III. Эхо Леса (фан)
Небольшое вступление.
Данная зарисовка написана не мной, а одной из читательниц. Мне зарисовка очень понравилась, и на мой взгляд, она вполне каноничная, и такое могло происходить за рамками основного сюжета. Поэтому я решила добавить её сюда для расширения контента по книге.
Большое спасибо Ольге за зарисовку!
***
Данная история является фан-творчеством по книге Камрин Харди «Костяной Лес», в знак безграничного уважения к автору и огромной привязанности к героям ее книг. Хронологически ее события предполагаются мной через несколько месяцев после «Пыльного города».
Дорогая Камрин, очаровательные Ленни и Тоби, я вас люблю!
Ваша Ольга
***
Эхо леса
— И наконец, Джиллиан Хьюз... Тут все без изменений.
Леннарт сидел в кабинете врача с планшетом и блокнотом на коленях и отчитывался о сегодняшней работе с детьми, пациентами реабилитационного центра. Сегодня он задержался на оперативку, коллеги его уже успели отметиться раньше, а его начальница и вовсе приболела, поэтому с доктором Хиггинсом они были одни.
Доктор Дэниел Хиггинс был еще довольно молод, но в свои 37 выглядел старше своих лет. Он родился в Ньют-Крике, но в юности был вынужден уехать в другой город. Там он окончил медицинскую академию, начал работать врачом и лишь недавно вернулся в родной город. Ни женой, ни детьми доктор не обзавелся и все время отдавал работе — в городской больнице и здесь, в реабилитационном центре.
Совмещением занимались все врачи центра, но Хиггинс буквально пропадал на работе, той или другой, и ни у кого не было столько ночных дежурств, сколько у него. Он снимал по договоренности с руководством тут же в центре небольшую комнату, вернее — каморку, в которой помещались только кровать, шкаф и небольшой стол, да и то эту комнату он использовал в основном для хранения своих вещей и иногда для сна — когда не дежурил, а дежурил он часто. Несмотря на такой изнуряющий ритм, ему удавалось выглядеть всегда безупречно — лицо, хоть и усталое, с тенями под глазами от вечного недосыпа, было чисто выбрито, волосы, припорошенные ранней сединой, аккуратно уложены, на брюках ни одной лишней складки, а халат сиял ослепительной белизной. Кроме того, доктор Хиггинс всегда был неизменно приветлив, внимателен ко всем, будь то коллеги или пациенты, и за недолгое время успел завладеть всеобщим признанием и уважением. Ленни тоже отдавал ему предпочтение среди всех остальных врачей. Общались они, несмотря на разницу в возрасте, вполне по-дружески.
При последнем сообщении Леннарта оба помрачнели и тяжело вздохнули.
Двенадцатилетняя Джилли Хьюз появилась у них в центре чуть больше месяца назад после ужасной аварии, в которую она попала со своими родителями. Оба погибли на месте, а Джилли, вероятно, родилась в рубашке, так как, вылетев через лобовое стекло, она отделалась лишь небольшими ушибами. Однако психологическая травма оказалась значительной, девочка до сих пор не могла оправиться от постравматического шока и находилась в ступоре. Целыми днями она не реагировала ни на что, неподвижно уставившись прямо перед собой, ела механически, если ее кормили с ложки, практически не реагировала ни на какое воздействие. Также ситуацию усложняло то, что Джилли от рождения была глухонемой и было очень сложно понять, воспринимает ли она вообще окружающую действительность.
Строго говоря, Джилли не была подопечной Леннарта, однако он не мог не навещать ее каждое утро, иногда он заходил к ней не раз в течение дня. Произошедшее с ней глубоко отозвалось в нем старой болью. Сколько бы времени не прошло, авария, которую он пережил и в которой потерял близкого человека, оставила следы не только на его теле, но и в душе и сердце, и Ленни знал, что до конца они никогда не зарубцуются. Поэтому история Джилли была ему близка, как никому другому, и он страстно желал помочь девочке. Вот только пока ни он, ни врачи не знали, как это можно сделать. Время шло.
— Сегодня тетя Джилли снова мне звонила, — проговорил доктор Хиггинс. — Они с мужем заканчивают оформление опеки и готовы приехать за племянницей, которая станет им приемной дочерью. Для Джилли уже есть комната, полностью оборудованная и обставленная. У них большой дом, двое детей чуть постарше, которые очень ждут сестренку. Собака, всеобщая любимица и которая понравится Джилл. Вся семья усиленно учит язык жестов, чтобы не иметь проблем в общении. Вот только с кем общаться?.. И как долго я еще могу говорить добрейшей женщине, которая очень беспокоится, что ситуация под контролем, все будет хорошо и скоро Джилли сможет поехать в новый дом?..
Нам уже сейчас нужно решать, что делать с ней дальше, ведь наш центр не предназначен для психопатологии. Если ситуация не изменится, Джилли придется направить в лечебницу...
Доктор Хиггинс поднялся из-за стола, задумчиво прошелся по кабинету, заложив руки за спину и остановился у окна спиной к Ленни. Тот механически черкал ручкой в блокноте, размышляя. Поместить девочку в клинику для душевнобольных, из которой она уже может не выйти — ужасная участь и неужели ее никак нельзя избежать?!..
— Я сам был на месте аварии, — заговорил снова доктор Хиггинс, — и видел, что осталось от их машины... Джилли не могла там выжить. Однако она выжила.
— Как и я когда-то, — вырвалось у Ленни.
— Да, как и вы... Простите, Леннарт, что задеваю болезненные для вас воспоминания...
— Все в порядке, док. Хотя я не скажу, что не пострадал, — Ленн с печальной улыбкой коснулся бока, изрезанного шрамами. — Меня тогда словно через мясорубку провернуло.
— И тем не менее вы целы, в здравом уме и сидите тут, передо мной... Признаться, Леннарт, я надеялся, что именно у вас получится преодолеть состояние Джилли. Но видимо, ситуация сложнее и, хоть я гоню от себя эту мысль до последнего, нам будет не под силу справиться с ней самим.
