Глава 6.
Холод пробирал насквозь. СССР казалось, что он спит в снегу, как часто приходилось делать в 40ых. Открыв глаза, он увидел это всё наяву. Союз лежал в сугробе, на его груди лежали автомат и сумка с последними запасами хлеба и тушёнки. Вокруг возвышались старые ели, покрытые белым пухом снега. Ветви гнулись и жалобно стонали от тяжести. В верхушках их гудел злобно ветер...
Губы затряслись в отчаянии. Ощутив этот ужас снова, Союз подумал, что вся его спокойная жизнь ему просто приснилась, а суровая реальность вот она, здесь. Хотелось орать от внутреннего горя, но он замёрз настолько, что даже сглотнуть было очень больно. Мужчина, чувствуя, как закололо в носу, будто иглами под ногти, и ощутив обжигающую теплоту подступающих слёз, закрыл глаза...и проснулся.
По лицу вместо слёз тёк холодный пот. Он рвано вздохнул и оглядел комнату. Причиной жуткого холода оказалось открытое окно, которое СССР поспешил закрыть.
«Зима скоро», - подумал он.
-Ты снова кричал во сне, - произнёс хрипловатый голос. СССР узнал его, но не обернулся, прижавшись к стеклу лбом.
-Я всегда кричу во сне. Каждый раз.
-Что тебе снилось?
-Не делай вид, что не знаешь.
Рейх поджал губы, будто его сейчас грубо одёрнули. Коммунист был прав, призрак прекрасно знал, что ему снилось.
-Прости, я должен был придти спать с тобой. Ты...спишь спокойнее, когда я рядом.
-Ты это специально сейчас говоришь? Чтобы я слёзно умолял остаться тебя рядом, просто чтобы я не видел снов и спал спокойно?! Не дождёшься!
Он действительно не видел снов, когда засыпал рядом с призраком Рейха. Все его сны были лишь кошмарами, поэтому он был даже рад, что ему не снится вообще ничего. Но одолжений немца ему было не надо.
-Нет, я не жду от тебя просьб остаться, - коммунист ощутил холод, а после тепло, прошедшие по спине. Краем глаза он видел призрака, но делал вид, что это не так. -Но я остался бы, если бы ты попросил.
Услышав эти слова, Союз поутих. Ему даже стало немного стыдно, что он накричал вот так на Рейха.
Но тот не обижался. Призрак мог испытывать лишь злость, но Рейх, любящий и любимый, мог испытывать радость. И счастье. Давно забытое, но тёплое и по-прежнему жизненно необходимое.
—Неужели? Честно-честно? - СССР повернул голову в бок, посмотрел на устроившегося на его плече Рейха. Глаза призрака нациста были закрыты.
—Честно-честно, - хрипло выдохнул призрак. Он отпрянул и выпрямился. —Не забудь выпить таблетки.
Союз удивился: напоминание о медикаментах было совсем неожиданным.
В этот момент дверь в комнату открылась и вошла Россия. СССР обернулся к дочери, взглянул на неё. Когда Союз вновь оглянулся на Рейха, его там уже не оказалось.
—Доброе утро, - девочка улыбнулась, подходя к отцу и садясь на краешек кровати. —Как вы, папа?
—Я..?
СССР долго ещё не мог и слова выговорить, будто язык вдруг ворочаться перестал. Он смотрел в пол, а девочка терпеливо ждала.
«Что это..? Ничего не понимаю...»
—Я в порядке. А ты?
—И я, - её мягкая ладонь коснулась отцовской щеки, покрытой лёгкой щетиной. —Я принесла таблетки... Сейчас будет полегче.
«Полегче? О чём она?»
РСФСР протянула отцу всё те же две желтоватые таблетки и стакан воды. Не мешкая, отец принял лекарство и запил его водой.
—Россия... - у Союза возникло ощущение, что он забыл имя собственной дочери на какое-то время.
—Да, папа? - молодая леди присела рядом с ним, упираясь ладошками в свои колени.
—Я люблю тебя.
СССР и сам не до конца понял, почему решил напомнить о своих тёплых родительских чувствах к старшей дочери, но ему стало чуточку теплее на душе.
