16.
В какой-то степени, Лера была даже рада, что ее попросили уйти. Ей не понравились взгляды мужчин, когда она заговорила про символ. Ядовитая ирония седовласого следователя почти ее задела, а мрачный взгляд Арка насторожил.
Бревно было сухим и старым. Пару метров от него — и снова начинался лес. На нем уже сидел дед Костя, обнимая за шею скулящую Найду.
- Я присяду?- старик кивнул, - Расскажете, что было потом? Как вы поняли, что в пруду что-то есть?
Молчание длилось минуту. Грибник смотрел в сторону тела выцветшими голубыми глазами с застывшими в них слезами.
- Найда выла. Сначала я волчьи следы увидел. Думал, из-за них. А потом в себя пришел. Не побежала бы она за волками. Боялась их всегда. Осторожная она у меня, громкая только, - мозолистой рукой он погладил лобастую мордашку, - А потом она к воде подошла. Я не хотел, но тоже подошел. С детства этого не делал, а тут будто толкнул кто-то. Знаешь, как собаки иногда толкаются. Сзади. Колени подогнулись, я чуть в воду не угодил. Стоял на коленях, вглядывался. Вода черная, только листья плавают. А потом я увидел руку.
Лера увидела слезу на изрезанной морщинами щеке, сжала старческую руку. Он вздохнул.
- Я подумал сначала, что показалось. Места тут такие... Ведьмины. Дети и женщины тут видят всякое. И я в детстве видел. Как раз здесь же. Женщину. Красивую. Даже не женщину. Девушку, молоденькую. Только красивой недолго она была, закричала, ветром мне в лицо швырнула листья. И лицо такое страшное стало, будто смазанное, - Голос его был чуть надтреснутым, но говорил он не боясь показаться сумасшедшим. Сколько ему лет? Восемьдесят, не меньше. Куда уж в таком возрасте думать о мнении чужих людей?- Часто их тут видят. Таких вот. Смазанных. Бабы с детьми вообще в лес не суются. Почти. А мужики ходят. Деревня маленькая, работы нет. Кормится кто чем может. Вот и я... По грибы пошел. А нашел Люську.
- Она из вашей деревни? - Спросила Лера, теперь тоже поглаживая Найду, снова готовую завыть. У самой воды стоял давешний пес, вглядывался в снова ставшую спокойной воду. Метрах в десяти от него копошились люди. Упаковывали тело, улики. Очень гармонично в это вписался Арк. И все же, зачем он здесь нужен? Он же журналист, а не криминальный эксперт. А, хотя, что она о нем знает?
На пару минут она забыла о старике, а поэтому чуть не подпрыгнула, когда он заговорил.
- Из нашей. Матери у нее нет. Бабка померла недавно. Отец-алкоголик остался. Но с ним жизни никакой. Давно говорила, что сбежит. Соседи мы. Я отговорил ее, просил моей внучки дождаться. Лида хотела пристроить ее в техникум. Но не дождалась...
Лера вздохнула. Значит, сцапали девочку.
- Почему она через лес пошла?
- А так быстрее. По трассе крюк нехилый. Да и мало ли кто едет. А через лес и усадьбу по тропинке короче. Вот и сократила путь, Господи, - старик утер глаза.
Лисанская погладила его по плечу.
- Соболезную. Если я чем-то могу вам помочь...
Договорить ей не позволили.
- Можешь, девочка. В лес не суйся. Ведьмин он. Волчий. Никогда ничьим другим не был. Ни графским, ни людским. Он свое забирает. И дань выбирает сам.
В голосе старика послышалась, впервые за этот день, твердость. Но слова ей не понравились. Она прекрасно видела, что дань забирает не лес. А кто-то, окутавший его черной паутиной.
Назад вернулись ближе к вечеру. Всю дорогу молчали. Арк был задумчив и хмур. Сейчас он как никогда напоминал себя прежнего, такого, как при первой встрече.
Обострившиеся черты лица, почерневшие глаза, сжатые губы. Тень утратила формы, стала просто темным пятном. Лера не стала ему мешать. Было о чем подумать. О том, зачем его вызвали. О мертвой девочке, рассказах старика. О призрачном псе. О нем думать оказалось проще всего.
