31
Ада
Я открываю глаза, отчётливо чувствуя чьё-то присутствие рядом. Как только зрение привыкает к темноте, и окружающие предметы становятся различимыми, вижу тонкий силуэт в старинном платье около своей кровати.
- Вы не справились! – произносит Ольга ледяным тоном, от которого меня передёргивает. – Навлекли беду! Теперь то, что неправильно поделилось, снова станет целым! А твоя сестра, жизнью обязанная дару, утратит его. Не смей играть с силой предков! Ты её единственный носитель! Не потеряй! Не отдай охотникам! Береги! До дня рождения сила перельётся в единый сосуд, помни об этом!
Ночное видение растворяется во мраке комнаты, забрав с собой остатки сна и понимания сути происходящего. Что-то не нравится мне всё это... И чем дальше, тем сильнее.
Рука сама тянется под подушку – туда, где с некоторых пор лежат записи предков, ставшие моим ежедневным вечерним чтивом. Каждый день теперь мне открываются новые знания, замысловатые фразы вдруг становятся понятными, сложные иллюстрации обретают ясные очертания, и в голове всё укладывается в нужной последовательности.
На пожелтевших страницах пляшут буквы, выведенные неровным почерком. «Единственный носитель» - набатом звучит в голове чужая фраза. Странный ребус, который мне предстоит разгадать. Самой. Без помощи второй заинтересованной стороны.
С сестрой обсудить новую реальность так до сих пор и не удалось...
Рая отчаянно меня игнорирует. В самом деле: зачем читать сообщения, а тем более отвечать на них? Нет же никакой опасности, нам не угрожают охотники, и потеря дара не маячит ни у кого на горизонте. Поразительная беспечность! Надо же было поставить свою обиду выше нашего будущего! А судя по сказанному Ольгой и делить нам скоро станет нечего.
«Дар передаётся одному в поколении, он хранит силу рода. Он помогает, если требуется защита, оберегает, направляет и покровительствует. Только носитель может его призвать в случае, если род в опасности» - сообщает записная книжка.
Ничего не понятно, но очень интересно.
Покрутив в руках потрёпанную книжонку, отправляю её обратно под подушку. С этой недосказанностью надо срочно что-то делать. И только один человек может хоть как-то прояснить ситуацию.
Дверь самой нелюбимой квартиры в городе открывает взлохмаченная Рая с перекошенной неприязнью и удивлением физиономией, и, просканировав меня немигающим взглядом, едва не захлопывает её прямо перед моим носом. Но я успеваю вставить ботинок в узкую щель.
- И тебе доброго утра. Может, впустишь?
- Доброго ли? – злобно сощурившись, шипит сестра.
- Я вообще-то к бабушке. Но и нам нужно поговорить, ты так не думаешь?
- Мы поговорили. В Новогоднюю ночь. Что-то ещё? – Рая всё же отодвигается в сторону, позволяя мне пройти внутрь.
- Очень много всего. И самое важное: не стоит тебе общаться с Владом и его семьёй. Похоже, они...
- Мне плевать на твоё мнение! Я буду общаться с тем, с кем посчитаю нужным, – с этими словами святая Раиса отворачивается и идёт прочь, не дав мне договорить. – Ба, к тебе Ада пришла, – скрывается в своей комнате, громко хлопнув дверью.
А я, тяжело вздохнув и покачав головой, плетусь к бабуле с кучей вопросов в голове. Надеюсь, хоть что-нибудь сегодня удастся поставить на свои места.
- Адочка, дочка, как хорошо, что ты пришла! – радостно восклицает бабушка и пытается встать с кресла, но я её опережаю, одним прыжком усаживаясь в соседнее.
- Не вставай, - беру морщинистые руки в свои ладони и крепко сжимаю. – Как ты себя чувствуешь?
- Хорошо, всё хорошо. Ты сама-то как?
- В порядке. Бабуль, - закусив губу, пытаюсь подобрать слова, она же наверняка не знает про Новый год, - теперь можешь рассказать, почему дар разделился? Почему мы с Раей получили его вдвоём? В книге написано, что такого быть не должно.
Бабушка, на секунду замешкавшись, смотрит на меня с тревогой.
- А вы же...
- Всё в порядке, не переживай.
- Ну и слава Богу! Теперь вы вместе, и ваша сила объединилась. Теперь вы со всем справитесь.
Моё сердце неприятно сжимается. Обманывать бабулю – последнее, на что я бы согласилась по доброй воле. Но новые обстоятельства диктуют свои правила, и с этим ничего не поделаешь.
- Да, но, чтобы справиться, я всё же должна знать правду: как так получилось? Иначе мои знания не сходятся с написанным в книге. Там сказано: носитель может призвать дар. Как это? – осторожно продолжаю допытываться до истины.
