27.
1900 год.
С похорон Лукерьи прошло чуть больше месяца. Дни то тянулись, то летели так, что заметить их было невозможно. Близилось Рождество. Но Саша не радовался. Казалось, в нем поселился какой-то первобытный страх, смешанный с ожиданием. Мужчина тревожно оглядывался по сторонам, боясь поймать боковым зрением чей-то полупрозрачный силуэт. Кроме Фроси, по лесу бродили теперь и другие мертвые женщины. Он боялся не их самих, а того, что они вдруг покажут куда-то, что будет знаком. Это случилось снова.
Вот и сейчас Федоров высматривал в заснеженном дворе потусторонних гостий. Иногда он чувствовал их приближение кожей, а иногда не видел до тех пор, пока они не оказывались совсем близко. Все они молчали, лишь грустно смотря мертвыми глазами. Саша не любил такие встречи. Они навевали на него очередной приступ страха и грусти. А еще холод. Почти такой же, как от Фроси. Но если к ней со временем почти удалось привыкнуть, то остальные призраки вызывали табуны мурашек по спине.
- Ты, ежели так смотреть будешь, всех гостей распугаешь, - проворчал Антип. Он сам обладал внешностью, если не отталкивающей, то не слишком приятной.
В свои почти пятьдесят у Субботина не было ни единого седого волоска. Глаза были так же черны, как и волосы. Те, кто видел его впервые, обычно дергались, ощущая на себе немигающий, пронизывающий до костей взгляд хмурого и мрачного мужчины, похожего на ворона.
Так же случилось с Агнией Дубровиной, молодой женой Егора Федоровича. Они привезли в Листвянск, застывший в ожидании из скорби, ощущение, если не праздника, то хотя бы передышки.
- Интересное место, - низким бархатным голосом молвила Агния, спускаясь на утоптанный снег и оглядываясь. При виде конюха она сначала поежилась, а потом, несколько мгновений посмотрев на него, улыбнулась.
- Я же говорил, тебе здесь понравится, - Егор Федорович, придерживающий супругу под руку, теперь рассыпался в приветствиях. Он всегда был на короткой ноге с прислугой, его в доме Шафриных любили не меньше, чем графа, который уже спешил встречать старого друга. Вслед за ним плыла белым лебедем Инна Павловна.
Александр несколько минут наблюдал за бурными приветствиями господ, а потом, наконец, вся процессия вместе со странного вида щенком, подаренным купцом Петру Федоровичу, удалилась в дом. Животинку привезли из Неметчины. Сначала пес робко лизнул руку Шафрина, а потом попытался скрыться в конюшне, но его ловко поймали руки инженера.
- И куда же ты? - спросил он щенка, а потом передал его новому хозяину, - Нет, дружок, твое место в доме.
Конюх смотрел только в спину Дубривной, будто сканируя ее. Четвероногий его совсем не заинтересовал, в отличии от гостьи.
- Молоденькая, но ой какая непростая. Огонь, а не девка, - покачал головой Антип, когда Агния прошла в дом.
И он оказался прав. При всей своей красоте, почти ангельской, норов у женщины был под стать имени. Даже характером это назвать не получалось, только норовом, как у лошадей. Дубривная была гордой, умела приковывать к себе внимание, купалась в его лучах. Иногда на ее лице появлялось капризное выражение, а в зеленых глазах загорался лукавый огонь. Она напоминала и яркую бабочку, и опасную тигрицу одновременно.
Пожалуй, именно этим она и полюбилась Марфе Ивановне и, вероятно, этим же не сошлась с графиней. Саша сразу увидел тень, скользнувшую по лицу Инны, когда их представили друг другу.
- Эта хоть на человека похожа, а не на статую, - пробурчала кухарка, когда жена купца похвалила ее блюда, - Не то, что некоторые.
Старуха кинула неприязненный взгляд на Инну Павловну. Та, словно почувствовав, обернулась, холодно сверкнула голубыми глазами и вернулась к разговору с Егором Федоровичем.
"Да уж, спокойных дней не жди", - вздохнул Александр и покинул столовую, где все собрались на праздничный ужин.
День стоял морозный и солнечный, снег хрустел под ногами, искрился россыпью бриллиантов. Антип, вышедший вместе с Сашей на обход территории, которые приказал проводить дважды в день граф, поправил на плече ружье. Он то и дело опускался ближе к земле, рассматривая следы. Помимо человеческих и лисьих, что часто приближались в поисках мышей, встречались и волчьи.
- Слишком близко к усадьбе подходят. Снова, - вздохнул Саша и посмотрел по сторонам, вглядываясь в лесную чащу.
- Все никак не нажрутся, твари, - конюх поднялся, зло сплюнул и двинулся вперед.