— Джилли выжила там, где не должна была, и даже почти не пострадала — несколько синяков и царапин не в счет. Как будто она затратила столько энергии на выживание, что теперь сил не осталось жить дальше... — рассуждал Ленни. — А может быть — желания, или и того и другого... Как будто она не хочет возвращаться в наш мир. Потому что я убежден, док — Джилли понимает, что вокруг нее происходит. Когда я пытаюсь разговаривать с ней, я вижу, что она меня все-таки слышит! Ну, вы понимаете — слышит как глухонемая, по своему. У нее не двигаются глаза, но зрачки реагируют на меня, на какие-то мои жесты — они расширяются... И дыхание, его ритм меняется! Незаметно, но я слышу! Поверьте, док, я не ошибаюсь и не надумываю то, что хочу видеть!
— Я согласен, что Джилли какой-то своей частью все же с нами, — отвечал Хиггинс, заражаясь волнением Ленна. — Но что-то ее не пускает... Я уже думал, что может быть, дело в ее глухонемоте, возможно, человеку, страдающему таким же недугом, легче удалось бы установить с ней контакт... Вот только где я найду глухонемого...
Глухонемой? Вообще-то не совсем, вернее — совсем даже «не». Но все-таки...
— Минутку, док... По-моему, есть человек, который мог бы нам помочь.
Леннарт достал телефон и набрал номер Тобиаса.
Телефон для него они приобрели около месяца назад. Ленни довольно быстро объяснил все преимущества, что в современном мире без телефона как без рук, ну а отвечать можно путем СМС — он говорил, а Тоби писал ему в ответ. Освоив этот способ, Тобиас обрадовался как ребенок и первые дни буквально заваливал Ленни сообщениями. Сам Ленни тоже набирал его в любую свободную минутку, зная, что его другу приятно слышать его голос, даже если сам он не рядом. Им было так хорошо вместе, они никогда не уставали от общества друг друга и успевали очень соскучиться за рабочий день.
Услышав звук приема на другом конце, Леннарт проговорил:
— Тоб, привет! Нужна твоя помощь. Сможешь подъехать ко мне на работу?
Ответ пришел сразу после отбоя — Тоби в последнее время наловчился набивать сообщения прямо с сумасшедшей скоростью:
«Конечно! Сейчас буду!»
Тобиас за прошедшие месяцы вполне освоился в городе, без проблем ездил и ходил сам куда угодно, и вскоре Ленни уже выходил его встречать. За время, пока он добирался, Ленн успел рассказать Хиггинсу свою идею.
Тоби вошел в кабинет вместе с Леннартом. Сейчас никто не узнал бы в нем робкого лесного парнишку, каким он был совсем недавно. В движениях Тобиаса появилась уверенность, он научился одеваться модно и стильно, на первых порах Ленни помогал ему, но вскоре он сам определился со своим вкусом. Сейчас на нем была утепленная куртка с поднятым воротником из серой овчины, черные джинсы и светло-бежевая безрукавка поверх голубой рубашки, очень подходящей под цвет его глаз. Темные, немного вьющиеся волосы он носил по-прежнему удлиненными, но сейчас его прическа была оформленной. Мягкие черты лица и приветливая улыбка очень располагали к себе.
Хиггинс поднялся ему навстречу.
— Добрый день, Тобиас, рад встрече! Меня зовут Дэниел Хиггинс, я врач, и мы с Леннартом хотим попросить вас нам помочь, если сможете. Хоть это не совсем по правилам, но Леннарт ручается за вас, а я ему доверяю. И у нас, честно говоря, совсем не остается никого выбора... Я знаю, что вы можете слышать, но не говорите. Я языком жестов владею не очень хорошо, но надеюсь, Леннарт поможет нам друг друга понять?
Ленни кивнул и улыбнулся — не далеко ушло то время, когда он тоже знал сурдоязык на очень поверхностном уровне, но теперь освоился настолько, чтобы научить Тоби и теперь он не испытывал никаких затруднений в изъяснении, а для тех, кто язык жестов не понимал, у него всегда был наготове блокнот и ручка. Наедине с Ленни их языком часто были взгляды и прикосновения, они давно понимали друг друга без слов...
Тоби пожал протянутую руку.
«Ленни немного рассказал мне, пока мы шли сюда», — показал он. — «Девочка потеряла родителей в аварии... Ужасно!..»
— Мы не можем понять, насколько она осознает все случившееся, возможно ли ее вывести из состояния, в котором она находится... Анализы, исследования, компьютерная томография мозга — все проделано, все показатели в норме, травматические повреждения мы все исключили, — Хиггинс постучал пальцами по пластиковой папке на своем столе. — Я убежден, что апатия Джилли имеет психоэмоциональную природу и надеюсь, что мы все же выйдем с ней на контакт. Проблема в том, что с течением времени состояние может усугубиться, а его итак прошло немало...
Тоби минуту подумал. Потом вытащил из-под рубашки волчонка, которого носил на шнурке, и взлохматил волосы. Его каштановые пряди итак всегда были в легкой небрежности, сейчас он придал своей прическе еще больший беспорядок.
Что до подвески, этот волк являлся точной копией того, которого Ленни когда-то подарил Тоби, а он вынужден был отдать Духу Леса при заключении сделки о Ритуале Мертвых Лун. После того, находясь в тягостном ожидании пробуждения Тобиаса, Ленни занимал себя резьбой по дереву и этого волка вырезал одним из первых. Тоби, очнувшись, обрадовался подвеске, так похожей на его прежнюю, о которой он горевал. С тех пор он всегда носил ее, снимая только в душ.
«Я готов», — показал он. — «Мы идем прямо сейчас?»
Хиггинс взглянул на часы.
— До ужина у пациентов еще около двух часов. Я думаю, вы успеете хотя бы познакомиться и заодно понять, получится ли у нас что-то дальше. Если вам что-то нужно — не стесняйтесь!
Тоби потянулся к скетчбуку, который заметил на столе.
«Найдутся ли карандаши, лучше цветные?» — спросил он.
Поискав в выдвижном ящике, Хиггинс протянул ему яркую коробочку.
— Восковые мелки подойдут?
