Заколдованная кукла [МИНСОНЫ]

Феликс срывается с места, уже не обращая внимания на Хенджина, он просто в ужасе выбегает из дома и бежит куда-то, бежит, бежит.... Будто пытается сбежать от всего на свете, от страха, от боли, от вины, от отчаяния...

От себя самого.

Ноги сами приводят его к дому Чонина. Ликс стучится в дверь. Ему открывает Чонин, слегка заспанный, ведь сейчас только раннее утро, он хочет уже захлопнуть дверь перед носом Ликса, как Феликс говорит:

- Пожалуйста, мне нужно тебе кое-что сказать! Это очень важно! - глаза Феликса смотрят в душу и словно умоляют откуда-то из глубины, из потемков сознания.

Чонин ослабил хватку на двери. И оставил ее открытой, уходя в дом, видимо соглашаясь выслушать бывшего друга. Светловолосый медленно входит в дом, его всё ещё трясет и прошибает холодным потом. Он нервно сглатывает.

- Так что ты хотел сказать? - доносится холодное, и до оцепенения в пальцах ног колкое для сердца Феликса.

- Прости, - начал Феликс пытаясь снова задышать, - я не должен был скидывать тебя с окна... Я придурок.... Но я все понял честно! Я не хочу быть убийцей! Не хочу! - Феликса снова будто ударило током от понимания того, что он чуть не лишил человека жизни...

- Поздно извинятся, - выдохнул Чонин, ему явно не нравится эта ситуация, ему легкче забыть Ликса, как страшный сон, - к тому же я жив, значит ты не убийца.

- Нет.... Я убийца.... И всегда им был... Я всегда только делал больно людям! Я никогда не был хорошим, какими бы мои успехи ни были, я лишь мразь... которая представляла в голове смерть лучшего друга, а потом... и вовсе решилась на это..., - Феликс засмотрелся куда-то в пол.

- Ликс, - начал осторожно Ян, видя состояние бывшего друга, - хватит, ты совершил ошибку, но жизнь продолжается. Я же не сдал тебя полиции, сказал тогда, что сам, по неосторожности выпал из того чертова окна! Ликс! ты ещё не убийца, и станешь ли ты им зависит лишь только от тебя. Я отпускаю тебя. Но прошу, давай больше не будем общаться? - Ян смотрит с сожалением, в самую душу будто, рассматривает каждый уголок сознания, всматривается... Но не находит в Ликсе жестокого убийцу. Он видит лишь маленького мальчика, которого жестокий мир довел до такого.

Ликс смотрит на Яна стелкянно, мир и время кажется остановились и Ликс просто чувствует какую-то пропасть внутри себя, которая неприятно саднит и ноет. Ликс как-то растеряно кивает и выходит из дома Чонина. Он не знает теперь где в этом мире ему место, и опять просто идёт куда-то туда, куда сам не знает, чувствуя полную беспомощность. За спиной слышится шорох, и, обернувшись, Феликс замечает Хенджина, виновато смотрящего на Ликса.

- Прости, я... - начал Хван скованно, - подумал.. что если тебе станет плохо, или будет нужна помощь, а я окажусь рядом, будет правильно с моей стороны, - он говорил тихо, с замиранием сердца.

- Все в порядке, хён, - Феликс что-то почувствовал. В той пропасти словно что-то появилось и начало цвести.

У Ликса столь неожиданно родилась настоящая любовь, не влюбленность, не симпатия, именно любовь, которая проходит сквозь жизни, обхватывая души в свои объятья и уже никогда не отпуская, которая приходит вновь и вновь и бросившись в объятья которой, хочется рыдать и вопить, насколько тебе тяжело просто жить в постоянной жестокости мира без нее... И лишь она одна иногда является единственным лучом света яркого солнца, а не какой-то тусклой лампы, который приходит в жизнь, освещая ее с целиком, полностью.

Феликс бросился в объятья Хенджина и зарылся в его груди, громко всхлипывая. Как долго ему нужно было просто поплакать...? Хенджин аккуратно кладет руки на нежные плечи Ликса и слегка придерживает за спину, крепко сжимая, обнимает всецело, обнимает дорожа этим моментом как последним, но ему до жгучей боли в сердце, хочется успокоить этого беззащитного ребенка, который совершил столько много ошибок и сейчас держится за него, как за последнюю надежду на лучшее будущее... Может это совсем и не проклятие для них двоих влюбляться в каждой жизни снова и снова?

Феликс нашел свое место в мире. Это объятия Хвана, это его сердце.

***

Джисон повернулся на другой бок. Он уже час думает о словах Минхо. Неужели проклятие настолько жестоко? Неужели он должен убить того, кого любит всем сердцем и душой? В размышлениях он усыпает. Но и во сне ему сниться это. К нему пришел черный жнец, назвавшийся Сынмином. Он выглядел сурово и холодно, впрочем, как и все черные жнецы, наверное... Он проснулся ночью в холодном поту, помня лишь одну фразу Кима: "Ни за что не убивай Минхо. Его проклятие не в вечной жизни. Совсем не в ней... Он соврал. Смерть для него, лишь спасение, а он пока не должен спасаться...". "Что это значит?"- пронеслось в голове у Джисона, пока он пытался отдышаться. Нет, нужно срочно поговорить с Минхо.

Вспышка.

Минхо стоит перед ним в его же комнате, глядя на успуганно сидевшего на кровати Хана.

- Звал?

- Даже не успел... - ахнул Хан.

- А я уже тут, - Минхо хмыкнул, - чего надо?

- Ответь на один вопрос, только честно - затаив дыхание сказал Хан.

- Смотря какой вопрос, - Минхо повел бровью.

- Просто ответь!

Минхо цыкнул, но согласился:

- Ладно, задавай свой вопрос.

- В чем истинное твое проклятие...?