Мужчины проверяли дорогу к охотничьему дому, когда увидели движение между деревьев. Федоров приготовил берданку, на всякий случай. Вдруг животные нападут среди бела дня. Субботин же снова схватился за ружье, но, увидев, кто там ходил, что-то проворчал и убрал оружие назад. Из леса к ним вышла облаченная в норковую шубу Дубривная.
- Агния Андреевна, голубушка, - конюх сложил руки на груди, - Вы куда же так далеко ушли? И одна?
Девушка тряхнула копной темных волос и пожала плечами, поглядывая то на Александра, то на его старшего товарища. Во взгляде этом не было робости, но и враждебности не прослеживалось. Несмотря на внешность "титулованной стервозины", как не раз выражалась про подобных дам его маменька, к прислуге она относилась хорошо и даже уважительно.
- Исследую расхваленные Егором красоты. Не соврал, - жена купца вышла на дорогу, притопнула, стряхивая с обуви и подола шубы прилипший снег.
- Не вовремя вы решили прогулки совершать, - Антип вздохнул, перекрестился торопливо, - У нас тут не так давно бабу растерзали.
Федоров хотел было остановить его, не пристало с дамами о таком говорить, но Агния удивила. Он ждал от такой женщины брезгливости или падения в обморок, но Дубривная только кивнула, поведя плечами.
- Знаю. У вас тут много лет волки лютуют. Уже и до столицы дошло. Петр Васильевич жаловался, что облавы не помогают. Неужели нагнать стаю так за все эти годы не вышло?
Антип, услышавший заветные слова, оживился.
- Бесполезно это, матушка. Это их земля. Мы здесь гости. А они — хозяева, - конюх двинулся в обратном направлении, к усадьбе, чтобы Агния Андреевна не шла по лесу одна. Пусть и белый день, но чем черт не шутит.
Саша взглянул на гостью. Сейчас она ничуть не напоминала надменную и стервозную барышню. С ловкостью кошки девушка ступала по снегу. Будто и не было на ней груза шубы и тяжелых заморских сапог.
- Слышала я, ведьма тут у вас жила. И, мол, волчицею обращалась, - продолжила Агния, когда инженер подал ей руку, чтобы подсобить перешагнуть сугроб. Дубривная без колебаний помощь приняла, благодарно улыбнулась. Красивая, все-таки, хоть и с характером.
- Побойтесь бога! - воскликнул Саша, закатив глаза, - И вы туда же! Двадцатый век на дворе, а тут все о ведьмах и оборотнях. Вы же образованная женщина!
По правде говоря, он уже бы и не особливо удивился такому повороту. После появления Фроси в его жизни все изменилось. Но вслух он никогда о таком не сказал бы. А вот Антип верил. Бесповоротно. В ответ на свою тираду Александр получил полный ярости взгляд черных глаз.
- Дурень ты, Сашка. Ты, может, те времена не застал, но все правда. И про ведьму, и про волков. Жила ведьма, в Волчьем Логе и жила. Далековато отсюда, а уж от города подавно. Да только все равно к ней люди ходили. Лечить она умела, травами выхаживать, заговорами, - конюх заговорил чуть тише, будто кто-то мог их подслушивать.
- Это ты про бабку Варвару? Она, что ли, оборотень?- хмыкнул инженер. Эта старуха всегда вызывала в нем оторопь и что-то первобытное. Страх в смеси с трепетом. Вспомнились вдруг рассказы бабушки, - Травница — не значит ведьма, Антип.
Но мужчина махнул на него рукой, смотрел теперь только на Агнию, что внимательно прислушивалась к словам. Зеленые глаза чуть сощурились, тонкие пальцы перебирали бусины четок из кварца.
- Так вот. Говорили, что Варвара с нечистью зналась, в узде ее держала. Начинала кикимора в городе озоровать или домовой — наползал туман, а в тумане она. В облике черной волчицы, в окружении стаи. Русалки кого утопят или Леший заморочит — она тут как тут. Всю округу от нечести спасали, чертей гоняли, усмиряли нежить. Ну, тех, кто из гробов выбирается.
Инженер в эти сказки не верил, поэтому только закатил глаза. Но на его мину никто не отреагировал. Агния превратилась в слух, а Антип, найдя в лице купчихи одобрение, продолжал.
- Раньше волки не были нам страшны. Варвара их в узде держала. Никогда ни на кого не нападали. Только рядом с ведьмой вились. Многие, кто к ее избе приходил, видели. Дядька мой с болью какой-то пошел к ней, не вспомню теперь, да только пришел — а она перед домом сидит. А вокруг они. Не нападали, ластились, что щенки.
- Может, звери просто ее любили? Почему же сразу оборотень?- подала голос Дубривная. Иронии в вопросе не было, хотя Федоров и ожидал ее там услышать.
Субботин пригладил косматую бороду, хмыкнул.