Он подошел к ней, когда Константина Ильича позвали к себе Якушев и еще один мужчина с фамилией Бодров.
- Привет, - шепотом поздоровалась писательница. Доберман сел у ее ног, чуть склонил голову влево, как это делала она сама, - Как тебя зовут?
Глупый вопрос. Мертвый пес не ответит. Хотя...
Медальон с гербом Шафрина оказался почти осязаемым. Повернуть его Лера смогла. На серебряном ромбе красовалось теснение. Faust.
- Фауст?- переспросила девушка. Пес тихо рыкнул, - Чтож. Я так понимаю, твой хозяин — граф?
Он кивнул. Наверное, при жизни пес был очень умным. Или же смерть даровала псу разум. Потому что на все вопросы он отвечал или кивком, или мотал башкой так, что купированные уши колыхались.
За несколько минут Лисанская выяснила, что это Фауст привел Найду и деда Костю к пруду. И что ее он тоже хотел проводить.
- Умница. Ты большой молодец, - Валерия погладила и почти почувствовала под пальцами гладкую короткую шерсть на лбу добермана. Тот зажмурился , высунул язык.
Пес оказался очень ответственным. Когда они с Арком покинули место убийства, он вместе с процессией людей провел их почти до самой Морозовки. Она кивнула призраку, и тот растаял на глазах.
Выезжая на трассу Лера заметила среди деревьев серую остроухую тень.
" В лес не суйся. Ведьмин он. Волчий. Никогда ничьим другим не был. Ни графским, ни людским. Он свое забирает. И дань выбирает сам."
От вспомнившихся слов старика стало не по себе. Она отвернулась к окну.
🍁
- Ты как?- спросил Сангин у Леры, когда та вышла из машины. Он ожидал увидеть в ее глазах затаенный страх, но его не было. Только задумчивость и грусть.
- Нормально. Спасибо, что взял с собой. Я бы точно туда потом пошла. А там волки...
Арк вздохнул, коснулся ее руки.
- Теперь ты понимаешь? - хотелось много чего добавить, но не пришлось. Девушка улыбнулась мягко, провела пальцем по шипу на запястье. От ее горячих пальцев по коже пошли мурашки.
- Понимаю. Спасибо, - Арк не удержался. Эти лисьи глаза сводили его с ума, заставляли терять контроль. Теперь он впился в ее губы поцелуем. Отчаянным, почти жадным. От одной мысли, что Лера могла оказаться в руках того ублюдка, сердце замирало. А девушка-лиса отвечала.
Гладила большим пальцем запястье. Сангин открыл глаза и увидел взгляд. Мягкий, ласковый.
- Прости, - прошептал он, оторвавшись от манящих губ, когда кончился воздух.
- Дурак, - девушка рассмеялась и ткнула пальцем в живот, - За такое не извиняются.
На душе стало легче. Мужчина еще раз поцеловал ее, только на этот раз в кончик носа. Он оказался ледяным.
- Возвращайся домой. Замерзла. Я загляну завтра, - он помедлил, - Нужно отправить следователям фото. Только я мог им помочь. Криминалист запил.
Врать ему не нравилось, но легенду поддерживать стоило. Узнай Лера, зачем он здесь на самом деле — влезет по самую маковку, чтобы помочь. А он должен справиться сам.
Лисанская кивнула.
- Хорошо, до завтра.
На прощание она коснулась его щеки, посмотрела внимательно и ушла. Тяжко вздохнув, он сел в машину. Дел у Сангина и правда теперь стало в разы больше.
🍁
День перекатился в такой же муторный и пропахший сыростью и прелой листвой вечер. Когда последний луч скользнул прощальным прикосновением по шторе, Лера уселась в кресло с ноутбуком. Екатерине Львовне объяснила вкратце, помня о тайне следствия. Та шокированно прикрыла рот, тяжело осела на табуретку. Вытянуть из нее ничего не удалось.
