Глава 12
ЛИСА.
Джинджер велела мне не беспокоиться касательно уборки комнат, пока не закончится мой первый рабочий день, мотивируя это тем, что она не хочет перегружать меня, к тому же, я ей заплатила — спасибо Мерсерам — аж до конца недели.
Отработав обеденную смену, я возвращаюсь в отель, практически испытывая оргазм от мысли, что смогу принять душ и забраться в постель. И именно это я и делаю. По воскресеньям ресторан закрывается рано, поэтому сегодня отпустили всех.
— Ложись рядом со мной, Айк, — командую я.
— Осторожнее, детка. Ты можешь так привыкнуть к этому, что не сможешь уснуть без меня, — шутит он, когда материализуется, чтобы лечь рядом со мной. Когда я поворачиваюсь к нему, он лежит на спине, заложив руки под голову. У него шикарный профиль: волевой подбородок, прямой нос.
— Могу я спросить тебя кое о чем? — интересуюсь я.
Айк улыбается и поворачивает голову в мою сторону.
— Хочешь, чтобы я взглянул на порез на твоей попке и убедился, что заражения нет?
Я закатываю глаза, стараясь не улыбаться.
— Проехали, — раздраженно фыркаю я, резко переворачиваясь на спину и делая вид, что разозлилась.
— Нет. Спрашивай, — настаивает Айк, и я снова перекатываюсь набок.
— Ты когда-нибудь был с?.. -
Господи, какого черта я спрашиваю именно его об этом?
— Был с?..
— Я имею в виду... у тебя было много женщин, пока ты был жив?
Он переводит взгляд на потолок и вздыхает.
— Я бы не сказал, что их было много, но это в основном были юные девушки. Почему спрашиваешь?
— Ты когда-нибудь был влюблен?
Айк фыркает.
— Дай определение любви.
— Любовь, — отвечаю я просто. — Ты отлично понял, что я имею в виду.
— Если под любовью ты имеешь в виду, встречался ли я с девушкой в старшей школе и планировал ли потом жениться на ней, тогда да, я был влюблен... или, по крайней мере, думал, что был.
— И что случилось?
Айк самодовольно ухмыляется и сверху вниз проводит ладонью по лицу.
— Эм, понимаешь, мы окончили школу, и она отправилась в колледж, а я поступил в армию, и наши пути разошлись. В некотором роде мы отдалились друг от друга. Она приходила на мои похороны. Плакала. То, что мы отдалились, вовсе не значит, что мы не любили друг друга, просто это не была любовь на все времена, полагаю.
Я перекатываюсь обратно на спину и смотрю в потолок, как и Айк.
— Ты скучаешь по ней?
— Нет, — отвечает он без раздумий. — А ты? Была когда-нибудь влюблена?
Теперь моя очередь фыркать.
— Едва ли. В старшей школе мой старший брат позаботился, чтобы парни ко мне не приближались, а в колледже я... — мои признания были прерваны внезапным стуком в дверь. — Кто там?
— спрашиваю я Айка.
Он исчезает, а через секунду снова появляется.
— Это Чонгук.
— Какого... — стук раздается снова, прерывая меня на полуслове.
Я слезаю с кровати, громко топая, подхожу к двери и резко распахиваю ее. Чонгук делает шаг назад, и проходится взглядом по моей фигуре сверху вниз, отчего меня бросает в жар. На мне надета только большая футболка, которая едва прикрывает мой зад. Она принадлежала Акселю, одна из его любимых.
— Это футболка твоего парня? -
Поджав губы, я опускаю взгляд и стараюсь подавить желание въехать ему по самому уязвимому месту.
— И тебе привет, Чонгук. Какой неожиданный сюрприз. Следует ли мне каждый день ожидать, что ты без предупреждения будешь оказываться возле моей двери?
Он закатывает глаза. Сегодня вечером Чонгук выглядит чуть более ухоженным. Он зачесал волосы, надел джинсы и черную классическую рубашку. Он выглядит... сексуально.
— Сегодня воскресенье, — саркастично парирует он.
— И? — демонстративно спрашиваю я.
— Ты приглашена на ужин к моим родителям. Но если ты занята, то я передам им, что ты не смогла прийти, — судя по интонациям в его голосе, именно на это он и надеется.
— Черт, я забыла.
— Ты пойдешь, — приказывает Айк.
— Понятно, — бормочет Чонгук.
— Хоть я и уверен, что мои родители и младший брат будут рады видеть твою задницу, выглядывающую из-под футболки, но, может быть, тебе стоит надеть что-нибудь не столь вызывающее. -
Он только что сказал «младший брат»? Я решаю, что расспрошу об этом Айка чуть позже.
