Глава 30
АЙК.
— Что? — неверяще ахает Лалиса, спотыкается и пытается опереться на комод. — Почему ты сделал это, сначала не посоветовавшись со мной?
— Потому что машина была на последнем издыхании.
— Лалиса, — шепчу я. — Все в порядке. Снайпер поможет нам найти тебе другую машину, — пытаюсь заверить ее я, но она, кажется, не слышит, что я говорю.
— Но... она же принадлежала ему, — она смотрит на отца так, словно тот только что вонзил нож ей в сердце, и это предательство гораздо хуже всего того, что он уже успел сделать. — Как ты мог? — спрашивает Лалиса, но ее голос надламывается, а я сжимаю руки в кулаки, когда понимаю, почему она так расстроена. Это была машина Акселя. Да ее папаша мудак!
Мистер Манобан раздраженно сжимает челюсти, затем разворачивается и идет к двери.
— Два дня, — повторяет он, а затем открывает дверь и уходит.
Как только дверь за ним захлопывается, Лалиса сползает на пол и начинает рыдать.
— Лалиса, — я опускаюсь на колени рядом с ней, мечтая, что смогу поднять ее, усадить себе на колени и стирать крупные слезы, катящиеся по ее щекам.
— Малышка, ты должна успокоиться. Дыши.
— Он продал ее. Он продал машину моего брата, — всхлипывает она, крепко зажмурившись, словно от боли.
— Как он мог?
— Не знаю, — отвечаю я. — Он хочет, чтобы ты вернулась домой. Наверное, посчитал, что, если заберет у тебя средство передвижения, это поможет ему убедить тебя.
Несколько минут спустя она успокаивается и садится, прижавшись к спинке кровати.
— Он остановился в гостинице твоих родителей. Время вышло, Айк. Я должна рассказать им все, прежде чем это сделает он и закрутится какая-нибудь чокнутая история.
Вот и настает тот момент, к которому мы оба шли. Мы знали, что он на подходе, но даже меня пугает, чем все может закончиться. Когда она расскажет семье и Чонгуку правду, я на один шаг стану ближе к тому, чтобы окончательно уйти... покинуть ее. Но пока что у нас нет выбора. Мы не можем позволить отцу Лалисы обращаться с ней, как с душевнобольной.
— Позвони Снайперу, чтобы он заехал за тобой, — советую я ей.
— Затем позвони моей матери и попроси ее собрать всех у нас дома. Скажи ей, что это очень важно, и тебе нужно, чтобы Чонгук тоже присутствовал. -
Едва заметно кивнув, она берет себя в руки, но с минуту стоит не шевелясь.
— Ты в порядке? — спрашиваю я, хотя и так понимаю, что нет.
— Мне страшно.
— Знаю. Мне тоже, — признаюсь я. — Просто знай, они поверят тебе.
— Он возненавидит меня, — тихо плачет она. — А ты уйдешь, и я снова останусь одна. Я хочу, чтобы ты забрал меня с собой. -
Мне кажется, что мое сердце разлетелось на миллионы крошечных осколков боли. Помогая мне, ее ситуация только усугубилась.
— Лалиса, пожалуйста, — мой голос дрожит, когда я говорю.
— Все будет хорошо. Мы позаботимся об этом. И до тех пор я не уйду, ладно?
Но в глубине души подозреваю, что это обещание я сдержать не смогу. Чем лучше Чонгуку, тем сильнее становится невидимое глазу притяжение, и мне приходится в буквальном смысле цепляться за этот мир, чтобы меня не забрали. Но я буду бороться изо всех сил с этой тягой, чтобы убедиться, что с ней все будет в порядке.
— Звони Снайперу, — велю я ей, и, вытерев нос рукавом, Лалиса кивает и идет к телефону. Я диктую ей номер, и она звонит Снайперу и моей матери, и все приходит в движение.
— Прими душ и оденься. Снайпер скоро будет.
Онемело кивнув, она бредет в ванную, но перед тем, как закрыть за собой дверь, зовет меня:
— Айк.
Я поворачиваюсь и встречаюсь с ее взглядом; глаза у Лалисы покраснели и опухли от слез.
— Да, малышка?
— Я люблю тебя.
И хотя слова звучат красиво, я вижу боль на ее лице, пока она произносит их, и все внутри меня сжимается. Затем она закрывает дверь, и я остаюсь один на один с болью, вызванной ее словами.
ЛИСА.
Когда Снайпер заезжает забрать меня, я, должно быть, выгляжу, как пугало, потому что он сразу же заключает меня в свои большие медвежьи объятья.
— Что случилось? — спрашивает он, пока я плачу у него на груди, увлажняя футболку.
— Отец разыскал меня. Он хочет, чтобы я вернулась с ним домой, и мне придется рассказать всем правду, прежде чем он попытается убедить их, что я чокнутая.
— Все будет хорошо, милая. Я рядом и помогу тебе. Я верю, что ты можешь видеть Айка. И я буду рядом с тобой в течение всего пути, — в благодарность за его слова я обнимаю его крепче. Мне нужен кто-то, кто будет со мной, кто будет поддерживать меня. Я знаю, что Айк на моей стороне, но это не поможет, пока мне не удастся убедить их.