Надеясь хоть как-то отвлечься, писательница открыла закладку со статьями Арка. Зачитавшись до десяти вечера, она вдруг обнаружила знакомое имя.
" Надо же, Вика! Она и с ним работала? Или до сих пор? "
Захотелось поговорить о мужчине с кем-то не из Листвянска. Здесь он был не слишком любимым окружающими человеком. Лера не раз ловила настороженные взгляды, когда они шли вместе по улицам. Одна женщина, по словам хозяйки дома — самая главная кошатница, не стесняясь называла Арка упырем. Вроде и с соседкой сплетничала, а слышно было всем вокруг.
Журналист на это никакого внимания не обращал. Даже не ухмылялся. И теперь Лисанская хотела узнать, какой же он там, в своей рабочей среде.
- Привет, Лис, - отозвалась Вика. Голос у нее был чуть раздраженный. Но уверения редактора, что говорить она может и хочет, убедили Лисанскую продолжить разговор.
- Встретила я здесь одного твоего знакомца, интересный персонаж.
- Это какого же?- почти без интереса спросила Альметьева. Знакомых, приятелей и товарищей у нее было бесчисленное множество. Всех не упомнить. И разбросаны они были по всей стране. Да и за пределами хватало.
- Хвощевского. Никогда бы не подумала, что человек с таким слогом может выглядеть столь... Неформально. Хотя, я слишком стереотипно мыслю, - Лера хмыкнула, - Вик?
Редактор молчала. Минуту, не меньше.
- Лера. Кого бы ты там не встретила — это не Хвощевский, - голос ее был настороженным, проникновенным.
- В смысле?- Лисанская растерялась. Такого поворота событий она явно не ожидала.
- Хвощевский больше трех лет привязан к кровати. Попал в аварию, паралич нижней части тела.
Девушку прошибло током. Мысли закрутились каруселью.
- Сколько ему лет?- бесцветным голосом спросила она.
- Сорок семь. Не женат, детей нет. И фото в интернете тоже. Не знаю, зачем кому-то им притворяться, но это факт.
Разговаривать дальше Лера не могла. Скомканно попрощавшись, она положила телефон, встала и начала мерить шагами комнату.
" Фальшивая личность, постоянные визиты в усадьбу и лес. Когда убили Люсю? Неделю назад, примерно. Мог ли это быть Арк? Почему бы и нет? Тень за его спиной, тату с магическими значениями... В теории он может быть тем, кто совершил ритуальное убийство. "
Эти мысли камнями ложились на ее плечи. Каждая из них была так тяжела и неприятна, что начало мутить.
Умывшись ледяной водой, Лера легла в кровать. Она старалась отвлечься от всех своих дум, но не вышло. Книга не читалась, фильм не увлекал. Каждый раз, когда девушка моргала, перед глазами вставал образ Арка, проворно расстегивавшего мокрый голубой пуховичок на мертвом теле. Движения были четкие, выверенные. И невольно представлялся в этих музыкальных руках ритуальный нож, вырисовывавший символ на тонкой девичьей коже.
1897 год.
За год город чуть успокоился. Не было вестей о пропавших девушках, не было мертвых тел. Не то, чтобы в лес вообще не ходили. Сложно было не ходить. Ягоды, грибы, дичь. Все это нужно было где-то брать. Да и как не ходить, если вокруг города было только что поле, река да лес. Но вот та часть, что разделяла Морозовку и Листвянск, была теперь почти нехоженная. Жители усадьбы передвигались или через ручей, или на транспорте по дороге. До вечера. Девушки в одиночку никуда не ходили.
Впрочем, хватило года, чтобы былое слегка позабылось, потеряло яркость в памяти людей. Снова между усадьбой и Морозовкой ходили за грибами, душистой костяникой, дикой смородиной, шиповником, рябиной. Да много было зачем приходить именно сюда. В этой части леса росло много целительных трав.
- Маленький ты был, не помнишь уж, - говорила Марфа Сашке, который приехал на лето из училища. Он всерьез решил стать инженером, много работал для этого, и делал успехи. На удивление, не мешал ни характер, ни острый язык, - Жила раньше в этом лесу ведьма. Много жизней она спасла, с помощью силы природной из лап смерти вытащила.