- Хорошо. Скажу. Теперь, когда вы помирились, и опасность миновала – скажу. Но только тебе. Рая знать не должна. – Голос бабули понижается до полушёпота. – Обещай!
- Обещаю! – киваю головой, стараясь скрыть эмоции.
Что ещё за семейная тайна?
- Не надо ей знать. Хоть это и не изменит ничего, но не надо расстраивать девочку.
- Не беспокойся, уж если кто и расстроит сестрёнку, то точно не я.
Бабушка задумчиво кивает, косится на дверь, будто опасаясь, что Рая невзначай может услышать то, что предназначено не для её ушей, и тихо-тихо произносит:
- Рая должна была родиться на два месяца позже тебя. Но жизнь распорядилась иначе. А даром должна была обладать ты одна, как старшая внучка. Но... - она громко выдыхает, почти со стоном, и я понимаю, как тяжело бабуле об этом говорить. – Роды у Насти начались раньше, и были тяжёлыми, врачи не смогли ничего сделать. Раюша родилась очень слабенькой, маленькой, сказали, шансов почти нет. Мы тогда... - В глазах бабушки блестят слезинки, а голос становится тонким и слабым. – Так испугались. Нам сказали, до следующего утра она вряд ли доживёт. И я...
Бабушка замолкает, опускает голову. На укрытую тёплым халатом грудь падают прозрачные капли.
- Ты призвала дар?
- Призвала... А что было делать? Просила сберечь Раю, спасти ей жизнь. И он спас! Спас!
От услышанного мне становится не по себе. Мысль о том, что сестра могла умереть, и не кому было бы меня бесить, больно режет. Несмотря на все наши стычки, недомолвки, и нередкое желание собственноручно её придушить, такой участи для Раи я не хотела.
- Но теперь всё хорошо, вы рядом, - бабуля гладит меня по спине. – Всё страшное позади.
- Позади... - повторяю обречённо.
Что теперь с нами будет? Что будет с Раей?
- Бабуль, почему же ты раньше ничего не рассказывала? – Мой голос так и сочится досадой, но этого никто не замечает.
- Боялась. Дар сопротивлялся разделению, и вы, как кошка с собакой начали войну. Я и предположить не могла... что всё будет так. Думала, обойдётся, образумитесь, помиритесь. Но сила в каждой из вас тянула дар на себя. Я не хотела, чтобы вы друг другу навредили. Тем более, когда охотники не дремлют, и вокруг столько опасностей.
От этих слов меня будто молнией пронзает. Резко подскакиваю с кресла, стараясь скрыть дрожь во всём теле.
- Я пойду к Рае загляну. Ты отдыхай, бабуль и береги себя.
Сестра ожидаемо мне не рада, она сидит на кровати, закинув ногу на ногу, и глядит на меня волком, но я не имею права не сказать ей то, что гложет меня с Новогодней ночи.
- Дай мне пару минут, и я уйду, - заявляю с порога. – Это очень важно.
Рая удобнее устраивается на многочисленных подушках и скрещивает руки на груди.
- Время пошло.
- Хорошо. Сразу перейду к сути. У меня есть подозрения, что семья Влада и он сам...
- Вот только не надо опять про Влада!
- Дай договорить! Это важно!
- Не дам! Не дам, поняла?! – вопит эта ненормальная. - Ты сама виновата в том, что происходит с нами! И только ты! Не нужно никого впутывать! Ни Влада, ни Артура...
- Что? – изумлённо прищурившись, таращусь на внезапно порозовевшие щёки сестры. - Артура не впутывать? Ты уже так его называешь? Ты хоть знаешь, кто он?
- Знаю! Он – глава «МР-холдинга». И мой начальник. Ясно?
- Начальник? - Степень моего охреневания не поддаётся словесному описанию. – Ты совсем свихнулась?
- Тебя забыла спросить!
- Поразительно!
- Зависть – плохое чувство!
- Какая зависть? Ты просто сказочная дура! Он - охотник! – выкрикиваю излишне громко и замираю, покосившись на дверь комнаты.
Рая тоже на секунду зависает, пристально смотрит на меня, не моргая, а потом заходится самым идиотским на свете хохотом. Таким показательно-раскатистым с истеричными нотками. Оглушительно звонким и абсолютно неуместным. Глупо было ждать, что эта святая дурочка поверит мне. Тем более, доказательств у меня - кот наплакал.
- Самое время над этим посмеяться! – бурчу недовольно и растерянно.
- Ты сама себя слышала? – продолжая хохотать, изрекает Рая. – Большей чуши не придумать!
- Когда до тебя дойдёт правда, будет поздно!
- А в чём именно правда? Кто поставил под угрозу дар? Кто опоздал в самый ответственный момент? Ни Влад, ни Артур ни о чём даже не догадываются. А вот ты никак не можешь угомониться!