—Я вас тоже, - она улыбнулась так широко, что должны были заболеть кончики губ. Русская обняла отца, взяла его за руку, целуя грубую мужскую ладонь.
—Как там...остальные? - думать и говорить было невыносимо тяжко. Союз, казалось, был рабом собственного тела.
—Очень даже хорошо! С таким прекрасным отцом, как вы, беспокоиться совсем не о чем.
Старший улыбнулся и горячо поцеловал дочь в щёку.
—Моя красавица. Как же ты похожа на маму...
Они уставились в глаза друг друга. Слова были не нужны. Так же молчаливо, но улыбаясь, РСФСР вскоре покинула комнату, оставив отца наедине со своими мыслями.
—Она милая девчонка, - послышалась усмешка.
Совет обернулся. Рядом с ним сидел Рейх, поджав к своей груди худые колени.
—Да... - только и произнёс СССР, а потом глубоко задумался.
—Совок.
—М?
—А меня ты любишь?
Вопрос поставил русского в неловкое положение. Вопрос оказался слишком неожиданным, его застали врасплох.
—Ну... Смотря что ты имеешь ввиду...
—Ты прекрасно понимаешь, что я имею ввиду.
—Ну...люблю, я говорил уже тебе об этом, разве нет..?
Повеяло холодом, а после накрыло жарой. Когтистые пальцы сжались на плечах старшего.
—А даже если и говорил, я хочу слышать это снова и снова... - СССР не увидел этого, но почувствовал, как обнажил в улыбке свои острые зубы подлый немец.
—Вот как...
—Союз.
—Ну чего тебе ещё?
—Дай руку.
Мужчина послушно протянул ему свою руку. Он не видел, куда положил его ладонь Рейх, но почувствовал что-то тёплое и твёрдое.
—Это же не...
—Да, это оно. Приласкай меня... Всё же, это ты виноват, что у меня встал.
—Рейх, но...
—Мои стоны всё равно кроме тебя никто не услышит, - нацист уселся на его колени и стал усердно потираться бёдрами о чужой пах.
—Я не хочу...
—А твой стояк говорит об обратном. Давай отдохнём от этого мира. Вместе, - призрачные руки обвили его шею, даря странное тепло.
***
Союз нежно входил в отдавшееся ему тело, проникал снова и снова, задевал простату, заставлял выгибаться и стонать. Он крепко сжимал чужие руки в своих, сцепив пальцы.
—Ах, да... Глубже, Совок, грубее... Не жалей!
Не смотря на возбуждённые восклицания, СССР делал так, как ему надо было. А он просто знал, как надо.
Оргазм накрыл их обоих одновременно. Они рухнули рядом друг с другом и обнялись.
—Я люблю тебя очень, Совочек.
—А я тебя...
И замолчали, глядя друг другу в глаза.
***
Этот день мужчины провели вместе.
Союз рисовал перьевой ручкой Москву, залитую лучами уходящего солнца. Рейх обнимал его со спины, заглядывая иногда в лист через плечо возлюбленного. Но вот настало время сна. Союз, вымывшись, лёг в кровать и укрылся одеялом. Он ждал что Рейх ляжет рядом, но тот всё сидел на подоконнике и слезать, кажется, не думал.
—Рейх? Всё хорошо?
—Да.
Он печально улыбнулся.
—Спокойной ночи, любимый, - и растворился, прошептав напоследок что-то неразборчивое, но Союз отчётливо ощутил его холодное прикосновение к щеке.
—Эй, погоди! - СССР протянул руку, желая поймать незримый образ, но тот ускользнул, словно хвост лисицы. Он словно чувствовал, что они видятся в последний раз.
С тоской глядел Союз на то место, где только что сидел призрак. Он не хотел закрывать глаз. Боялся, что не откроет больше, что воспоминания снова начнут терзать его. Мужчина не заметил, как уснул.
За дверью стоял силуэт. Он покачал головой, с болью и горечью наблюдая сцену в комнате. А после девичий голос тихо произнёс:
—Он всё ещё разговаривает сам с собой.