- Доктор говорит, что сумасшедшей она была, - скептично улыбнулся Саша, - Бабуль, почти двадцатый век на дворе, а ты все про ведьм да оборотней говоришь.
Марфа хмыкнула, откинула тростью с куста костяники листья клена. Июль на дворе, а листья кое-где краснеть начинают.
- Слушал бы ты внимательнее, Санек, не обвинял бы меня. Ягоды собирай, да слушай.
Молодой человек вздохнул и нагнулся.
- Доктор много чего говорит. Да только не всегда по делу. Варвара Василия Степановича спасла, родиться помогла. Потом мамку его с того света вытаскивала. Мне восемь лет тогда было, - старуха выпрямилась, поправила шаль на покатых плечах. Для восьмидесяти лет она была бодрой, но вот без трости ходить уже не выходило. Натруженные ноги бесконечно ныли и то и дело грозились подвернуться, - Страшная ночь была. Зима, вьюга. Думали, графиня не разродится. Кричала, бедная. Степан Дмитриевич рвал и метал. За врачом посылал. Да только толку? Не проедешь по такой погоде, дороги не увидишь.
Сашка поежился. Зиму он не особенно любил. Особенно зиму в Листвянске с ее пронзительными колючими от снежинок ветрами и волчьим воем. Волков вокруг было много, особенно последние несколько лет. Только раньше они не грызли людей. Вспомнились похороны Дуси, на которых он был. Лицо графа, постаревшее и осунувшееся. Гроб и стук земли о его крышку.
Из тех страшных воспоминаний его вырвал надтреснутый голос бабушки.
- Думали уж, не разродится, умрут и мать, и малыш. Но потом дверь открылась и вошла она, - голос старухи звучал почти восхищенно. Смотрела она как будто сквозь время, - Волосы какие-то серо-русые, но с черными прядками. Шуба из волчьих шкур. Я думала, не пустят ее, но граф как рявкнул на помощника. Наслышан был, видать.
Саша удивленно посмотрел на Марфу.
- И вот так просто непонятную тетку к жене подпустил?
- Не тетка она тогда была. Девушка молодая. Красивая... Глаз не оторвать. Но красотой дикой. Глазища желтые, что у волка, походка такая. Звериная, тихая. И говорила так, что не послушаться нельзя было. Впустил граф Варвару, а через час на свет появился мальчик. Каждый день знахарка в усадьбу ходила. Степан Дмитриевич все уговаривал ее на ночь остаться хоть раз, но не получилось. Уходила до заката, утром возвращалась. Поговаривали, что видели в городе волка с такими же глазами как у нее.
Сашка закатил глаза. Рассказы про эту старуху всегда ходили. И говорила она странно, со словами из незнакомого языка, и смотрела страшно. Только детей любила и женщин жалела. И пороки человеческие насквозь видела. Его бабка Варвара пугала. Но не из-за этого. Строгой просто была.
Они уходили все дальше от усадьбы. Ягод было мало, поэтому брели вперед. Петр Васильевич захотел пирог с костяникой. Отказать ему Марфа не могла. Но и послать никого тоже, боялась за девочек. Поэтому в компании внука и отправилась в лес. Показалась полянка с чем-то красным. Молодой человек подумал, что это ягоды, приблизился. И обомлел. В окружении незнакомых красных цветов лежало растерзанное тело.
- Господи помилуй,- зашептала Марфа и закрыла глаза. Сердце ее сначала будто замерло, а потом зашлость бешеным темпом.
Александр же подошел ближе, осмотрел мертвую девушку. Застывшие голубые глаза, бледное лицо, следы чего-то белого на челюсти. Горло и ниже почти все разорвано. Виднелись кости. В груди копошились личинки. Будущий инженер еле сдержал подкативший кислый ком в горле.
Отпевали девушку в новой часовне, которую построили у реки по просьбе графини. Стоило ли говорить, что внук поварихи не мог спать еще несколько дней? Перед его глазами всегда было безжизненное лицо и красные цветы вперемешку с плотью и костями.