Тоби радостно кивнул:
«Даже лучше!»
Выходя из кабинета вслед за доктором, Ленни незаметно коснулся руки Тоби и неуловимым движением пальцев пожал ее. Уголок его рта ободряюще приподнялся.
«Все будет хорошо!» — говорил его жест. — «Я рядом!» Тоби поймал его взгляд и глазами улыбнулся в ответ: «Я знаю!»
Секундное взаимодействие, незаметное постороннему взгляду, но так много успели они сказать друг другу!..
В светлой одиночной палате на кровати сидела светловолосая девочка. Худенькая от природы, сейчас она выглядела совсем прозрачной, словно существо из другого мира. Ленни уже видел ее сегодня, но его снова затопила волна жалости при взгляде на это безучастное ко всему личико, на безвольно лежащие на коленях тонкие руки, на неподвижные удивительно синие глаза в опушении длинных ресниц. Джилли была похожа на принцессу, такая хрупкая, беззащитная и красивая даже в больничной пижаме...
Всякий раз, когда Ленн встречался с Джилли, в его голове начинала крутиться какая-то неуловимая мысль. Словно было что-то, что ускользало от их общего внимания, но что — Леннарт никак не мог понять и это его удивляло и раздражало. Подобно настойчивому комару над ухом в ночи, даже не мысль, а ее призрак, зудел, не даваясь...
— Привет, Джилл, как ты себя чувствуешь сегодня? — доктор Хиггинс профессионально ничем не выдавал огорчения от того, что не услышит ответа, и продолжал приветливо. — Я к тебе привел гостей. Тренера Уайта ты уже видела, а это Тобиас, пришел тебя навестить.
Улыбаясь, Тоби поднял руку в приветствии, а Ленни был готов поклясться, что губы Джилли чуть-чуть дрогнули и что-то промелькнуло в ее глазах, словно... узнавание.
— Мне кажется, нам лучше их ненадолго оставить, — шепнул он доктору и тот немного подумав, кивнул.
— Я буду у себя в кабинете, — сказал он.
Ленни вышел вслед за ним, напоследок подмигнув Тоби и постучав пальцами по ладони другой руки: в случае чего — сообщай. Тоби коснулся кармана, из которого высовывался телефон и согласно ответил движением век.
Леннарт успел два раза выпить кофе из автомата в холле, зайти проведать двоих подопечных ребят, сыграть с ними пару партий в лото и проиграть в обеих, переброситься несколькими словами с коллегами. Все это время он не выпускал из рук телефон и не сводил с него глаз.
Сообщений и звонков от Тоби не было. Не выдержав, он направился к палате Джилли.
Картина, которую он увидел сквозь дверное стекло, поразила его. Тоби, скинув кроссовки, сидел, скрестив ноги, на кровати Джилл, сама она расположилась в такой же позе напротив него. Тоби, оживленно жестикулируя, что-то ей говорил, и девочка — просто удивительно! — робко, но отвечала ему! Между ними лежали какие-то рисунки.
Заметив Ленни, Тоби заулыбался и помахал ему. Джил, еще одна неожиданность, которую Ленни уже отчаялся увидеть, тоже неуверенно приподняла руку в ответ.
«Ленн! Ты кстати, я как раз собирался тебя позвать!», — встретил его Тобиас, когда парень почти вбежал в палату, едва сдерживая эмоции. — «Джилли хотела бы кое-что нам рассказать!». И обратился к девочке: «Смелее, Джилл! Ленни все поймет, я тебе обещаю!»
«Простите меня, тренер Уайт, — начала девочка жестами. — Я не узнала вас сначала. Но когда пришел Тоби, и еще я увидела это, — показала она на подвеску у него на шее, — я сразу вспомнила...»
Вспомнила?.. Ленни бросил взгляд на рисунки, лежавшие на кровати. Джилли и Тоби почти синхронно предложили ему посмотреть их. Он взял их в руки, отметив, что перед ним настоящая юная художница — рисовала Джилл хорошо!
Первые два рисунка были, видимо, сделаны девочкой когда-то раньше. Непонятно, где она их хранила, Ленни никогда не видел их в палате, и вообще никаких принадлежностей для рисования тут не было. И уж тем более — он не заставал ее саму за этим занятием.
На первом рисунке были изображены двое ребят, светловолосый и шатен, на первом была красная куртка, на втором — что-то вроде длинного коричневого свитера. Они стояли, взявшись за руки, спиной к зрителю, а перед ними поднималась зеленая стена леса.
На втором были те же ребята и огромный волк с оскаленной пастью и почему-то синими глазами. Волк бросался в сторону парней и блондин, закрывая собой товарища, выступал навстречу зверю, а в руке у него было что-то, размерами похожее на меч, но по форме даже в этом схематичном детском наброске Ленни безошибочно узнал свой собственный перочинный ножик, который в стольких передрягах побывал вместе с ним, который и сейчас лежал в кармане его куртки в гардеробе... Джилл не забыла даже красную ручку нарисовать у этого оружия!..
Третий рисунок был, видимо, выполнен девочкой сейчас, в скетчбуке, который Тоби принес с собой. На нем был тот же лес, те же двое ребят, но сейчас лес был позади них, а сами они, снова держась за руки, уходили вперед по чему-то, напоминавшему бревенчатый мостик.
Пораженный, Ленни переводил взгляд с Джилли на Тоби. Один загадочно улыбался, вторая начала свой рассказ, вначале неуверенно, потом все больше оживляясь, будто боясь что-то упустить. Ленни порадовался про себя, что его сурдоязык стал настолько хорош, что он без проблем успевал понять все, что говорила девочка. Переспрашивать ее и тем самым сбить с мысли, потерять драгоценную ниточку контакта, ему бы очень не хотелось... Но от того, о чем она рассказывала, у Ленни все больше шел мороз по коже.
