- 4.1 -
На самом деле, внутри часовни было холодно и промозгло. Фредерик стоял, сунув руки в карманы пальто, и все равно ему казалось, стены сочились влагой, и она невзначай проникала под одежду, заползала за шиворот.
Часовню наполняли только отблески свечей, да сквозь узкие окна под потолком проникали лучи закатного солнца. Это было почти красиво, а для Фредерика еще и по-своему экзотично. Он редко заходил в церкви, поэтому оглядывался со сдержанным любопытством.
С ним поравнялась женщина, но ничего не сказала. Вся закутанная в черный шелк и вуали, она скрывала лицо, но Фредерик и без того отлично знал, как она выглядит. Да и в одинокой часовне в глубоком пригороде Лондона, кроме них, все равно никого не было.
- Рада снова увидеть тебя, Фредерик, - сказала женщина, и ее вуали качнулись.
- Здесь... любопытно.
- Это старая часовня, ей уже несколько веков.
- Мне кажется, ты преувеличиваешь.
- Возможно. Немного, - женщина улыбнулась, Фредерик этого не увидел, но понял по интонациям ее голоса. – Как твои дела?
- Все хорошо.
- Как Анабель?
- Ну, скоро почти год как она живет с Линдоном, и мы не так часто видимся. Они заняты его баром.
- Милое место.
- Ты там бывала?
- Пару раз. Немного не мой тип заведений. Жаль, я не знакома с Анабель. А... твой брат?
- Ну, он тебе отлично известен. Винсент в Гонконге. Он загорелся идеей азиатского рынка, но все пошло не так гладко, и он лично улаживает дела и заключает контракты.
- Собирается обратно?
- Пока нет.
- Что?
Вуали женщины снова качнулись, но на этот раз Фредерик мог поклясться, что она удивлена.
- Почему? – спросила женщина.
- Потому что он чует, что-то грядет. И возможно, верит, что таким образом не приближает... это. Иногда он удивительно упрям.
- А ты?
- Что?
- Веришь?
Фредерик покачал головой:
- Нет. Но я тоже ощущаю что-то странное. Оно как будто витает в воздухе и уплотняется – пока не станет осязаемым. Но может, это просто усталость. Или мы сами себе придумываем проблемы – и Винсент в Гонконге действительно по делу. И оно правда еще требует его присутствия.
- Как скажешь.
- Не в его правилах бежать от проблем – но в последнее время он достаточно их решал, чтобы устать.
- Ты тоже.
- Я тоже. Поэтому у меня нет сил бежать.
Разговор свернул совсем не туда, куда планировал Фредерик. Он пришел в маленькую часовню вовсе не для того, чтобы беседовать о семье.
- На самом деле, я тут за советом, - сказал он.
- Наконец-то ты дошел до сути.
- Я не могу спросить ничего конкретного, потому что сам не знаю, что спрашивать.
- Ох, Фредерик, почему ты вечно пытаешься спросить совет у кого-то вроде меня?
- Что ты имеешь ввиду?
- У кого-то, кто не рядом.
Невольно Фредерик вспомнил Фэй и Офелию – они были поблизости, но для них сформулировать все, что он сказал в этой часовне, оказалось бы еще сложнее. У него не было конкретных вопросов.
- Почему ты пришел ко мне?
- Ты уже помогала в последнее время. Действительно помогала.
- Это были дела бизнеса. Я все еще хороший специалист. Как компания?
- Лучше.
- Сначала я решила, ты здесь снова из-за нее. - Женщина помолчала. – Но потом поняла, что только для личного разговора ты мог бы выбрать часовню. Вы с Винсентом всегда имели склонность к театрализованным жестам.
- Я подумал, вдруг тебе будет что сообщить.
- Спроси про экономику, и я расскажу, что тебе делать. Но я понятия не имею о предчувствиях братьев Уэйнфилдов. Хотя не сомневаюсь в них.
Последняя фраза прозвучала сродни признанию. Только в этот момент Фредерик понял, что не был уверен, поверит ли женщина его словам: слишком нерационально они звучали. И все равно Фредерик пришел. Возможно, она права, и ему стоит смотреть вокруг себя, а не в даль.
