Глава 29
АЙК.
Когда Чонгук уводит ее от холодильника и сажает на стол, я сразу же переношусь на улицу. Это самая настоящая пытка — наблюдать, как женщина, которую я люблю, проводит время с другим мужчиной. И никто из них не виноват, что только ухудшает ситуацию.
Я сам подтолкнул ее к Чонгуку, и в итоге она влюбилась в нас обоих. Это нечестно по отношению к нам — ни к ней, ни ко мне, ни к Чонгуку. Хотя мой брат даже не подозревает о существовании этого извращенного любовного треугольника.
Невидимое притяжение, сила, которая притягивает меня к тому, что находится за гранью этого мира, усиливается по мере того, как ослабевает мое беспокойство за Чонгука. Я знаю, что он по-прежнему нестабилен и все еще не оправился, но все равно считаю, что пришло время рассказать ему правду.
Несомненно, с его стороны последует некое охлаждение и ему понадобится несколько дней, чтобы смириться с этой информацией. Но ему необходимо узнать правду и принять ее. Если же говорить только обо мне, то вся эта ситуация разрывает меня на части.
Я очень хочу, чтобы Чонгуку стало лучше, чтобы он был счастлив, но его счастье подразумевает, что он получит то, за что я готов душу продать.
Я придурок, раз допускаю подобные мысли. Они два человека, которых я люблю больше всех на свете, и мне бы хотелось, чтобы они сошлись, когда я уйду, но так тяжело наблюдать, как это происходит.
Я хожу туда-сюда по подъездной дорожке, когда к дому подъезжает голубой седан и из него выходит зрелый мужчина в брюках и зеленой рубашке. У него суровое выражение лица, как будто он зол, и я напрягаюсь. Кто, черт возьми, этот парень и зачем он здесь? Он стучит и стучит во входную дверь Чонгука, пока Лалиса не распахивает дверь, но она сразу меняется в лице — вся кровь отливает от него.
— Лалиса, — рычит мужчина, и я перехожу в режим полной боевой готовности. Кто это и откуда он ее знает?
Я материализуюсь в дом за спину Лалисы, когда она говорит:
— Отец.
У меня отвисает челюсть. Так вот он, этот урод, который обращался с ней, как с безумной, а потом отослал прочь? Готов отдать свое левое яичко за возможность вмазать этому парню. Любой, кто знаком с Лалисой, кто по-настоящему знает ее и ее тайны, понимает, что она не чокнутая. Она красивая и бескорыстная. Только посмотрите, на что она согласилась, чтобы помочь мне, что уж говорить о тех, кому она помогла до меня?
— Как ты меня нашел? — удается ей выдавить из себя.
— Мне позвонили из полиции и сообщили, что моя машина под арестом в связи с расследованием убийства и взлома. Шериф дал мне адрес твоего мотеля, но там тебя не оказалось и мне дали этот адрес.
Замерев, Лалиса стоит и смотрит на него.
— Могу я войти? — спрашивает ее отец после долгой паузы, хотя на самом деле его вопрос мало напоминает просьбу. Я вижу, что он использует отеческий тон с ней. Он проходится по ней взглядом, изучая ее одежду. На ней футболка Чонгука и его боксеры, подкатанные так много раз, что ее зад практически вываливается из них. Мне кажется, что это сексуально, но, полагаю, ее отец другого мнения.
— На самом деле, сейчас не самое подходящее время, — наконец-то отвечает она. — Где ты остановился? Я встречусь с тобой там, — она паникует и это заметно по интонации ее голоса, по крайней мере мне. Она боится, что отец откроет Чонгуку правду.
Лалиса выходит на крыльцо и прикрывает за собой дверь, вынуждая своего отца отступить назад. Остается небольшая щелочка, сквозь которую я прекрасно вижу их обоих.
— Я остановился в отеле «Арчер Вэлли», — сообщает он ей, и хотя я не думал, что лицо Лалисы может стать еще бледнее, но она становится совсем белая. Мир тесен порой, и, конечно же, из всех гостиниц округа Бат ее отец предпочел остановиться в той, которая принадлежит моим родителям.
— Все будет в порядке, Лалиса, — говорю я ей, как и обычно, хотя она, кажется, никогда не верит мне.
