Глава 13
ЛИСА.
Я с Чонгуком из кожи вон лезем, чтобы не рассмеяться, в то время как Беверли густо краснеет. Айк же открыто смеется в полный голос.
— Кэмерон Чон, я изобью тебя до потери сознания.
— Пошлая, еще и обидчивая, — цокает языком Кэмерон.
— Лалиса, спаси меня, — шепчет он. — У меня молодой впечатлительный ум, но меня, кажется, воспитывает женщина с очень извращенным складом ума. -
Беверли шлепает Кэмерона по руке.
— Чонгук, — обращается она к сыну, — возможно, мне понадобится твоя помощь. Нужно вырыть яму на заднем дворе. Такую, чтобы поместилось крупное тело.
Мы все смеемся, когда Кэмерон подхватывает ее на руки и начинает кружить.
— Я люблю тебя, ма. Ты ведь знаешь, что ты лучшая.
— Да, да, да, — отвечает она, когда он ставит ее обратно на пол, и проводит рукой по волосам, проверяя, в порядке ли прическа. — Я все еще намерена отшлепать тебя, — повернувшись ко мне, она берет меня за руки. — Так приятно снова видеть тебя, Лалиса.
— И мне вас тоже, миссис Чон. Спасибо за приглашение, — отвечаю я, улыбаясь.
— Мне потребуется еще немного времени, чтобы закончить готовить обед, но, уверена, Чонгук придумает, чем тебя развлечь. Чонгук, твой отец у реки, рыбачит. Почему бы тебе не пригласить Лалису туда и не представить их друг другу.
— Конечно, — соглашается Чонгук. — Ты с нами, Кэм? — предлагает он брату.
— Нет, он не пойдет, — отвечает за сына Беверли. — Он поможет мне накрыть на стол.
— Я упоминал, что она защищает права несовершеннолетних о труде? — спрашивает меня Кэмерон.
— Серьезно? — смеюсь я.
— Кэмерон, — бормочет Беверли, — тебе лучше отправиться накрывать на стол. -
После этого замечания Беверли сама с трудом удерживается от смеха.
Кэмерон прижимается ко мне
— Это признак того, что она собирается отлупить меня, — шепчет он.
— Рада, что я не на твоем месте, — шепчу я в ответ. — Она кажется строгой.
— Ты и представить себе не можешь насколько, — отвечает он.
Чонгук выводит меня через заднюю дверь на крыльцо. Там он переобувается в резиновые сапоги, берет несколько удочек и прочих рыбацких принадлежностей, и направляется к воде. Подойдя к реке, мы видим пожилого мужчину, который забрасывает удочку в воду.
— Привет, пап, — кричит Чонгук, и мужчина машет в ответ.
— Сегодня хорошо клюет форель, сынок. Заходи лучше в воду и намочи уже свою удочку, — кричит ему отец в ответ.
Когда мы доходим до кромки воды, Чонгук бросает все, что нес, на землю, и указывает на что-то, смахивающее на спецодежду с резиновыми сапогами, прикрепленными к ней.
— Надень-ка это.
Я смотрю на свой наряд. На мне мои самые лучшие джинсы и подходящая к ним черная футболка с длинными рукавами. Не самый симпатичный наряд, но я одета вполне прилично и мне совсем не хочется испортить свои джинсы.
— Это защитит твою одежду, — объясняет Чонгук, поднимая одну из своих удочек и начиная возиться с леской, привязанной к удилищу. Эта удочка не похожа на обычную классическую удочку.
— Защитит от чего?
— От воды, — и он машет в сторону воды.
— О, я не собираюсь... делать этого, — решительно отказываюсь я. — Я ни разу в жизни не рыбачила.
Губы Чонгука изгибаются в улыбке, но он не смотрит на меня.
— Значит, самое время научиться, — я бросаю взгляд на Айка, но он только улыбается, не отрывая взгляда от отца.
— Тебе понравится, Лалиса. Рыбная ловля внахлест почти как религия в этих краях.
Я стараюсь не закатить глаза, что бы это ни означало.