«Прошлой осенью я начала видеть сны, — начала Джилл. — Мне снилась девушка, высокая, очень красивая, с длинными светлыми волосами и синими глазами. Говорят, у меня тоже глаза не голубые, а синие, но у нее они были как сапфиры — я знаю такой камень, у мамы было колечко с ним... Мы с ней разговаривали, но не так, как я говорю обычно. Как будто она говорила, как все люди, а я могла ее слышать, хотя я точно не знаю, как это происходит. Утром, когда я просыпалась, то никогда не помнила, о чем она говорила, только обрывки. Это было в лесу, он был темный и очень жуткий, но я не боялась — она ведь была со мной! И там было много других звуков. Я об этом читала в книгах — что птицы поют, трава шелестит, деревья шумят, вода течет... Я это все слышала, это было очень красиво! А утром опять не было ничего, только тишина, которая всегда... Потом был снова сон и эта девушка, она говорила, что я всегда смогу слышать эти красивые звуки и вообще все всегда смогу слышать, если приду к ней. Но она не говорила, куда надо прийти! А может быть, говорила, только я не помню...
А еще там были волки! Большие, страшные, они были с этой девушкой и глаза у них были тоже синие, как у нее. Она говорила, что мне не надо их бояться, но я все равно боялась...»
Джилл взяла в руки один из своих рисунков.
«Еще эта девушка рассказывала о двух ребятах, которые там, где она, и куда она меня зовет. Она говорила, что у меня там будут друзья и показывала на волков, но с ними я дружить не хотела. А с ребятами я бы подружилась! У меня не было друзей, а мне так хотелось, чтобы были... Утром я их нарисовала...»
«У тебя очень хорошо получается рисовать», — сказал Ленни жестами. Джилли просияла.
«Я стала с нетерпением ждать ночи, когда усну и снова увижу эту девушку, а может даже этих ребят. Но однажды она приснилась мне очень грустная, она сказала, что потеряла кое-кого очень близкого. Я испугалась, вдруг что-то случилось с кем-то из парней, я ведь уже считала их своими друзьями, хотя никогда не видела. Но девушка как будто рассердилась и пропала. Тогда я утром нарисовала вот это... Я очень боюсь волков!..»
Ленн задумчиво рассматривал сцену с волком. Это было как будто вчера... Боже, столько всего произошло с тех пор!..
«Я не знаю, о чем говорила девушка, — продолжала Джилли, — Но мне хотелось думать, что все было вот так. Больше мне та девушка не снилась, но иногда я слышала ее, она звала, очень настойчиво, но я не понимала, чего она хочет... А потом иногда я стала видеть волка. Но он был не такой, как те другие! Он был добрый! Иногда мы с ним играли...»
Ленни перевел взгляд на Тоби. Незаметно от Джилли, он кивнул. Ленн вспомнил его рассказы о том, что иногда он становился словно не-собой, а потом понял, что превращается в Огонька.
«Если бы ты в самом деле стал волком, то только добрым», — подумал Ленни.
«Но потом это прекратилось, я не видела и не слышала ни девушки, ни волка, — все говорила девочка, — Я расстроилась и даже плакала... И мне стали сниться всякие ужасы. Я боялась ложиться спать...»
Джилл вдруг вскинула на них свои синие глаза.
«Мамы и папы ведь больше нет?» — вдруг спросила она.
Тобиас опустил глаза. Ленн замялся — он боялся этой темы. Сейчас говорить об этом с девочкой, которая только чудом очнулась от долгого практически бессознательного состояния, психика которой и без того была сильно неустойчивой — он не мог подобрать совершенно никаких слов...
«Я знаю, что их нет, — продолжала Джилли. Взгляд ее был грустным и очень серьезным — это были глаза взрослого человека. — Это последнее, что я помню. А потом я уснула. Я ведь долго спала, да?»
Ребята не ответили, но по их глазам она поняла, что да, долго.
«Я блуждала то в полной темноте, то в коридоре с множеством дверей, но если я открывала какую-нибудь из них, там был снова коридор и двери... — продолжала она. — И там были чудовища, настоящие монстры с горящими глазами и огромными пастями... Я убегала от них, но их было так много...»
«Джилл, все закончилось! — торопливо проговорил Ленни, взяв девочку за руку. Тоби с другой стороны успокаивающе приобнял ее за плечи. — Это был просто страшный сон, никаких монстров нет...
«Может быть, хватит? — беззвучно спросил Тоби, поглаживая белокурые косы. — Она очень взволнована!»
Ленн потянулся за телефоном, чтобы вызвать Хиггинса, но Джилли вдруг схватила его за руку.
«Подождите! Я должна дорассказать! — запросила она, очень торопливо перебирая пальцами. — Иногда, среди всего этого, я слышала голос... Снова, как тогда, с той девушкой, но этот голос был другим, я подумала, что это голос мужчины, как я его себе представляла, очень красивый голос! Я не помню, что он говорил, но это меня поддерживало, я была не одна и мне становилось не так страшно!.. А потом я снова бродила по тем коридорам и вдруг одна из дверей открылась сама по себе и я увидела яркий свет и молодого человека, на нем была подвеска с волком, тем самым — добрым. Этот парень протягивал ко мне руку, я пыталась бежать к нему, но было очень трудно, будто сам воздух меня не пускал и все монстры собрались за моей спиной и держали меня. Но я все же шла, а потом он дотянулся до меня и будто выдернул к себе. И я оказалась тут, с Тоби...»
Джилли перевела дух и уронила руки, будто устала так много жестикулировать. Впрочем, наверняка так оно и было.
«Недавно, когда я опять слышала голос, я кое-что запомнила... Тоби попросил меня нарисовать и у меня получилось вот это».
Девочка аккуратно вырвала лист с рисунком из скетчбука. Потом взяла с кровати плюшевого медвежонка, которого Леннарт поначалу не заметил. На спинке игрушки был потайной карман с молнией.
«Я хранила свои рисунки вот тут», — показала она.
«Его нашли рядом с тобой», — кивнул Ленни.
Джилл сложила все три рисунка и спрятала в кармашек.
«Я пока не хочу их никому показывать, — пояснила она. — Вы не расскажете?»
«Конечно, нет! Только когда сама позволишь», — одновременно ответили оба.
Тоби взял в обе руки ее хрупкую ладошку.