- Глаза у нее были желтые, звериные. Говорили в старые времена, что оборотня можно опознать по человеческим глазам в зверином обличии. Но, выходит, и наоборот бывает. А еще волосы. Когда я маленьким был, коса у нее была серо-черная. И не как седина бывает, а как волчья шерсть.
Саша вспомнил знахарку. Он был маленьким, когда ее не стало. Лет десяти от роду. Но несколько раз он видел ее в городе. Даже на исходе жизни Варвара была высокой, статной и прямой, как жердь. Изуродованные старостью руки сжимали резной посох, а на плечах, несмотря на позднюю весну, все еще висел плащ из серой с подпалинами звериной шкуры.
Мальчик тогда споткнулся, рухнул прямо перед необычной женщиной. Он смотрел на нее с ужасом, а она склонилась, улыбнулась, обнажая чуть заостренные клыки.
- Осторожнее, дитя, - крепкие не по-старушечьи руки обхватили его, подняли на ноги. Маленький Саша замер, будто каменея. Его сердце, казалось, перестало биться. Травница же потрепала парнишку по светлой голове и ушла прочь, растворяясь в облаке дорожной пыли.
Задумавшись, вернувшись почти на пятнадцать лет назад в весенний знойный день, пропахший пылью, прошлогодним сеном и шерстью, он даже не заметил, как они дошли до ворот усадьбы.
- А зачем Варвара приходила в город? - задала последний вопрос Агния, - Если все готовы были к ней ходить, то зачем силы тратить, особенно в старости?
- Лечить тех, кто не мог идти сам иногда приходила. К детям маленьким. И жил у нее там из родни, вроде, кто-то, - конюх замер, задумавшись, - Как бы вспомнить...
Но этого не случилось. Навстречу им выпорхнула Инна Павловна, кутаясь в светлую шубку. По двору носилась Маланья, помощница Дубривных.
- Агния Андреевна, - Шафрина вздохнула, - Как же вы нас напугали. Егор Федорович вас обыскался.
- Все в порядке, Инна Павловна. Я напросилась с господами на променад по лесу, - Дубривная сверкнула лукаво зелеными очами, - Они бы не дали меня в обиду.
Мужчины в ответ кивнули. Влезать в эти разборки не хотел ни один из них. Виноватыми ведь в любом случае они остались бы.
- Впредь, будьте так любезны, предупреждайте хоть кого-нибудь, - Шафрина величественно осмотрела их и удалилась с видом королевы. Можно было только удивляться, как невысокая, многим ниже его самого, она даже с высоты своего роста она смотрела так, будто все остальные стояли перед ней на коленях.
Александр перевел взгляд на Агнию. На ее лице была столь неприкрытая насмешка, что он даже рот приоткрыл. Даже его бабушка всегда сдерживалась на людях.
- У меня создается впечатление, что графиня была бы совсем не против моего исчезновения, - хмыкнула Агния, а потом, уже искренне, поблагодарила их и удалилась к суетной и шумной Маланье. Та, увидев хозяйку, схватилась за сердце и состроила на своем загорелом личике мину глубочайшего горя.
- Ну и артистка, - вздохнул Саша и двинулся в конюшню, чтобы оставить оружие.
Несмотря на опасения, в усадьбе было спокойно. Обошлось без скандалов и всякого рода неурядиц.
- Побудь с родителями. Мы пока справимся, - успокоил граф, когда Саша собрался в город. Мужчина боялся уходить, когда в доме так много народу. Работников почти не осталось, помощь могла понадобиться в любой момент.
Но, поддавшись уговорам Шафрина, Федоров все же покинул графские владения и ушел в город, помочь отцу с дровами. На вторую ночь к нему снова пришла Фрося. На этот раз она ничего не сказала, только села за стол, горестно вздохнула и замолчала. Он тоже не спешил говорить. Все еще злился на мертвячку. Просидев почти до самого утра, она исчезла, бросив на Александра полный тоски взгляд.
Поднимаясь на холм по каменным ступеням, мужчина чувствовал, как его сердце сжимают ледяные лапы тревоги. Его не было три дня, но по ощущениям почти вечность. Только подойдя к холму, Александр почувствовал, как лес зовет его, шепчет тревожно. Было уже поздно, раньше вырваться не удалось. Можно было бы и остаться дома, но что-то тянуло, звало. Не могли противостоять этому потустороннему зову ни снегопад, ни ветер. Федоров шел по лунной тропе почти наощупь, потому что до поры до времени кроме белого свечения не было видно ничего.
- Саша! - услышал он голос Егора Федоровича, что спешил к нему через снежную круговерть, - Ты вовремя. Антипа не видел?
Тот покачал головой, осмотрел растрепанного Дубривного. Видимо, его подняли из постели. Светлые с проседью волосы то и дело падали на лицо, рубашка была застегнута лишь наполовину, шуба лишь наброшена на широкие плечи.