Снайпер едет к гостинице Чонов, а я стараюсь сдержать рвотные позывы.
— Беверли позвонила Чонгуку?
— Да, — отвечает он. — Но она не упомянула, что это ради тебя. Так что он понятия не имеет, что происходит.
— Хорошо, — выдыхаю я.
— Чонгук будет... расстроен.
— Может быть, по началу, но так же было и со мной. Нужно просто немножко доказательств.
— Да, но он будет чувствовать себя так, будто я предала его.
Снайпер хлопает меня по ноге, а затем кладет руку обратно на руль.
— Вдруг он удивит тебя.
Когда мы приезжаем, я вижу перед домом мотоцикл Чонгука и понимаю, что он уже здесь. Машина, на которой приезжал сегодня днем мой отец, тоже припаркована перед домом, и мой желудок завязывается в узел.
Я надеялась, что его здесь не будет. Мы выбираемся из машины, и пока идем к крыльцу, Айк требует, чтобы я дышала. Но не успеваю я поставить ногу на первую ступеньку, как на крыльцо вылетает Чонгук и подбегает ко мне.
— Что происходит, Лалиса? — он непонимающе хмурится. — Мама позвонила мне и сказала, что дело срочное. Я приехал сюда, а она объяснила мне, что мы ждем тебя.
— Давай зайдем в дом, Чонгук, — уговаривает его Снайпер и кладет руку мне на поясницу.
— Твой отец там, — предупреждает Чонгук, и я киваю, давая понять, что понимаю.
Как только мы заходим, Беверли обнимает меня, в ее взгляде плещется беспокойство, когда она видит мое лицо.
— Он так разнервничался, когда приехал, что нам пришлось рассказать ему, что это ты звонила. Я старалась не говорить ему как можно дольше.
— Все в порядке, Беверли. Спасибо, что собрали всех.
— Ты приехала, чтобы спасти меня от из девательств? — шутливо вставляет свои пять копеек Кэмерон. Я улыбаюсь и обнимаю его, благодарная за юмор, хотя на меня он и не подействовал.
— Боюсь, что нет, — отвергаю я его шутливое предположение.
— Не знаю, что происходит, но мой брат весь на нервах из-за этого, — шепчет мне он.
— Я сейчас все объясню.
Беверли проводит меня в гостиную и мое сердце останавливается. Напротив Генри сидит мой отец и они тихо беседуют. Брови Генри нахмурены, и когда его взгляд встречается с моим, я без тени сомнения понимаю, что мой отец уже успел рассказать ему, что я сумасшедшая.
— Лалиса, — здоровается Генри и намеревается встать, но я поднимаю руку, давая понять, что в этом нет необходимости.
— Привет, Генри, — здороваюсь я с ним. — Спасибо, что позволили приехать к вам, чтобы объяснить все.
— К делу, — понукает меня Айк.
— Не трать попусту время.
— Обращаюсь ко всем, — начинаю я свое объяснение дрожащим голосом, и все останавливаются и смотрят на меня. — Сядьте, пожалуйста. У меня есть нечто очень важное, что необходимо обсудить с вами.
— Так, Лалиса, — вмешивается мой отец и встает, сурово глядя на меня. — Вовсе нет никакой необходимости беспокоить этих замечательных людей своими проблемами.
Слезы обжигают глаза. Он на полном серьезе пытается заставить их подумать, что я не в себе. Как он может так поступать со мной?
— Со всем уважением, мистер Манобан, — встав во весь рост, Снайпер делает шаг к отцу.
— Девочке есть что сказать, и она это скажет. А теперь, если хотите, можете сесть и послушать, или я помогу вам выйти из этого дома, — у меня глаза чуть из орбит не выскакивают, как и у отца, собственно. Все остальные с недоумением переводят взгляд друг на друга и все мы, будто приклеенные, остаемся на своих местах.
— Что, черт возьми, происходит? — Чонгук первым нарушает тишину.
— Лалиса все объяснит, как только ее отец сядет, — спокойно заявляет Снайпер, не сводя взгляда с моего отца. Хмыкнув, отец садится, и все остальные тоже занимают свои места, кроме Чонгука, Снайпера и меня.
— Давай же, дорогая. Я рядом, — нежно подбадривает Снайпер, скрестив руки на груди, тем самым показывая всем, что им лучше к чертям заткнуться и послушать или они будут иметь дело с ним.
Я бросаю взгляд на Айка, и он кивает.
— Я здесь, малышка. Действуй. Ты можешь с этим справиться. Расскажи им правду... обо всем. Даже о том, как мы встретились.
Меня охватывает чувство стыда, и все краски сходят с лица. Наша встреча — не самая лицеприятная история. Но Чонгук сказал, что хочет знать всю меня, даже уродливую сторону. Взглянув на Чонгука, я вижу, что он наблюдает за мной, видимо, гадая, на что я смотрю. Я слабо ему улыбаюсь и тяжело вздыхаю.