«Теперь тебе надо отдохнуть, — сказал Ленни. — Ты обязательно скоро поправишься и больше никогда тебя не будут преследовать никакие монстры. Этой ночью и всегда ты будешь спать спокойно, обещаю тебе!»
«Леннарт никогда никого не обманывает, — прибавил Тоби. — Он самый честный человек из всех, кого я знал. И самый добрый!»
«А еще самый сильный и храбрый!» — с сияющими глазами подхватила Джилл. Ленни почувствовал, что краснеет, но сказать ничего не успел. В это время дверь в палату открылась.
Доктору Хиггинсу случалось в своей практике наблюдать, как случались настоящие чудеса выздоровления, но то, что предстало перед его глазами в палате девочки, которую он уже свыкся считать находящейся в невменяемом состоянии — превзошло все, ранее виданное! Джилли, больше месяца не реагировавшая ни на что, улыбалась, и живо общалась на языке жестов с двумя такими же довольными ребятами!
Собрав весь свой профессионализм, чтобы не выдать своего волнения и не пугать пациентку, доктор вошел в палату.
— Я вижу, дела у нас идут на поправку, — улыбнулся он. — Как чувствует себя наша Спящая Красавица?
«Все хорошо, доктор», — смущенно улыбнулась девочка.
Доктор Хиггинс, все еще не веря своим глазам, присел на стул, который освободил для него Леннарт, достав медицинский молоточек и карманный фонарик, проверил рефлексы Джилли, зрачковую реакцию, потом попросить встать и выполнить несколько тестовых упражнений. Наконец он сообщил:
— Завтра мы снова проведем обследование, но я уже сейчас отмечаю поворот к лучшему. Джилли, как ты, устала?
«Немного, доктор, — показала девочка, и добавила, смущенно покраснев, — и еще я... очень хочу есть!»
Ленни и Тоби переглянулись. Когда Тобиас начал выбираться в город, как говорил Ленни — возвращаться в мир людей, у него тоже всегда пробуждался поистине зверский аппетит.
— Прекрасные новости! — обрадовался Хиггинс. — Как раз, когда я направлялся к вам, я заметил, что начали разносить ужин. Советую тебе основательно подкрепиться и отдыхать. Вечером перед отбоем я к тебе загляну.
«Доктор, а можно Тоби снова прийти ко мне?» — спросила девочка.
Хиггинс кивнул и обратился к ребятам:
— Джилли еще побудет у нас какое-то время — нужно, чтобы состояние ее стабилизировалось. Поэтому, Тобиас, конечно же, вы можете навещать ее когда пожелаете! Ну а вы, Леннарт, с завтрашнего дня станете тренером для Джилли на курсе лечебной физкультуры, я сделаю необходимые отметки в истории болезни. Жду вас обоих у себя, нам нужно многое обсудить!
«Спасибо, доктор!» — слегка поклонился Тоби.
— Мы идем следом за вами, док, — добавил Ленни, но сам, едва они, тепло попрощавшись с Джилли, вышли из палаты, утащил Тоби за угол. В этой части здания были только кабинеты, но сейчас у большинства сотрудников рабочий день уже был закончен, они разошлись по домам, и свет в коридоре был выключен.
— Ну, Тоб, расскажи, — горячо зашептал Леннарт, сжимая его руки, — как у вас все прошло? Как тебе удалось разговориться с Джилли?
Тоби минутку подумал.
«Вначале, — начал он, — я ужасно растерялся, я ведь никогда не видел такого состояния... Но потом я просто начал говорить, как в Лесу с черепами, помнишь?..
— Занятное сравнение! — усмехнулся Ленни.
«Я начал рассказывать сказку... Про мальчика, который заблудился в Лесу и встретил двух женщин, Светлую и Темную... Я тебе ее тоже как-то рассказывал...»
— Помню, — кивнул Ленни. — Ужасная сказка!
«Да, она тебе не понравилась. Я немного дополнил ее — тот человек, которого мальчик должен был встретить — они встретились! Ну и... теперь там все было хорошо! И вот на этом месте я заметил, что Джилли «слушает» меня! Я взял ее за руку и по ней всей — вот не поверишь! — будто ток электрический пробежал, я даже перепугался! А потом она спросила, что же было дальше? Совсем как ты тогда!.. И вот так мы потихоньку разговорились и она рассказала мне про свои сны и рисунки, и нарисовала тот последний, который ты видел. Она не все мне рассказала, так подробно я услышал обо всем вместе с тобой.
Перед тем, как ты вошел, я говорил ей, что совсем не нужно сбегать от одиночества в Лес или еще куда-то, что для того, чтобы найти друзей, необязательно быть с голосом и слухом. Что существуют соцсети, где можно общаться и дружить. Она обязательно найдет там друзей, с ней будет очень интересно, ведь она много читает, хорошо рисует, у нее такой богатый внутренний мир!.. Сам я не дружен с интернетом, знаешь ведь, но наверняка ты сможешь ей подсказать и научить ее?..
Я говорил ей, что наши потери приносят нам боль, но пока мы помним о тех, кто больше не с нами, они всегда будут в наших сердцах... Хотел, чтобы Джилл поняла — она ценна тем, что она есть, такая красивая, умная, добрая... Она нужна этому миру! И обязательно найдутся те, кто будет любить ее, что они уже есть!..»
— Тоби, мой лучик, — с нежностью прошептал Ленн, — ты говоришь сейчас о Джилли или о себе?
«Об обоих, наверное... Я просто вспомнил все, что ты мне говорил и подумал — ведь Джилли такая же, как я... Тоже потерявшаяся...»
Ленни крепко обнял его, пользуясь их нечаянным уединением.
"Таким ты не был, — подумал он, прижавшись щекой к шелковистым растрепанным волосам. — Может быть чувствовал себя так, думал о себе так... Но ты другой, Тоб!..»
Он вдохнул знакомый аромат, всегда пробиравший его до мурашек. Тоби воспользовался сегодня парфюмом, он предпочитал свежие, древесные ноты и ему очень шел этот запах, сочетавшийся с его собственным тонким ароматом спелой груши.