Голова собеседницы снова качнулась.
- Я могу посоветовать тебе то же, что и всегда: не ходи за бродячими огнями. Они могут завести только в болото и никуда больше.
- Так себе совет, если честно.
- А что ты хотел? Я не могу дать больше.
Они еще некоторое время стояли, пока не пришел священник. Встречаться с кем-то ему подобным совершенно не входило в планы Фредерика, поэтому он развернулся и вышел из часовни. Женщина в черном еще оставалась в окружении свечей. Но Фредерик ни разу не обернулся.
Он не спал, когда зазвонил телефон, и только поэтому взял трубку. Правда, все равно не сразу.
В гостиничном номере Винсента располагалось большое панорамное окно во всю стену, из которого открывался вид на город. Многие ехали в Гонконг только ради подобного зрелища. Прижавшись спиной к стене, Винсент сидел в одних джинсах, вытянув ноги, и рассматривал неоновые огни и поалевшее на горизонте небо.
Телефон разрывался, поэтому, потянувшись, он наконец-то взял его, нажал «прием».
- Привет, Офелия.
- Здравствуй, Винсент. Рада, что ты ответил.
- Ты знаешь, который час в Гонконге?
- Гм, - Офелия замялась. – Прости. Я просчиталась. Не подумала, что у тебя раннее утро.
- Ну, обычно я даже утром это не считаю. Только светать начинает.
- Почему же не спишь?
- Бессонница.
- Тогда рада, что все же вовремя.
Винсент перехватил телефон в другую руку и снова устроился у окна, рассматривая огни города.
- Как ваши дела? – спросил он.
- Все по-прежнему. За исключением того, что ты собирался вернуться еще неделю назад.
- Ой, да ладно. Ты же знаешь, я в Гонконге по делам.
- Знаю. Вот именно, Винс, ты забыл, что я работаю вместе с вами? И в курсе, что все твои контракты были заключены еще неделю назад.
- Мне просто нравится Гонконг.
Офелия в далеком Лондоне вздохнула:
- Это и беспокоит. Что ты не желаешь признавать, почему не возвращаешься. То ли мне, то ли себе. Как угодно, Винс... просто хотела сказать, что мы тебя ждем.
- Что-то случилось?
- Нет. Но надеюсь, что скоро ты закончишь налаживать межнациональные связи.
Офелия повесила трубку, и недосказанность так и разливалась густой патокой, хоть ложкой черпай. Винсент ощущал, что Офелию что-то беспокоит, но она не хотела говорить, что именно. Возможно, по тем же причинам, по которым ничего не рассказывал Винсент: он сам не мог оформить в слова большую часть своих ощущений.
Поднявшись на ноги, он накинул черную рубашку, хотя не стал ее застегивать, взял сигареты и вышел из номера. В такой ранний час отель тоже утопал в тишине и безлюдности, но в комнате для курения все-таки оказался единственный человек. Молодая женщина, с иголочки одетая в строгий костюм, накрашенная и явно готовая докурить и отправиться по делам.
Она не включала лампу, и Винсент не стал. Только кивнул ей, и в мутном синеватом свете утра зажег сигарету.
- Не видела вас тут раньше, - сказала женщина.
- Обычно я не курю.
- А что изменилось сегодня?
- Меня кое-что волнует.
- Что именно?
- Если б я знал.
Женщина бесцеремонно разглядывала Винсента, так что он невольно поднял свободную руку и потер шрам на животе. В мутном свете утра на бледной коже он был хорошо заметен.
- Серьезный, - кивнула женщина.
- Похоже, ваша тактичность израсходовалась на деловых встречах.
- Увы, у меня ее ограниченный запас.
- Это шрам от пули. И в последнее время он... ну...
- Начал ныть как любые старые раны в предчувствии беды.
- Именно так.
С удивлением Винсент вдохнул горьковатый сигаретный дым. Как оказалось, случайная женщина способна понять его куда лучше, чем он мог подумать. А возможно, дело именно в том, что он никогда ее не знал и вряд ли продолжит знакомство. Случайным встречным можно рассказать все о своей жизни. Особенно если уверен, что больше их не увидишь.