— Большинство из вас знают, а если не знаете, то уверена, мой отец, Уэйн, объяснил вам, что я приехала из Оклахомы, — Беверли берет со столика рядом с собой коробку бумажных носовых платков и вручает ее мне, и я понимаю, что по щекам у меня текут слезы.
— Спасибо, — благодарю ее я и беру несколько платочков.
— Шесть лет назад произошла авария. Мы с моим братом Акселем ехали на мотоцикле и в нас врезались. Он умер, — я с трудом сглатываю, встречаясь взглядом с отцом, и вижу, что его глаза тоже увлажнились.
— Когда я очнулась, у меня была повреждена спина, сломана нога, но каким-то образом я вышла из комы, вызванной отеком мозга после аварии, чтобы узнать, что Аксель погиб.
Я продолжаю рассказывать, как получилось, что я начала видеть мертвых, как была напугана и как все считали меня чокнутой.
— Родители водили меня к докторам, которые прописывали мне все возможные и невозможные «тяжелые» лекарства, и, конечно же, они не помогали. Лекарства даже делали хуже, так как я была не в состоянии мыслить ясно, но все равно продолжала видеть и слышать мертвых.
— Мы делали то, что считали правильным, Лалиса, — защищаясь, перебивает мой рассказ отец.
— Ни слова больше, — рявкает на него Снайпер.
— Думаю, для отца это стало последней каплей, поэтому он выдал мне крупную сумму денег и отослал прочь. Я путешествовала по стране последние пять лет, помогая умершим.
— Помогая им в чем, дорогая? — робко интересуется Беверли.
— Я могу видеть только души в состоянии неопределенности — те, которые застряли между наши миром и тем, что ждет их впереди.
Несколько секунд все молчат, и Айк подходит ко мне.
— Скажи им. Расскажи им обо мне.
По моему лицу текут слезы, потому что я знаю, какие эмоции ждут всех присутствующих в комнате. Знаю, что Чонгук будет огорчен, а Айк еще на один шаг станет ближе к уходу из этого мира. Все изменится, и боюсь, не в лучшую сторону.
— Кейси Перселл, — я произношу ее имя, и все сразу же наклоняются вперед. — Я солгала вам, Генри. Я сказала, что обнаружила ее случайно. Но правда заключается в том, что сама Кейси показала мне, где спрятано ее тело. Ее семья распалась, и она не могла уйти, пока не была уверена, что у них все будет в порядке. Они не могли горевать по ней, потому что цеплялись за последние клочки надежды, что она сбежала и жива. -
В комнате повисает тишина. Никто не знает, что можно сказать.
— Продолжай, — подбадривает Айк.
— Опустив письмо в ящик, я села в машину и поехала дальше, понятия не имея, что буду делать и куда собираюсь ехать. У меня не было денег, и я вдруг поняла, что очень одинока. Моя жизнь превратилась в сплошную череду помощи мертвым. Я даже не могла жить на одном месте. Я имею в виду, что моя собственная семья мне не верит, так почему должен верить кто-то другой? — я медленно выдыхаю, прежде чем перейти к следующей части рассказа. Нелегко признавать, какой слабой я была, какой слабой по-прежнему остаюсь.
— На мосту Анион в моей машине кончился бензин, и я решила, что с меня хватит. Я больше не хотела жить, по крайней мере так, как я живу. Поэтому я забралась на перила моста и собиралась прыгнуть вниз и позволить реке сделать свое дело.
Мой отец встает и ахает:
— Лалиса, — но сразу же садится, когда Снайпер делает шаг в его сторону. — Дорогая, ты должна была вернуться домой. Я понимаю, что ты считаешь нас ужасными, что мы неправильно к тебе относились, но мы любим тебя, Лалиса.
Я не смотрю на него. Не могу. Он все тот же человек, который считает меня сумасшедшей... Который думает, что у меня галлюцинации.
— И почему ты не довела дело до конца? — задает вопрос Чонгук, и все резко поднимают головы и смотрят на него. Его руки скрещены на груди и он смотрит на меня так, словно не доверяет мне — так, как я и боялась, что он будет смотреть на меня, когда узнает обо всем.
Я с трудом сглатываю и чувствую, как чья-то уверенная рука сжимает мое предплечье. Оглянувшись, я вижу добрые глаза Снайпера; он кратко кивает мне.
— Кое-кто остановил меня, — признаюсь я, и мой взгляд перемещается на Айка.
— Я так рад, что оказался там, — говорит он мне и закрывает глаза, как будто мысль, что его могло там не оказаться, причиняет ему боль.
— Это был Айк, — говорю я тихо, и все, кроме моего отца, одновременно ахают.
Но прежде чем кто-то что-то скажет, я продолжаю объяснять, что сказал Айк и как он привел меня в этот город, рассказав к кому обратиться и куда пойти.
— Мы заключили сделку, — поясняю я. — Он поможет мне найти работу и жилье, а я помогу ему выполнить его незаконченное дело.
— И что же оказалось его незаконченным делом? — рычит Чонгук.