Они могли стоять так еще долго, забывая о времени и обо всем, пока Тоби наконец мягко не отстранился. Не размыкая объятий, он легкой цепочкой поцелуев скользнул по шее Ленни на точеную линию подбородка, на мгновение прильнул к его губам.
«Нам пора», — беззвучно прошептал он.
«Да», — выдохнул Ленн, но вопреки своим же словам вновь подался к Тобиасу, подхватил его губы своими и вновь увлек в короткий, но чувственный поцелуй. Он был весь охвачен сладким наваждением и чувствовал жаркий ответ от Тоби, но действительно, надо было сначала закончить с делами. Зато потом весь вечер будет принадлежать только им одним! И не только вечер...
— А откуда ты мог знать про подвеску? — спросил Ленн, когда они направились к кабинету Хиггинса.
«Я и не знал, — ответил Тоби. — Просто думал, чем заинтересовать Джилли и это первое, что пришло мне на ум. Волчонок ведь симпатичный, правда?» Он любовно погладил фигурку, прежде чем спрятать ее под рубашку.
— Ну а прическа?
«Ах, это! Я решил, что наверное, так я выглядел, когда мы с тобой впервые встретились. Произвел ведь тогда впечатление, а?»
Ленни заулыбался, вспоминая, потом, удержав за руку, развернул его к себе и чмокнул в кончик носа.
— Ты был еще более лохматым. Я подумал, уж не леший ли вылез из чащи?..
Следующий вопрос, который буквально жег Ленни язык, Тоби не дал ему задать.
«Потом, — показал он, прижимая палец Ленни к губам и кивнув в сторону двери кабинета, — Доктор нас ждет. Я сам буду говорить, уже придумал, как ему можно рассказать о встрече с Джилли так, чтобы он не сошел с ума от всех этих дел».
Леннарт шутливо поклонился, широким жестом давая Тоби свободу воли.
Дальнейшие полчаса Леннарт с трудом мог усидеть на месте. Он не мог дождаться, когда Хиггинс заполнит историю болезни Джилли и отпустит их. Он уже готов был, наплевав на приличия, схватить Тоби в охапку и убежать с ним куда подальше, где они спокойно могли бы все обсудить.
Тоби довольно обстоятельно рассказал доктору об их общении с Джилли, опустив историю, связанную со снами и кошмарами, а также о рисунках Джилли, на которых были изображены они с Леннартом. Собственно, без этого история перестала быть чем-то мистическим. О найденном им «ключе» к сознанию Джилл Тоби, конечно, не упомянул.
Ленни в основном молчал, лишь изредка «переводя» доктору речь Тоби, когда у того возникали сложности с пониманием сурдоязыка. В голове у него гудело от мыслей, словно там обосновался пчелиный рой. Вдобавок мысль-комар раззуделась особенно настойчиво. Доктор уяснил для себя картину. А вот у него вопросов было немало!..
И вдруг — хлоп! — Леннарт наконец поймал своего комара! И от яркого озарения он, кажется, даже пошатнулся как от реального удара.
— Но послушайте, док, — вскричал он, — как вышло так, что Томаш Новак не занимался проблемой Джилл? Неужели психотерапевту не удалось бы то, что сегодня получилось у нас? Ведь мы-то с Тоби не врачи! Почему-то я и сам только сейчас про него вспомнил и вот задумался...
Тобиас, потрясенный не меньше его, потер виски. По его виду было понятно, что и ему только сейчас пришла в голову эта мысль. А Хиггинс озадаченно уставился на Ленни.
— Новак, говорите? Психотерапевт? Но я не слышал такой фамилии... Конечно, я еще не так давно в городе, но странно, что коллеги мне ничего не подсказали, а я ведь случай Джилли с кем только не обсуждал... Я сейчас же узнаю, как его найти! Нашей пациентке сейчас психотерапия просто необходима!..
Они вышли из кабинета, попрощавшись с доктором и еще раз получив от него приглашение для Тоби навещать Джилл. Однако, не дав Ленни сказать слово, этот вредный тип заявил, что вначале они должны поесть, а потом уже разговоры, потому что он «голоден как волк и готов слопать слона». Таким образом, обсуждение волнующих Ленни вопросов снова откладывалось, а нетерпение его росло.
Народу в кафе почти не было — будний день и плохая погода в виде дождя со снегом не особо располагали к прогулкам. Они устроившись за дальним столиком, скрытые от остальной части зала большим кустом гибискуса, а со стороны улицы — жалюзи на окне. Тоби расположился перед горой картошки-фри, целыми тремя бургерами и большим молочным коктейлем. Ожидающему, пока он утолит свой голод, Леннарту никакой кусок не лез в горло. Он на автомате потягивал капучино, сцепив пальцы на остывающей чашке, главным образом для того, чтобы не начать ими отбивать нервную дробь по столу.
— Тоб, — не выдержал он, — в снах Джилли ведь была Атрия?
Но Тоби не торопился отвечать. С важным видом подняв указательный палец, словно призывая к тишине, он запихал в рот несколько последних больших картофельных долек, запил это изрядным глотком коктейля, поперхнулся - едва ли не нарочно, после чего долго откашливался. Потом внезапно захлопал ладонями по карманам в поисках своего блокнота, непонятно зачем ему понадобившегося. Нашел его, выложил на стол, потом, словно внезапно передумав, начал запихивать обратно в карман и наконец, окончательно решив, бросил с громким шмяком перед собой и скрестил руки на груди.
Леннарт наблюдал за этой пантомимой, чувствуя, что у него сейчас пар из ушей пойдет. Он, конечно, и сам сразу понял, кем была та девушка, что снилась Джилли, едва она упомянула о ней. Но ему нужно было услышать подтверждение своей догадки от Тоби. А он вдруг вздумал тянуть резину и устраивать тут шоу!
— Тоооб... — все что Ленн мог, лишь жалобно протянуть.
Но тут Тоби вскинул на него свои большие светло-голубые глаза и виновато улыбнулся.
«Прости...— показал он, — Но ты так разволновался, что мне захотелось немного подразнить тебя... Не сердись, ладно? Я дурак и забыл, что для тебя все, связанное с Лесом, более болезненно, чем для меня...»