- Что такое? Куда он мог деться? - лапы сжали сердце еще сильнее, почти лишая возможности дышать.
- Второй день его найти не можем. А сейчас и Малашка куда-то делась, - купец открыл двери дома, вошел в холл вместе с Александром. Голос его был обеспокоенным, в движениях угадывалась нервозность, - Чертовщина какая-то.
Им навстречу вышел хмурый и гневно сверкающий глазами Петр Васильевич. Давненько не выглядел таким собранным и мрачным. Пожалуй, с последней смерти.
- Значит так. Мужчин у нас мало. Егор, останешься здесь, следи за женщинами. Двери запри, - отчеканил он, глядя на друга, что собирался начать спорить, но лишь махнул рукой и вздохнул, - Саша, зови Степана, он в сарае, метлу делает. Ивана Иваныча тоже, извозчика Дубривных. Берем оружие и идем искать. Не найдем — утром пойдешь в город, народ собирать.
Образумить его не удалось. Граф ничего не хотел слушать. Егор Федорович толковал про снег, но тот перестал идти через несколько минут после того, как внук кухарки отправился за дворником. Казалось, Шафрин почувствовал это каким-то особенным чутьем. Потому что сам Саша бы не смог дать даже приблизительный прогноз. Выдвинулись через четверть часа. Никаких следов, ни единого чужеродного звука. Только скрип ветвей, хруст снега и далекий вой ветра.
- Ружья держите наготове, - тихо сказал Петр Васильевич, оборачиваясь. Пламя факела делало его черты еще более резкими, пугающими, - Кто знает, где разгуливают эти твари.
Они шли долго, выкрикивая имена конюха и служанки. Но ответа не было. В лесу стояла почти мертвая тишина. Лишь снег поскрипывал под весом четырех мужчин, да зловеще каркали вороны.
- Саша, - услышал парень тихий, подобный шепоту ветра, зов на ухо и обернулся. Фрося стояла в шагах десяти от него. В лунном свете она выглядела еще страшнее, чем обычно. Но брезгливости почти не осталось. Сейчас остался только первобытный страх. За Антипа, за девушку, что попала сюда совершенно случайно. Мужчина хотел рыкнуть на призрака, но не стал. Не хватало еще прослыть сумасшедшим, разговаривающим с пустотой.
" И чего на этот раз пришла? "
Будто услышав его мысли, мертвячка обернулась и зашагала вправо, остановилась, ожидая.
- Она там, идем, - прошелестела покойница.
Федорову ничего не оставалось, как позвать остальных и последовать за Фросей. Правда, его сначала и слушать не хотели, но потом, когда Шафрин заглянул ему в глаза и разглядел что-то, понятное лишь ему, все пошли в указанном направлении.
Свежий снег не мог скрыть того, что произошло. Небольшой холмик, окрашенный красным, ярким пятном выделялся на освещенном факелом пространстве.
- И кто это? - хриплым от волнения голосом спросил парень. Он надеялся, что его мертвая знакомая ошиблась, обозналась.
Дворник было двинулся к телу, но граф не дал. Сам стряхнул снег с одного из участков, оставляя без белого, сверкающего тысячей кристаллов, одеяла еще не заледеневшую женскую руку.
Дубривный отреагировал на новость тяжким вздохом, осел в кресло у камина. Агния сжала зубы и отвернулась к окну. Саша видел, как ее пальцы стиснули расшитый платок, а лицо побледнело.
- Волчья луна, вот они и лютуют, - прошептала девушка чуть слышно. Так, что услышал только внук Марфы. Он с детства слышал, что во это время волки сходят с ума, но никогда не связывал происходящее именно с этим, - Жаль, что нет больше ведьмы.
С этим Федоров был согласен. Если старуха и правда держала зверей в узде, то сейчас ее очень не хватало.
- А где Инна? - обеспокоенно спросил Шафрин, оглядывая всех сидящих в этой комнате. В большой гостиной собрались все. Слуги, гости. Но графини не было.
- Спит. Я заходил недавно. Все еще не проснулась, - тихо ответил Дубривный, потирая переносицу. Теперь, в неверном свете камина, он выглядел старше и серьезнее, чем раньше.
Граф помчался наверх, проверить супругу. Вернулись они уже вместе, спустя некоторое время. Инна Павловна, кутаясь в шаль, сочувственно оглядела Егора Федоровича, принесла свои соболезнования.
- Мне так жаль, - ласково говорила она, поглаживая старого друга по плечу, - Агния Андреевна, вы можете во всем положиться на меня.
- А где же, все-таки, Антип? - задала вопрос та, после того как не слишком искренне поблагодарила графиню за доброту и сочувствие.
Никто не знал, что ответить.
Антип больше так никогда и не появился.