— Дай мне десять минут. Заходи, — я открываю дверь шире и отхожу в сторонку, чтобы он мог пройти. Протиснувшись мимо меня, он заходит в комнату и осматривается. Конечно же, мой лифчик висит на спинке кресла, к которому Чонгук и направляется. Схватив лифчик, он вручает его мне.
— Полагаю, тебе это понадобится.
Вырвав лифчик у него из рук, я сквозь зубы говорю слова благодарности:
— Спасибо.
Заперев дверь в ванной, я слышу, как он говорит:
— Боже, дай мне сил.
Двадцать минут спустя я уже готова. Я запираю дверь, поворачиваюсь к нему и вижу, что он уже оседлал мотоцикл. От этой картины мое сердце ухает вниз.
— Я привез для тебя шлем, не волнуйся, — говорит он, протягивая мне небольшой черный мотоциклетный шлем.
Мои глаза широко распахиваются, пока я, не мигая, смотрю на него. У меня перехватывает дыхание, когда в голове мелькают яркие огни и раздается визг шин по асфальту.
— Что такое? — спрашивает Чонгук, скривив губы в улыбке.
— Только не говори, что боишься прокатиться на мотоцикле.
Покачав головой, я делаю шаг назад и пытаюсь нащупать ручку двери своей комнаты. Волной накатывает тошнота, и мне удается неуклюже открыть дверь как раз вовремя, чтобы успеть добежать до ванной, где меня выворачивает наизнанку. Дыхание становится затрудненным, пока меня сотрясают рвотные позывы, и я понимаю, что если не успокоюсь, то просто задохнусь.
— Черт, Лалиса. У тебя приступ панической атаки. Что происходит? — спрашивает Айк, материализовавшись рядом со мной, но я не в силах ответить ему.
Я цепляюсь за унитаз, пока желудок пытается избавиться от своего содержимого.
Через минуту я чувствую, как кто-то приподнимает мои волосы и что-то влажное и холодное касается моей шеи.
— Успокойся, Лалиса, — тихо говорит Чонгук, опускаясь на колени возле меня. — Все в порядке. Постарайся дышать как можно медленнее. Посмотри на меня, — командует он, и я смотрю на него, по-прежнему пытаясь втянуть воздух в легкие.
Я ожидала увидеть страх или жалость, но не вижу ни того, ни другого. Чонгук многозначительно смотрит на меня, пытаясь отыскать меня там, где я затерялась в своих страхах.
— Делай вдох вместе со мной, спокойно и медленно. -
Вместе мы медленно вдыхаем и выдыхаем, и спустя несколько минут Чонгуку удается почти полностью успокоить меня.
— Хочешь поговорить об этом? — предлагает он.
— Нет. Лучше не надо, — хлюпая носом, отказываюсь я, чувствуя себя, как полнейший псих из-за того, что вот так сорвалась. Он, должно быть, думает, что я чокнутая. — Господи, мне так жаль, — выдавливаю я из себя, яростно растирая лицо, скорее всего перепачканное размазанной тушью.
— И мне. Я не собирался насмехаться над тобой. Мне следовало приехать на машине, — он поднимается с колен и протягивает мне руку, помогая подняться на ноги.
— Спасибо за это, — шепчу я.
— Я кое-что знаю о панических атаках, — признается он мягко.
— У меня у самого было несколько приступов, когда... — он замолкает, и болезненное выражение искажает черты его лица. — Некоторое время назад, — заканчивает он свою мысль.
Я понимаю, что он имеет в виду тот момент, когда погиб Айк, но он думает, что я ничего не знаю про это или, может быть, вообще ничего не знаю об этой части его жизни. Уверена, что ему больно обсуждать эту тему, поэтому решаю не давить на него. — Не буду мешать тебе приводить себя в порядок. Ты не против поехать к моим родителям на твоей машине?
После срыва, который со мной приключился, мне совершенно не хочется никуда ехать, но я знаю, Айк хочет, чтобы я поехала.
— Хорошо, спасибо, — я киваю, и Чонгук выходит из ванной, прикрыв за собой дверь. Я ополаскиваю лицо и заново наношу легкий макияж.
— Ты в порядке? — спрашивает Айк у меня из-за спины. В отражении зеркала я вижу, что он обеспокоенно хмурится. Зная, что Чонгук находится за дверью, в моей комнате, я просто киваю в ответ, хотя на самом деле я совсем не в порядке.