Ленни накрыл его ладонь своей и легонько сжал. Внезапно он сам удивился своей взвинченности.
— Это ты меня прости, — проговорил он. — Я сам не пойму, с чего так завелся... Надо бы радоваться, Джилли пойдет на поправку, а ты — вот он, рядом с мной и не превратился в волка! Наверное, это как раз я дурак, все еще боюсь, что кто-нибудь или что-нибудь вроде Мусорной Кучи заберет тебя... Проснусь однажды утром, а тебя нет...
Тоби беззвучно засмеялся. Под столом носок его кроссовка скользнул по голени Ленни, а пальцы, которые Ленн все еще сжимал, переплелись с его.
«Никуда я не денусь, — пообещал он, — даже не надейся! И отвечая на твой вопрос — да, Джилли снилась Атрия. До своей гибели, конечно»
— Значит, Джилли - как ты это называл? — потерянная душа? Атрия положила на нее глаз?
«Да, думаю, так. Я могу только предполагать, а как действительно было дело, знала только сама Атрия... Вспомни, Джилли говорила, что эти сны она стала видеть примерно год назад. А что было год назад?»
— Я оказался в Лесу. Мы с тобой встретились.
«Верно. А потом ты — что сделал? Вспоминай рисунки Джилли!»
— Убил Огонька.
«Атрия лишилась одного из своих волков, который потом стал Злым. А тут еще и я начал выходить из-под ее контроля. Конечно, она не думала, что все получится так, как получилось. Она надеялась, что сохранит власть надо мной, да еще и тебя заполучит. Хотя ты сразу был слишком сильным, и для Леса и для нее. Не спорь, я-то знаю! Так или иначе, она начала принимать меры, как бы мы это назвали. А Джилли была очень одинока... Возможно, Атрия знала, что в какой-то момент Джилли останется одна...»
— Чтоооо? — Ленни даже подпрыгнул на месте. — Авария? Ты думаешь, она...
Но Тоби предостерегающе замахал рукой.
«Нет, конечно! Не демонизируй ее слишком! Не могла она предвидеть эту аварию, и никто бы не мог. Но допустить вероятность, что Джилли будет совсем одна и почувствует себя никому не нужной, лишней — вполне. Все ведь к этому и шло...»
— Вы правы, — раздался голос немного позади них. Томаш Новак, собственной персоной, сидел за столиком неподалеку и попивал кофе.
«Как он тут оказался? — недоумевал Ленни. — Я бы все равно заметил краем глаза, если бы он пришел. И как ему удалось остаться сухим, когда такая сырость на улице? Волосы Тоби до сих пор немного влажные, да и я сам, наверное, такой же...»
В самом деле, дождь со снегом, застигший ребят по дороге в кафе, сейчас стал сильнее, за окном была буквально белая пелена. Однако ни на тщательно уложенной прическе Новака, ни на его черном пальто не было ни капельки осадков. Как будто он попал в кафе не с улицы, а материлизовался из воздуха.
«Может, так и есть», — подумал Леннарт.
Новак между тем поднялся со своим эспрессо и подошел к их столику. Кстати Тоби, как отметил Ленн, не выглядел сколько-нибудь удивленным при появлении Хозяина Города.
— Леннарт, Тоби, добрый вечер вам обоим! Вы позволите? — кивнул он на пустой стул рядом. И так как ребята не выразили протеста, присел и продолжил. — Я не отниму у вас много времени. Я лишь зашел вас поздравить и поблагодарить от имени Города и лично от себя, что помогли Джилли Хьюз. Это было потрясающе! Особенно твоя мысль, Тоби, с волчьей подвеской. Я и сам бы не додумался найти связь именно так.
— Но почему вы не помогали ей? — не сдержался Леннарт.
На самом деле злость в нем просто кипела с того момента, как еще в кабинете Хиггинса он внезапно вспомнил о Новаке. Мало того, что он был Хозяином Города, он оставался психотерапевтом. Джилли нуждалась в его помощи как врача, а он вдруг как будто исчез для всех, включая его самого!
Новак тяжело вздохнул.
— Я не мог вмешиваться в дела Атрии даже после ее смерти. Законы Леса и Города суровы, им обязаны подчиняться все, даже я. Может быть даже — особенно я.
Ленни, все еще негодующий, встретился взглядом с Тобиасом. Тот грустно кивнул, подтверждая слова Хозяина. Тот продолжил:
— Как я уже сказал, вы, вернее ты, Тобиас, рассуждаете верно. Джиллиан стала потерянной душой, как и вы оба когда-то, и Атрия решила завлечь ее в Лес. Вы с ней встречались наяву, с Джилли из-за ее физических особенностей она вступила в контакт через сны — она это могла. Ей нетрудно было убедить девочку, что в Лесу ей будет хорошо. И там она действительно стала бы слышать, в этом Атрия ее не обманула. Да и в остальном тоже. Джиллиан уже была готова уйти в Лес. Но потом случилось то, что вы сами прекрасно помните. Атрия погибла, вслед за ней начал гибнуть и сам Лес. Но девочка оказалась на перепутье, механизм был запущен, а обратного хода ему никто не мог дать. Она оказалась между двух миров и не могла ни вернуться, ни уйти. Трагедия с родителями усугубила этот процесс. Ее ждала ужасная судьба, вероятнее всего она сошла бы с ума. Если бы не вы двое.
— Почему именно мы? — спросил Леннарт. — Получается, для нас эти законы не писаны?
— Отчего же, очень даже писаны, да вы и сами в этом не раз убеждались. Но определённые послабления есть, — Психотерапевт задумчиво постучал по столу пальцами. — Лучше меня вам объяснила бы Селена, это в ее ведении, не в моем. Но я решил, что должен сам поговорить с вами, вы помогли мне, хоть и сами того не знали, и имеете право услышать объяснения лично от меня. Ты ведь знаешь, Леннарт, что Атрия хотела видеть тебя своим преемником? И знаешь, почему?
Ленн пожал плечами. Ему не хотелось вспоминать тот разговор с Селеной. Ничего неприятного для них с Тоби там вроде бы не было, но всё равно это было не то, что он хотел слышать в тот момент, когда события Ритуала ещё были свежи.