Она вцепилась в дверную ручку, поэтому, когда Чонгук распахивает дверь, Лалиса чуть не падает, но ему удается поймать ее. И если до этого отец с неодобрением смотрел на ее наряд, то появившийся в дверях без рубашки Чонгук не сильно помогает делу.
— Эм... чем могу помочь? — спрашивает Чонгук и прижимает Лалису к себе.
Мне жаль, что я не могу крепко обнимать ее, когда мир вокруг, кажется, будто рушится под ногами, но раз уж я не могу, то рад, что Чонгук может сделать это за меня. Ей нужен кто-то, кто будет удерживать ее на поверхности.
— Я Уэйн Манобан, отец Лалисы, — представляется ее отец.
— Ох, — вырывается у захваченного врасплох Чонгука. — Приятно познакомиться, сэр, — он сразу же выпрямляется и протягивает руку ее отцу, но мистер Манобан игнорирует протянутую руку моего брата.
— Я просто приехал за своей дочерью. Лалиса, ты без транспортного средства. Почему бы тебе не переодеться, и мы встретимся у меня в машине? У тебя пять минут, — и, дав указания, он разворачивается и направляется к своей машине.
Чонгук закрывает дверь и поворачивается к Лалисе.
— Думаю, я ему понравился, — пытается пошутить он, но Лалисе не смешно.
— Дело не в тебе. Мне надо идти.
Лалиса бежит в его комнату, а он идет следом за ней. Она так спешит, снимая с себя одолженную «пижаму», что не замечает, что мы оба в комнате. И хотя ситуация идиотская, мы мужчины и оба, не отводя взгляда, наблюдаем за ней.
Когда она заканчивает одеваться и оборачивается, я жду, что она сердито нахмурится и сделает Чонгуку выговор за то, что тот подглядывал за ней, подразумевая и меня тоже, но она ничего не говорит.
Лалиса проходит мимо Чонгука и хватает свою сумочку в гостиной. Затем идет к двери, но прежде чем открывает ее, Чонгук кладет руку на дверь, останавливая Лалису.
— Ты выглядишь так, будто у тебя сейчас сердечный приступ случится. Ты в порядке?
— Я в порядке, — отвечает она.
— Мы не очень хорошо ладим, и прошло уже много времени с тех пор как мы виделись последний раз. Я просто сильно удивилась, увидев его.
— Тебе вовсе необязательно ехать с ним. Я сейчас выйду и велю ему проваливать к чертям с моей собственности.
— Все будет нормально. Я позвоню тебе позже, — обещает она и целует его в щеку.
— Сегодня вечером я планирую выйти на работу. Слишком долго отсутствовал. Мне нужно все проверить и начать возвращаться к делам.
— Хорошо, — отвечает она.
— Уверен, что уже готов?
Он улыбается.
— Готовее некуда, — он наклоняется и нежно целует ее. Она быстро отстраняется, не знаю, из-за того, что знает, что я рядом, или просто нервничает. А может быть, оба варианта.
— Пока.
Лалиса выскальзывает за дверь, и я материализуюсь рядом с ней.
— Мне жаль, что тебе пришлось увидеть это, — она имеет в виду то, что произошло между ней и Чонгуком.
— Я знаю. Но у тебя есть другие проблемы, по поводу которых стоит волноваться, детка. Просто помни, что тебе не надо ни о чем сожалеть, Лалиса. Если кто и неправ, так это твой отец.
***
Каким-то образом ей удается уговорить своего отца поехать к ней в мотель, чтобы они могли побеседовать в более приватной обстановке. По пути они почти не разговаривают, и тишина в машине стоит оглушительная. Ее отец задумался; очевидно, обдумывает то, что хочет сказать. Тем временем Лалиса сидит неподвижно, сцепив руки на коленях. Мне больно видеть, насколько перепуганной она выглядит.
Когда они оказываются в ее номере, он садится в мое кресло и наклоняется вперед, упираясь локтями в колени.
— Тебя не было пять лет, — говорит он и переводит взгляд на Лалису, сидящую на кровати.
— Не думала, что ты станешь считать, — она смотрит в пол, но ее голос звучит уверенно.
— Как тебе удалось прожить пять лет на тридцать тысяч долларов?
— Справлялась, — сухо отвечает она.
— Как? — настаивает он. Его голос звучит сурово, и Лалиса напрягается.
Он встречается с ней взглядом, и она выпрямляет спину.