***
Мы приезжаем к дому Чонов к четырем. К счастью, мы ехали на моей машине, потому меня больше не мучили приступы панической атаки. Когда мы останавливаемся напротив огромного дома, я в благоговении распахиваю глаза. Чоны, оказывается, владельцы мини-гостиницы. Передо мной огромный дом с увитым зеленью крыльцом и с большими круглыми колонами. Очень красиво, особенно из-за того, что на заднем фоне виднеются горы.
— Твое детство прошло здесь? — спрашиваю я с некоторой долей зависти.
— Поверь мне, тут все не так, как должно быть. Нам приходилось делить дом с незнакомцами большую часть года.
— Все равно, — добавляю я, — Дом очень... красивый.
— Не спорю, — соглашается он.
— Моя мама предвкушает, что ты присоединишься к нам за обедом, — сообщает Чонгук, положив руку мне на спину, чтобы помочь подняться по ступенькам.
От его прикосновения я каменею. Я все еще не привыкла к этому ощущению, ощущению того, что ко мне прикасается мужчина, направляет меня, использует свое тело, чтобы указывать мне путь.
Пожалуй, это одна из тех вещей, которые обычно воспринимаются, как нечто само собой разумеющееся.
— Мне кажется, что у мамы появилась какая-то хитрая идея, что мы можем начать встречаться, — фыркает он, словно сама эта идея кажется смешной. Так как он не видит моего лица, я хмурюсь. Неужели я его совсем не привлекаю?
Не удержавшись, я отвечаю на его комментарий:
— Ох, — выдаю я, — разве она не слышала о твоей акции: «Лалиса — Антихрист»? Я полагала, что к настоящему времени ты весь город склонил принять в ней участие.
Открывая входную дверь, он ухмыляется и слегка подталкивает меня, но его толчок оказывается достаточно сильным, чтобы я споткнулась. Вернув равновесие, я смотрю на него.
— Упс, — прикидывается он виноватым, — иногда я не осознаю, насколько силен. И нет, мне удалось втянуть в это только половину города, — и Чонгук закатывает глаза.
— Говнюк, — бормочу я себе под нос, но он, видимо, слышит, потому что подмигивает мне.
— Вы оба смешны, — бормочет Айк, появившись возле меня.
— Мам! — громко зовет Чонгук.
— Мы приехали!
Изнутри дом такой же красивый, как и снаружи, с потертыми деревянными полами и величественной лестницей. Я следую за Чонгуком в глубину дома, по пути изучая обстановку. Старинная мебель очень гармонично смотрится в этом доме. Воздух пропитан ароматами еды, и в желудке у меня урчит. Прошло уже так много времени с тех пор, как я в последний раз ела домашнюю пищу, и моему желудочку очень хочется снова ее попробовать.
— Чонгук! — выкрикивает высокий темноволосый парнишка, пулей скатившись вниз по лестнице. Он выглядит моложе Чонгука. На первый взгляд ему лет семнадцать, и он чертовски симпатичный.
— Кэмерон, — Чонгук улыбается, и они обнимаются, довольно сильно хлопнув друг друга по спине. — Приятно видеть тебя, братишка.
Так значит этот тот самый братишка.
Кэмерон отстраняется и наши с ним взгляды встречаются.
— А кто это у нас тут? — интересуется он, с важным видом направляясь ко мне.
Чонгук снова закатывает глаза.
— Лалиса, это мой младший брат, Кэмерон. Кэм, это Лалиса.
— Приятно познакомиться, — здоровается Кэмерон, разглядывая меня.
— Мне тоже, — добавляю я. — Не знала, что у Чонгука есть младший брат.
— Ну, он мало кому об этом рассказывает. Я, совершенно точно, симпатичнее, чем он, поэтому он пытается скрывать меня ото всех.
— Ага. Я завидую твоей внешности, — колко отвечает Чонгук.
— Еще бы ты не завидовал, — не остается в долгу Кэмерон.
— Только взгляни на все это, — он машет рукой вдоль своего тела, — красивая кожа цвета кофе с молоком, глаза цвета красного дерева и безупречная улыбка.
— Никто и не спорит, — глумливо соглашается Чонгук, — ты значительно симпатичнее.
— И это не говоря уже о размере моего...
— Кэмерон! — восклицает Беверли, приближаясь к нам.
Кэмерон улыбается и притягивает ее в свои объятия.
— Я собирался сказать «сердце», мам. У меня самое большое сердце в округе, — отстранившись, она многозначительно на него смотрит. — А что ты думала я хотел сказать? — с напускной скромностью спрашивает Кэмерон. — Ты же не подумала... о, нет... мама, как ты могла, — притворно изумляется он.
— Прекрати думать всякие непристойности, женщина.