- Именно шрам тебя беспокоит? – спросила женщина. Ее сигарета закончилась, но она взяла новую.
- Да. У меня ощущение, что грядет что-то страшное. Но не могу понять, что это. Или предотвратить. Или вообще хоть что-то сделать.
- Ты так любишь контролировать?
- По правде говоря, обычно этим занимается мой брат, - улыбнулся Винсент.
- У тебя есть брат?
- Близнец.
- О, мистическая связь и все такое?
Винсент скривился и предпочел не отвечать. Почему-то когда об этом говорили другие люди, да еще не знакомые, это как будто опошляло то, что связывало его с Фредериком. Но незнакомка и сама поняла свою ошибку.
- Прости. Твой брат сейчас в Англии?
- Да. Откуда ты знаешь, что я англичанин?
- Легко догадаться, я тоже оттуда. Да и британцы предпочитают этот отель.
- Лондон?
- Оксфорд, - покачала головой женщина.
- И так далеко от дома?
Незнакомка сделала длинную затяжку, а потом одним движением стряхнула пепел.
- Я развелась с мужем, так что с удовольствием окунулась в работу. Надо же было чем-то заполнять свободное время. Поэтому, когда потребовался человек в командировку так далеко, я была среди первых добровольцев. А ты? На сбежавшего от личной жизни ты не похож.
- Да?
- Дома тебя ждет женщина. Возможно, не одна.
- Откуда ты знаешь?
- Таких как ты всегда ждет женщина.
- На самом деле, я тот человек, кто обычно отправляет в командировку других. Но тут контракты пришлось заключать самому.
- Еще немного и я смогу догадаться, кто ты, - улыбнулась женщина. – Но мне бы не хотелось. Продолжим оставаться незнакомцами.
Она затушила недокуренную сигарету, и подошла к Винсенту. В синеватом свете утра она казалась призрачной. Или скорее, наоборот. Незнакомка была настоящей и реальной, в своем строгом костюме и с туго скрученным пучком волос. А Винсент сам себя ощущал призраком.
Женщина осторожно прикоснулась кончиками пальцев к его шраму.
- Надеюсь, он больше не будет болеть. А если даже и так... есть неизбежные вещи. От них не скрыться, можно только принять. И решить, на чьей ты стороне.
Она подхватила сумочку и вышла из курилки. Винсент переместился ближе к окну. Хотя не в пример номеру, здесь оно было маленьким и как будто мутным. Но все равно хорошо просматривалась панорама города. Винсент затянулся сигаретой и подумал, что каким бы призраком ни был он сам, чужих голосов он больше не слышит. И кошмары ему не снятся.
Он ощущал тишину. Подумать только, среди восьми миллионов человек никогда не спящего города, он ощущал тишину.
Сначала Винсент приветствовал ее как старого друга. Друга, который изрядно задержался, но ему все равно рады. А потом осознал, что это не тишина. Это отстраненность и одиночество. И он захотел услышать хоть что-то. Но ответом был только шум мегаполиса и обрывки речи на китайском.
Минг Жун не любила европейцев. Обычно они бывали слишком шумными, а выпив, переходили на родные языки, которых официантки «Белого лотоса» чаще всего не знали.
Впрочем, обычно им просто некогда думать. Как и сегодня: вечера выносили с улиц Гонконга посетителей, которые усаживались за маленькие столики «Белого лотоса», требовали еду и крепкий алкоголь. Официанткам оставалось только успевать крутиться между шкварчащей кухней и душным залом.
Увидев знакомого мужчину, Минг Жун невольно улыбнулась. Этот посетитель ей нравился. Он приходил каждый вечер на протяжении последних нескольких недель, вместе со своими европейскими друзьями. Точнее, как подумала Минг Жун, скорее всего, коллегами, с которыми днем он решал дела, а вечером пил в «Белом лотосе». Но не в пример многим, он оставался в рамках приличия.