— Будь сильной, Лалиса, — подбадриваю я.
— Ну, я часто спала в машине, — признает она, и я закрываю глаза, так как мне отвратительна мысль, что она спала в холодной машине. — Иногда люди одалживали мне денег и позволяли переночевать у них ночь-другую.
— Превратилась в попрошайку? — спрашивает он скептически.
— Нет, — твердо заявляет она.
— Знаю, тебе трудно в это поверить, отец, но есть люди, которые верят в то, что я могу делать. Этим людям я подарила утешение, когда помогла им пообщаться с любимыми людьми, которых они потеряли. В благодарность они предлагали мне крышу над головой и иногда немного денег.
— О, Господи, Лалиса. Ты ездила по стране и рассказывала людям, что умеешь разговаривать с мертвыми? Дорогая, ты хоть понимаешь, насколько это безумно? — качая головой, он откидывается на спинку кресла. Меня охватывает гнев, и я представляю, как мой кулак врезается ему в лицо.
— Я помогаю душам перейти в мир иной. Дарю им упокоение. Что же в этом неправильного?
— Дорогая, — вздыхает ее отец и проводит рукой по волосам. — Ты больна, тебе следует вернуться домой, — Лалиса приоткрывает рот, но не произносит ни звука.
— Ты должна вернуться домой и начать посещать своих докторов...
— И они снова начнут пичкать меня лекарствами? — прерывает она его. — Нет, отец. Я не вернусь с тобой.
Мистер Манобан проводит ладонью по лицу.
— Лалиса, это не предложение. У тебя будут неприятности с законом... я не могу оставить тебя здесь.
— У меня нет никаких проблем с законом! — кричит она. — Я помогла душе перейти тем, что нашла ее тело. Я не рассказывала полиции, что она разговаривала со мной... я сочинила историю, но на самом деле все было именно так. Кейси Перселл появилась у меня на пути и отвела меня к своему трупу!
— И теперь ты замешана во всем этом, — возражает он, качая головой. — Пора возвращаться домой, — снова повторяет он.
— Ты велел мне убираться, — плачет она. — А теперь заявляешь, что я должна вернуться домой? Это больше не мой дом.
— А это место, значит, дом? Ты живешь в мотеле, ради Бога, — парирует он, в его голосе сквозят нотки злости.
Лалиса делает судорожный вдох, пытаясь обуздать свои эмоции.
— Я ни разу не побеспокоила тебя. Ты просил меня уехать, исчезнуть с глаз долой, хотел выкинуть меня из памяти, отец. Ты этого хотел, и я дала все это тебе, потому что знала, что ты никогда не сможешь принять меня такую, какая я есть. Я могу видеть мертвых. Могу. А ты не в состоянии смириться с этим. Поэтому ты отослал меня. А теперь ждешь, что я вернусь с тобой домой?
— Я думал, что ты возьмешь деньги и уедешь на месяц, максимум на два. Думал, что тебе просто нужна передышка... может
быть, из-за воспоминаний об Акселе у тебя в голове возникла неразбериха.
— Нет. Это ты устроил неразбериху у меня в голове, отец, — кричит она.
Лалиса встает, а ее отец остается сидеть и выражение лица у него спокойное, словно он отказывается «разжигать» ее ярость еще сильнее, но это и понятно, ведь она, по его мнению, больна. Боже, как же мне хочется вмазать этому мужику.
— Ты никогда не верил мне... Я имею в виду, думаешь, я хотела этого? Думаешь, недостаточно было того, что я пришла в себя и узнала, что мой брат, мой лучший друг умер? А в довершение ко всему, думаешь, я хотела видеть мертвых?
— Нет, детка, я понимаю, что ты всего этого не хотела, — с нежностью говорит отец Лалисы. Я вижу, что он пытается вести себя мягко, чтобы успокоить ее.
— Если ты вернешься домой, мы сможем решить все это. Мама скучает по тебе, Лалиса. Она умирает, как хочет видеть тебя.
— Нет, отец. Я не поеду. Нет.
Мистер Манобан встает, наклоняет голову и засовывает обе руки в карманы, затем тяжело вздыхает. Когда он поднимает голову, выражение лица у него очень суровое.
— Я уезжаю через два дня и ты едешь со мной. Полиция разрешила забрать внедорожник, и я продал его, отправив на свалку.