- Почему ты так в них уверена?
- Потому что знаю их! И тебя, к великому сожалению! Чью сторону я приму, думаю, не стоит озвучивать. И так всё ясно. В сложившихся обстоятельствах будет правильным, если дар потеряешь именно ты!
- Я потеряю?
С моего языка едва не срываются слова о том, кто именно скоро останется без удивительных способностей, но я не решаюсь озвучить жёсткую истину. Сестрёнка явно не готова принять новую реальность. Она пребывает в своём уютном мире, где все желают ей только добра, охотники – исключительно люди в камуфляже и с ружьями за спиной, а чувства возникают сами по себе без всяких магических капканов.
- Тебе пора! Две минуты давно истекли! – Раиса кивает головой на дверь, демонстративно утыкается в экран планшета, и, помолчав, добавляет: – Удачи в борьбе с охотниками!
Я громко вздыхаю, стараясь из последних сил сохранить самообладание, и толкаю дверь.
- Тебе удачи! Она ой как понадобится! Звони, когда прижмёт. Но, надеюсь, ты образумишься раньше.
***
В аудитории непривычно шумно и душно, и я никак не могу сосредоточиться на объяснениях преподавателя, несмотря на все старания. Консультация по земельному праву из-за загруженности лектора проводится сразу для всего потока, а потому в аудитории находятся те, кото сейчас видеть мне не очень бы хотелось.
Рая к моему огромному удивлению отсутствует, и это напрягает. Очень редко она позволяла себе пропускать такие важные собрания. Но думать о причинах прогула старосты потока не даёт кое-что другое – до безобразия назойливое, на что повлиять у меня нет ни единого шанса.
Широкая спина в первом ряду мозолит глаза, то и дело перетягивая на себя моё внимание. Смысл речи у доски постоянно ускользает, отчего я жутко злюсь на весь мир и на саму себя. Я думала, всё прошло после снятия амулета. Чары разрушились и призрачные чувства разорвались вместе с серебряной цепочкой. Но сердце вопреки правде считает иначе. Оно так же вздрагивает и сжимается при виде знакомого силуэта, а воспоминания о том поцелуе в лифте захлёстывают жаркой волной.
Я ловлю на себе пристальный серый взгляд, наполненный печалью, и мысленно залепляю себе пощёчину. Так нельзя! Нельзя реагировать, нельзя о нём думать и вспоминать то, что между нами было. Это ничего не значит! И ничего не стоит... Всё было лишь игрой с целью выйти на нас и заманить в свои сети. С Раей получилось без особого труда, я тоже почти попалась. Но больше не позволю!
Консультация тянется мучительно медленно. Я поглубже прячу голову в капюшон, чтобы не видеть того, кого не следует, и вывожу карандашом замысловатые узоры на полях тетради. Это не помогает отвлечься. Даже наоборот. Рисунок вдруг напоминает плетение на том самом кулоне, и я со злостью захлопываю тетрадь и швыряю карандаш в шопер. Хватит с меня!
Наконец, звенит звонок, преподаватель, ответив на последние вопросы студентов, отпускает нас. Я хватаю вещи, спотыкаясь, несусь к выходу, будто там – за широкой двойной дверью – моё спасение. Ни на кого не смотрю, ни с кем не говорю, ни о чём не думаю. Просто бегу, может, от самой себя, но это кажется самым правильным в данной ситуации.
Внезапное прикосновение обжигает ладонь. Поднимаю глаза и встречаюсь с пронзительным стальным взором. По спине бегут мурашки, воздух вокруг становится густым и мутным, ноги подкашиваются, и я хватаюсь за дверную ручку, чтобы устоять.
Влад держит меня за руку, разгоняя пульс до сверхзвука, а я, как завороженная, стою и не смею пошевелиться. Даже почти не дышу.
- Я соскучился, Колючка, - шепчет он мне на ухо, окончательно выбивая почву из-под моих ватных ног.
Неожиданно меня толкают в спину, и в голове раздаётся щелчок: это ложь. Беспощадная и беспринципная. Я абсолютно не понимаю, что всё это значит. Ведь кулона больше нет, и он не должен мне такое говорить. А я не должна чувствовать то же самое. Но оно происходит, вопреки написанному в записной книжке, вопреки творящемуся в жизни, нарушая все установки и правила, окончательно путая меня.
Резко выдёргиваю руку из горячей ладони Влада и иду прочь, безрезультатно пытаясь унять взбесившееся сердце. Не оборачиваюсь. Точно знаю, что он смотрит. И знаю, как именно смотрит. Прожигая мне спину, с отчаянной тоской, перемешанной с крупицами нежности, с горькой мольбой – тёмной, безграничной. Но я не верю. Нельзя верить. Игра окончена. Только почему так невыносимо больно?