Даже когда его коллеги звали госпожу Шуфен, а та приходила, кланялась, и выслушав их просьбы, уводила всех в заднюю часть заведения. Минг Жун туда не допускалась, и она знала, что там работают совсем иные девушки. Правда, Чао Бай с кухни рассказала, что ее незнакомец редко отправляется к ним, предпочитая продолжать пить крепкие напитки или курить опиум.
Как-то раз он закатал рукава рубашки, и Минг Жун увидела, что обе они покрыты татуировками. Их значение она понять не могла, ей просто нравились узоры. Но главной особенностью незнакомца оставалось то, что он всегда приходил в темных очках. Он щедро улыбался, поднимал тосты, но никогда не показывал глаза.
Кроме одного раза, который Минг Жун запомнила на всю жизнь. Она как раз возвращала пустой поднос на кухню, когда буквально нос к носу столкнулась с незнакомцем. Похоже, он выходил из туалета, и в тот момент держал очки в руках. Тогда девушка и увидела, какие темные и бездонные у него глаза. Не удивительно, что он прятал их за стеклами, такие нельзя показывать постоянно.
Минг Жун залепетала извинения, но похоже, мужчина ничуть не смутился. Просто столкновение с девушкой оказалось неожиданным. Улыбнувшись, он подмигнул ей, а потом надел очки и направился к своему столу.
Больше он никогда не снимал их перед Минг Жун, и та была рада. Не зря бабушка говорила, она слишком впечатлительная. Потому что в тот момент, между промасленной кухней и маленьким туалетом, ей показалось, сквозь глаза чужестранца на нее смотрит сам Яньван, владыка подземного мира.
Женщина шагала по коридору, и стук ее каблуков тонул в ворсистом ковре. Она не сразу обратила внимание на горничную. Та остановилась перед дверью одного из номеров, всплеснула руками и что-то быстро пробормотала. Она хотела покатить свой столик дальше, но потом все-таки постучала в дверь. А подождав, снова вздохнула и покачала головой.
Внимание женщины сцена привлекла еще и потому, что она знала этот номер. Видела один раз, как туда заходил незнакомец из курилки, со шрамом и татуировками. В тот момент он был в темных очках, но женщина его без труда узнала.
Поравнявшись с горничной, она остановилась и спросила по-китайски:
- Что случилось?
- Этот господин еще вчера повесил табличку «не беспокоить». Но я не могу столько времени не прибирать! Вдруг что-то случилось? Он не отвечает.
- Я попробую разобраться.
Женщина легонько постучала в дверь и сказала по-английски:
- Может быть, незнакомцы из курилки продолжат разговор?
Она решила, что и ей никто не ответит, но неожиданно услышала:
- Входи.
Кивнув горничной, чтобы та вернулась позже, женщина не стала трогать табличку «не беспокоить» и вошла в номер. Несмотря на вечерний час, свет не горел, и гостья повернула выключатель у двери. Тот давал лишь мутный водянистый свет, но его хватило, чтобы увидеть мужчину, сидящего у большого панорамного окна. Судя по яркому огоньку, в руках у него тлела сигарета.
- В этом номере нельзя курить, - сказала женщина, проходя вперед.
- Да к черту. Присоединишься?
Она обошла кровать и, скинув туфли-лодочки, уселась рядом с ним на мягкий ковер. Женщина взяла сигарету, закурила, и тогда заметила лежавший рядом телефон. Она кивнула на него:
- Плохие новости?
- Понятия не имею.
Взяв телефон, женщина увидела безжизненный экран. Похоже, его просто выключили.
- Мне кажется, случилось что-то плохое, - сказал мужчина, - очень плохое. Но если я не узнаю новостей, их как будто и нет.
- Ты любишь бежать от проблем?
- Это не проблема. Это... что-то другое.
Зажав сигарету в зубах, женщина нажала на кнопку и не отпускала, пока телефон приветственно вибрировал, а экран ослепительно вспыхнул в полумраке комнаты.
- Не веди себя как ребенок, - сказала она.
- Становясь старше, ты просто теряешь больше, вот и все.
Телефон тут же осветился звонком, но женщина тактично не стала смотреть на экран. Она просто положила телефон перед мужчиной, поднялась и, подхватив туфли, вышла из номера.
k}r�e�L$