— Вроде бы, это связано с клинической смертью, которую я перенес, — сказал он.
— Да, — кивнул Новак, — после которой ты остался связанным с миром мёртвых. Ты принадлежишь к обоим мирам, Леннарт. А также и Тоби, который прошёл через смерть и вернулся в мир живых. А Джилли, как я уже сказал, оказалась вне обоих миров. Поэтому помочь ей вернуться в мир Города смогли только вы, связанные и с той, и с другой стороной. Таких, как вы, больше нет.
«Неужели никто до сих пор не проходил Ритуал Мёртвых Лун?» — спросил Тоби. До сих пор он не вступал в разговор, оставаясь лишь внимательным слушателем.
— Почему? Были такие, — ответил Новак, — Но тут ещё важно, кем ты стал после Ритуала. Да и других факторов немало. Словом, вы были действительно единственными. Я ответил на ваши вопросы?
— И ещё один, — Ленни поднял палец, — рисунки Джилл. Она сказала, что рисовала их по памяти из снов почти годичной давности. Кроме последнего. В тот раз она увидела, что мы уходим из Леса и этот сон приснился ей недавно. Но кто мог повлиять на неё, откуда мог появиться этот сон, раз вы говорите, что не могли ничего сделать? Значит, мог кто-то ещё?
По лицу Тоби было видно, что этот вопрос занимал и его, просто Ленни успел задать его первым.
— А это очень интересно, — улыбнулся Новак. — Потому что этим кем-то был ни кто иной, как ты, Леннарт.
— Я?
— Именно так. И кстати, о Тобиасе Джилли рассказал тоже ты. Поэтому она его узнала. Она его, назовём это так, ждала.
— Я совершенно ничего не понимаю.
— Разве ты не навещал её всё это время? Не пытался пробиться через её апатию, не разговаривал с ней? Даже если это был просто монолог, не ожидающий ответа? Разве не надеялся, что она хоть краешком сознания может тебя услышать? Если бы нет — не было бы ничего сегодня.
— Д-да... Вы правы. Я заходил к ней каждый день... Говорил... сам уже не помню, что именно... Иногда жестами, иногда говорил просто так... И о том, что Лес отпустил меня, и что я вернулся туда за Тоби, и что мы потом ушли, потому что жить в Лесу — это не для него, и вообще ни для кого из людей... Я, конечно, не знал, что она уже связана с Лесом. Просто провел аналогию с ее состоянием. Мне просто очень хотелось, чтобы она меня услышала!
— И она услышала, Леннарт!
«Верно, она ведь рассказывала сегодня, что слышала голос. Это мог быть Ленни. Но откуда вы это знаете?» — задал вопрос Тобиас.
Новак посмотрел то на одного, то на другого парня, словно размышляя, как ответить.
— Видите ли, я, подобно Атрии, могу проникнуть в сны. Но не к любому и возможности мои очень скромные, даже без закона о невмешательстве. Я не могу ничего внушить, как это делала она. Я могу только наблюдать. Хотя я не имел права ничего сделать, я как врач и как человек не мог не беспокоиться об этой бедной девочке. Я наблюдал. Вначале в её снах был полный хаос и кошмары, лучше вам не знать, что происходило в её подсознании — я неспроста сказал, что она была в шаге от сумасшествия. Я и сам едва не помешался от того, что там видел. Но потом в этом начали проступать какие-то образы. Со временем они стали чётче, хотя и кошмары никуда не делись, к сожалению. Но я стал встречать там и вас и таким образом понял, что шанс на спасение Джилли ещё есть, осталось только вам продолжать двигаться в правильном направлении. Так я увидел, что вы рассказали ей о своём уходе из Леса и этот образ стал для неё более ярким, чем те, которые насылала ей Атрия. Ну а сегодня она встретилась и с Тоби и с Рыцарем...
Тоби приподнял бровь. Леннарт почувствовал, что уши его вспыхнули.
— С кем?
— С Рыцарем, — улыбаясь, повторил Новак, — Так Джилли тебя про себя называет. А кто же ты ещё, победитель волков? Не волнуйся, не её Рыцарь, — добавил он и сделал жест в сторону Тоби. — Его.
Теперь настала очередь Тобиаса залиться краской. Психотерапевт мягко рассмеялся.
— Не переживайте и не смущайтесь оба. Ваши дела останутся вашими делами и никому, кроме вас двоих, они неведомы. Джилли понимает лишь одно, что вы дороги друг другу и это всё, что ей стоит знать. Впрочем, как и мне.
Новак поднялся.
— Ну а теперь позвольте вас покинуть, я итак задержался и вас задержал. Да и дражайший Хиггинс наверняка уже оборвал мне весь телефон. Завтра с утра я посещу Джилли и мы начнём с ней курс лечения. Теперь она под защитой Города и у меня есть и право и обязанность по отношению к ней. Думаю, теперь мы быстро сможем восстановить её состояние и она сможет поехать в свою новую семью, где ее очень ждут. Леннарт, увидимся на работе! Тобиас, присоединяюсь к приглашению доктора навещать Джилли, ей будет приятно и пойдёт на пользу для скорейшего выздоровления. Всего хорошего, молодые люди!
Леннарт задумчиво посмотрел вслед удаляющейся фигуре и перевёл взгляд за окно.
Снег с дождём закончился, на улице хоть и было сыро, но тихо и кажется, даже стало немного теплее. Уже совсем стемнело, им тоже пора было домой. Нет ничего лучше сейчас добраться, быстро принять тёплый душ и устроиться вместе с Тоби на диване, завернувшись в тёплый плед и наслаждаясь горячим ароматным чаем и близостью друг друга...
«Сегодня и навсегда», — повторил он про себя, глядя в сияющие бледно-голубые глаза того, кто был всех ему дороже.
Леннарт взял руку Тобиаса и, поднеся к губам, нежно перецеловал костяшки пальцев.
— Пойдём и мы, Тоб? — шепнул он, — Я так устал сегодня от всего и от всех... Хочу наконец остаться только с тобой!
«Я тоже!..»