не могла заставить себя вести с ним как раньше.

Каждое его движение, бросавшийся взгляд в сторону темноволосой девушки, вызывало в её душе смятение и пробуждало неловкость, которая выливалась в напряженные молчания в покоях знатной особы. Однако не только Кана вела себя странно, Баал тоже вёл себя совсем не как обычно. Прежняя настойчивость и наглая манера поведения растворились в загадочной задумчивости. Он стал меньше говорить, часто погружаясь в свои мысли. В такие моменты, в его глазах промелькали необъяснимые огоньки, словно там велся какой-то внутренний конфликт. Тем самым они оба выстроили между ними стену, и пока никто не решался сломать хотя бы один кирпичик.

Если ночью в какой-то мере Канарейка могла насладиться тишиной, то днём ей не было покоя. Нескончаемые хлопоты по поводу предстоящей свадьбы занимали несколько часов, а в перерывах ей надо было проводить время с женихом, который настолько затянул эту игру, что у притворившейся невесты сдавали нервы. Иногда Лоркан Кайлин настолько вживался в роль, что допускал лишнюю вольность к черноволосой спутнице. То он ловил её за руку или мимолетно касался щеки, а чаще всего прикасался к волосам, накручивая на пальцы спадавшие пряди, словно затягивая их в узелок, порочный узел обстоятельств, в котором были впутаны они оба.

За каждую такую выходку, блондин не раз сталкивался с презренным взглядом сероглазой девицы, но он не прекращал свои чувственные порывы. Напротив, жених вдоволь наслаждался такими моментами.

Когда терпение уже трещало по швам, Кана спрашивала его, когда уже все это закончится, когда он выполнит свою часть сделки и разорвет помолвку, которая вот-вот грозила обернуться свадьбой. На что наследник отвечал, что ещё не время, надо подождать, будто и вовсе всей этой подготовки не было. Его невозмутимость только усиливала её беспокойство, и девушка не могла представить, что же его двигает в этой игре, для чего ему нужно место Старейшины.

Как ни кстати, выходки Айлин помогали кузине оттянуть время до свадьбы. Родственница умело мешала всем подготовкам, тайно творя хаос за её спиной. То, что на первый взгляд казалось случайными сбоями и недочётами, на самом деле было хорошо спланированным действием молодой Росс. Скорее всего, ей помогал отец, Атан, который до того, как стал частью семьи Лилин, был богатым бароном в местном городке и до сих пор имел влиятельные связи, которые и послужили ему в этом деле.

Так что за такие трудности Канарейка даже была благодарна Айлин, но все равно держалась настороже, боясь, что всё этим не закончится.

Когда загруженный день подходил к концу, уставшая внучка отправлялась к бабушке, которая из-за проблем с сердцем до сих пор была прикована к постели. За прошедшие две недели ей стало лучше, но все-таки она была слаба, и врач настаивал на полном покое. Так что Кана продолжала заботиться о больной старушке, надеясь, что она скоро поправится, чтобы они могли обсудить демона из поверья и семейную тайну Лилин. Да, и о выбранном наследнике тоже стоило поговорить.

Сегодня все было так же. Канарейка, расположившись в старинном кресле у кровати бабушки, читала ей стихи. Мелодичные слова звучали в тишине комнаты, словно принося исцеляющее прикосновение к сердцу седоволосой женщины. Она слушала, прикрыв глаза, погружаясь в каждую строку, которая постепенно вела её в сон, в то место, где она не будет чувствовать боли.

Девушка, увлеченная чтением, все больше погружалась в их мир, забывая о времени. Но когда колокола раздали свой звон, возвестив о наступлении ночи, она ошеломленно подняла голову и увидела, как за окном стемнело, а темнота окутала сад своим черным покрывалом. Переведя взгляд на кровать, она заметила, что бабушка спала, и тихо закрыв книгу медленными движениями убрала её на стол, а затем вышла из спальни.

В крепости было темно, даже настенные подсвечники не горели, ведь это было запрещено ещё одним указанием Старейшины, чтобы никто не выходил в темное время суток из комнат.

В ночной тишине Канарейка осторожно двигалась по коридору, опираясь на холодные стены, пока они не привели её к лестнице. Так она постепенно спускалась вниз, стараясь избегать скрипучих ступеней. Она почти дошла, ей оставался один этаж, второй, который молодая особа хотела быстрее покинуть. Но вдруг на её пути повстречались голоса, два разных голоса доносились возле покоев наследника, прямо в том месте, где ей надо было пройти, чтобы оказаться возле последней лестницы, которая вела на первый этаж.

Мисс быстро забралась за угол стены, чтобы спрятаться от возможности встречи с Лорканом. Тем временем голоса доносились до неё все отчетливее. Один принадлежал мужчине и, прислушавшись, она поняла, что это был Имин, но вот другой был неясен, собеседник говорил слишком тихо, чуть ли не шепча на ухо спутнику. Они обсуждали что-то или кого-то, по фрагментам доносившихся слов было трудно собрать всё воедино. Но даже так, это было странно. Их скрытность наводила на мысль, что эти ночные переговоры были чем-то секретным и важным, тем, что не должны знать другие обитатели замка.

Любопытство брало вверх, но все же затаившаяся дама была не настолько глупа, чтобы рискнуть подойти поближе. Поэтому она слегка выглянула из-за угла и начала рассматривать два силуэта. В это мгновения они разошлись: Имин остался возле покоев и собирался войти, но вот второй быстро зашагал к лестнице. Он бы так и сбежал, оставшись для Каны загадкой, только вот мистер Бекер приоткрыл дверь, и появившееся тусклое сияние от свечей попало на беглеца, захватив в свои поля света концы рыжих волос, которые тут же пропали из виду.

— Айлин... — неосознанно вырвалось из губ черноволосой девушки.

От удивления она рванулась вперед, забыв, что стук от каблуков раздастся эхом в тихом коридоре. Он зазвучал как глухой удар и привлёк внимание Имина. Мужчина резко обернулся на звук и напряженно обратился во мрак прохода:

— Кто там?!

Гнетущая тишина нарушалась только тяжелым дыханием Канарейки. Она замерла, не зная, что ей теперь делать. Как будет правильнее поступить: показаться или же спрятаться? Только вот куда? Её сердце бешено колотилось, а руки слегка дрожали от волнения. Ей надо было быстрее решить, но ответ всё никак не приходил в её голову.

Когда Имин сделал шаг вперед, Кана отступила назад, опасливо взглянув в его сторону. Её движения были медленными, а руки осторожно искали опору по стене, словно она искала способ укрыться. Внезапно чья-то рука схватила её за запястье и потянула к себе, завлекая за угол, при этом нежно её обвивая за талию. Девушка испугано застыла, когда осознала, что сейчас её кто-то держит. Но, к своему удивлению, вместо опасности, она почувствовала нежное прикосновение другой руки, которая прикрыла её губы. Внутри неё возникла смесь волнения и непонимания, но она не могла оторваться от того, кто держал её в своих объятьях. Ведь через пару секунд услышала слова, что шептал ей на ухо таинственный мужчина:

— Я нашёл тебя, Канарейка.