Мы с Чонгуком препираемся несколько минут, пока он не начинает угрожать, что сейчас защекочет меня и сам наденет на меня достающие до бедер сапоги рыболова. Я уступаю и надеваю их сама. Конечно же, они оказываются мне велики размеров на семь, и требуется немало сноровки, чтобы подойти в них к воде. Могу себе представить, как тяжело в них идти в воде.
— Возьми меня за руку, — предлагает Чонгук свою помощь, входя в воду.
Я хватаю его за руку и чувствую тепло, когда он переплетает свои пальцы с моими. Мы добираемся до его отца только спустя несколько минут, так как я постоянно поскальзываюсь на скользких камнях.
— Так это ты та красивая девушка, о которой моя жена отзывалась столь восторженно, когда вернулась домой? — обращается ко мне мистер Чон, и я удивленно приподнимаю брови. Неужели Беверли, правда, восторженно отзывалась обо мне?
— Приятно познакомиться с вами, мистер Чон, — говорю я.
— Зови меня просто Генри. Как мой сын обращается с тобой в ресторане? — спрашивает он, аккуратно подсекая рыбу.
— Ужасно, — уверенно жалуюсь я. — Он самый худший босс, который у меня когда-либо был, — переведя взгляд на Чонгука, я показываю ему язык, а его отец смеется.
— Да, ну, вообще-то, она уничтожила коробку ликера на четыреста баксов, поэтому, держу пари, я имел право немного отругать ее, — начинает спорить Чонгук, закидывая свою удочку.
— Но я заплатила за эту ошибку, — возражаю я. — Кровью.
Хотя мне было очень стыдно стоять, выпятив попу прямо перед лицом Чонгука, пока он обрабатывал мой порез, и сейчас я пытаюсь посмеяться над этой неловкой ситуацией. Но, конечно же, Чонгук не может просто посмеяться со мной за компанию. Неееет. Ему нужно смутить меня еще сильнее.
Брови Генри взлетают вверх, и Чонгук фыркает.
— Длинная история, пап, — объясняет он, заметив растерянное выражение своего отца. — Возможно, я расскажу ее за ужином.
Я округляю глаза и шокировано смотрю на Чонгука. Он не посмеет пересказать им все подробности... или посмеет? Чонгук с широченной улыбкой на лице смотрит на меня.
— А может, ты сама хочешь рассказать эту историю, Лалиса?
Зыркнув на него, я убираю несколько прядей волос за ухо и говорю:
— Конечно же, нет. Но раз уж мы завели об этом речь, у меня есть парочка других историй, которые я бы тоже могла рассказать о тебе.
Чонгук не отвечает мне, а просто начинает сматывать леску на своей удочке. Это его немного утихомирит, — мысленно смеюсь я.
Обернувшись к мистеру Чону, я вижу, что он ухмыляется мне.
— Чонгуку нужна хорошая девушка, которая будет держать его в форме, — улыбаясь, говорит он. — Похоже, ты нашел ее, сынок, — он поворачивается и подмигивает Чонгуку.
— Точно. Девушка мне нужна так же, как телеге пятое колесо, — угрюмо отвечает Чонгук, чем зарабатывает от меня злобный взгляд. Мистер Чон чувствует нашу... как бы это назвать? Неприязнь? Чем бы это ни было, он чувствует это и меняет тему.
— Ты когда-нибудь раньше рыбачила внахлест?
— Нет, сэр. Я вообще ни разу в жизни не рыбачила.
— Уму непостижимо, — констатирует он. — Покажи ей, как это делается, сынок, — велит он Чонгуку.
В течение следующего часа Чонгук рассказывает мне, как называются части нахлыстового удилища и принцип его работы. Он показывает мне, как правильно закидывать удочку. В какой-то момент Чонгук с отцом почти синхронно забросили удочки, и это было до странности красиво. Закидывание удочки напоминает танец, запястье и локоть направляют удочку и она, изогнувшись, летит по воздуху, а затем почти сразу же после того, как удочка касается воды, они притягивают ее обратно. Движения так элегантны и неспешны. Впервые с тех пор, как я встретила Чонгука, я вижу его таким умиротворенным.
— Я пойду в дом, а вы двое долго не задерживайтесь, — подмигивает мне Генри.
— Теперь твоя очередь, — заявляет мне Чонгук, когда его отец начинает брести к берегу.
— Я вовсе не против просто наблюдать, — начинаю отказываться я. Каким бы простым ни казался процесс, все равно он требует хорошей координации движений, а у меня ее как раз и не хватает.
— Давай. Ты должна хотя бы попробовать, — настаивает Чонгук.
Свои первые несколько попыток я безнадежно проваливаю, и в какой-то момент у меня вырывается словечко на букву «б», после чего я испуганно оборачиваюсь, чтобы убедиться, что его отец ушел и не слышит меня. Чонгук громко смеется и забирает у меня удочку.
— Позволь я покажу тебе, — предлагает он и встает за моей спиной. Он прижимается грудью к моей спине, и мне становится жарко, а сердце начинает учащенно биться. Он берет меня за руку и вкладывает в нее удочку, а затем помогает мне правильно ее ухватить.
— А теперь, — выдыхает он мне в ухо, — представь, что удочка — это продолжение тебя; вы единое целое. Она должна быть гладкой и быстрой. Наживка или муха должна едва коснуться воды. Когда наживка приземлится, она должна держаться на поверхности. Если будешь тянуть ее, то форель догадается об этом по тому, как вода будет двигаться вокруг наживки, и клева не будет.
Расположив мои руки, как положено, он заводит свою левую руку вперед и помещает ее мне на живот. Второй рукой он мягко удерживает мою руку, а затем отводит ее назад. Мое тело молит о том, чтобы я теснее прижалась спиной к нему, но я сопротивляюсь. Вместе мы забрасываем удочку и тянем леску к себе. На пару мгновений я даже забываю, насколько неловкой является наша поза, потому что на самом деле мне очень приятно. Его губы находятся неподалеку от моего уха, и когда он говорит, вниз по всему телу распространяются приятнейшие вибрации. От Чонгука исходит приятный аромат, и пока он продолжает описывать прелести рыбалки внахлест, все мои мысли сосредоточены только на той точке, где соприкасаются наши тела.
Наконец-то, после того, как я несколько раз успешно закидываю удочку, мы направляемся к берегу. Чонгук держит меня за руку, пытаясь помочь идти в воде. Как только мы оказываемся на берегу, он смеется, когда я быстренько выскакиваю из рыбачьей спецовки, и от звука его смеха мое сердце начинает биться немного чаще. У него низкий грудной смех, до боли красивый.
— Ну, что скажешь?
— Неплохо, — смущенно признаю я.
Я не могу смотреть ему в глаза, потому что боюсь, что он догадается, о чем я думаю. Кажется, Чонгук начинает мне нравиться. Уж не сошла ли я с ума? Но там, в воде, когда его тело прижималось к моему, я реагировала на его прикосновение. Я хотела, чтобы он прижимался ко мне. Что, черт возьми, со мной не так?
Спустя секунду я выдавливаю из себя:
— Спасибо.
Я смотрю по сторонам, ища взглядом Айка, но его нигде не видно. Я хмурюсь, гадая, куда он пропал.
— Ты неплохо справлялась, — лжет Чонгук, ухмыляясь.
— Если под «неплохо» ты подразумеваешь, что я полный лузер, то да, я была хороша, — ворчу я, и мои коленки опять ослабевают, когда снова слышу смех Чонгука.
— Рад, что тебе это занятие пришлось по душе, — говорит Чонгук, берет меня за руку и ведет к дому. — А теперь время перекусить.
Вечер проходит чудесно. Я очень нервничала из-за этого ужина, но мне понравилась каждая проведенная там минута. Семья Чонов очень дружелюбная и гостеприимная, и после того, как я провела в одиночестве и холоде так много времени, я испытываю удовольствие, которого уже давно не ощущала. Такое чувство, будто я дома.
После того, как я, не вдаваясь в подробности, рассказываю им откуда я и выдаю немного информации о своей семье, всеми правдами и неправдами избегая при этом упоминать об Акселе, мы приступаем к десерту. Беверли приготовила тирамису, как и обещала. Затем Беверли велит мужчинам заняться посудой, а мне предлагает пройти в гостиную.