16 глава (Кровавая резня)
Кровь - это язык мести. Она шепчет о прошлом, кричит в настоящем и запечатлевает будущее на стенах чужих домов.
От лица автора.
Город утонул в ночи, и лишь редкие уличные фонари пробивались сквозь густой туман. Хантер стоял среди этой мрачной картины, его глаза горели холодным огнем ненависти и решимости. Лицо было суровым, нижняя губа сжата, придавая ему воинственный вид.
Вдали от города он тщательно разработал план мести. Где-то там Клаус праздновал свою победу. Он считал, что Хантер сбежал, поджав хвост. Но не знал, что загнанный зверь всегда возвращается, чтобы перегрызть глотку охотнику.
Тьма окутала город, как черный плащ, но вдалеке уже мерцали огни вражеской базы - красные точки на карте его мести. Хантер стоял на опушке леса, сжимая автомат, его глаза холодно блестели в свете фонаря. Вокруг него стояли десятки вооруженных бойцов, готовых к атаке.
Он яростно прошептал в рацию:
- Сегодня мы выпотрошим их всех!Живых не оставлять! Ясно? - его голос эхом разнесся по улице.
- Да! - ответили бойцы хриплым хором.
- Первый взвод - окружение. Второй - главный вход, - скомандовал Хантер.
Тишину разорвал сигнал свистка. Бойцы, как тени, бросились вперед, растворяясь в темноте. Хантер бежал впереди, его кроссовки глухо стучали по земле.
Часовые на крыше заметили движение слишком поздно. Их лица на мгновение выхватил свет прожекторов, но в следующую секунду головы взорвались багровыми брызгами. Пули Хантера работали ювелирно: одна снесла полчерепа первому, вторая с хлюпаньем вошла в кадык другому, превращая его крик в булькающее кровавое месиво.
База погрузилась в хаос. Из-за угла донесся крик:
- Они здесь! Твари, уже внутри! Готовьтесь!
Грохот выстрелов разорвал ночь в клочья. Хантер видел, как его люди работают вплотную. Один из бойцов с размаху вогнал нож в глазницу охраннику, а когда тот потянулся за оружием, припечатал его голову к стене прикладом так, что мозги разлетелись серой кашей.
Они ворвались в главное здание, вынося двери вместе с петлями. Коридоры превратились в скотобойню. Пули рикошетили от бетонных стен, выбивая искры и куски штукатурки, которые тут же намокали от фонтанов крови.
Вокруг царил хаос. Тела падали, как марионетки, у которых обрезали нити. Хантер шел сквозь этот ад, как жнец. Он перехватил первого попавшегося врага, дернул на себя и с сухим, омерзительным хрустом сломал ему позвоночник о колено. Предсмертный хрип бедолаги стал для него лучшей музыкой. Он упивался этим — божественным правом решать, кому дышать, а кому захлебываться собственной кровью.
Клинок Хантера танцевал в воздухе, оставляя за собой рваные края плоти. Горячая алая струя брызнула ему прямо в лицо. Он не вытер её — он на мгновение закрыл глаза, вдыхая металлический запах смерти.
- Где ваш хозяин? - рявкнул Хантер, ворвавшись в самый главный зал, где кровь уже стекала с потолка, кто-то тонул в луже собственной крови, издавая хлюпающие звуки. Его солдаты кричали, стреляли и дрались. Каждый был готов пожертвовать собой ради этого дела.
В самом центре этого кровавого пира стоял Клаус. Его идеально выглаженный черный костюм теперь выглядел нелепо. Он скалился, обнажая гнилые желтые зубы.
— Хантер, ты сам приполз на эшафот, — прошипел Клаус, хотя в его голосе уже сквозил ледяной страх. — Ты ничтожество. Твоя эра сдохнет вместе с тобой.
— Ошибаешься, падаль, — Хантер медленно сокращал дистанцию, его ботинки липли к полу. — Ты не знаешь, на что способен человек, который столкнулся с предательством и годами копил эту ненависть в себе.
— Ха-ха-ха! — Клаус зашелся в лающем смехе. — Ты всё еще плачешь по своей Амелии? Я лично смотрел, как она предавала тебя, как она смеялась над твоей доверчивостью. Ты здесь один! Твои псы подохнут в коридорах! Что ты сделаешь против десяти моих лучших мясников?
Но Хантеру было плевать на слова. В его глазах полыхала красная тьма. Бойцы Клауса кинулись на него, но он был неуязвим. Он не просто дрался — он уничтожал. Каждый удар ножа, каждый выстрел в упор вгрызался в плоть, заполняя трещины в полу горячим свинцом и мясом.
— Ты начал эту войну, Клаус... — прорычал Хантер, всаживая кинжал в горло последнему телохранителю. Сталь скрежетнула по позвонкам. — А я её закончу.
Он вырвал лезвие, и фонтан крови окатил его с ног до головы. Мужчина рухнул, судорожно хватаясь за шею и пытаясь вдохнуть через дыру в горле.
— Видишь? — Хантер навис над Клаусом, его лицо, залитое кровью, напоминало маску демона. — Количество никогда не заменит ярость. Главное в бою — это умение превратить врага в кусок удобрения. И я в этом мастер.
Клаус взревел, как раненый вепрь, и бросился на Хантера, вкладывая в удар всю свою звериную ненависть. Его кулаки, тяжелые, как кувалды, с хрустом врезались в скулу Хантера, выбивая кровавую слюну и заставляя зубы заскрежетать. Но Хантер даже не покачнулся. В его глазах отражалась лишь холодная бездна. Ответный удар слева впечатался в челюсть Клауса, дробя кость; тот отлетел назад, ошалело мотая головой, пока из разбитого носа на пол щедро хлестала темная кровь.
Запах железа раззадорил Клауса. Он снова ринулся вперед, и их тела сплелись в яростный клубок мышц и ярости. Они рухнули на бетонный пол, снося стеллажи и разрывая тонкие перегородки склада. Пыль, щепки и битое стекло вгрызались в кожу. Внезапно в руке Клауса тускло блеснуло лезвие — зазубренный нож, жаждущий плоти.
— Твой клан и ты сегодня сдохнете в этой помойке! — прохрипел он, брызжа пеной.
Хантер оскалился, уходя от первого выпада. Но свинец в его венах становился всё тяжелее — нехватка кислорода и дикая усталость начали сковывать движения. В этот роковой миг Клаус, оскалившись в желтой улыбке, выхватил из-за пояса ствол.
Грохот выстрела разорвал барабанные перепонки. Свинец вгрызся в живот Хантера, разрывая мышцы и органы. Боль была такой, словно в чрево влили расплавленный металл. Хантер согнулся, зажимая рану, сквозь его пальцы тут же толчками начала выплескиваться горячая, дымящаяся на холодном воздухе кровь.
— До сих пор мнишь себя бессмертным? — Клаус стоял над ним, тяжело дыша. — Ты уже наполовину труп, Хантер. Ты выдохся, а я только начал пировать на твоих останках.
В этот момент в затуманенном сознании Хантера вспыхнуло лицо Виолетты. Её теплые руки, её обещание, её запах — это было единственное, что не давало тьме сомкнуть над ним свои челюсти. Он не мог оставить её одну в этом гнилом мире. Смерть подождет.
Собрав последние крохи жизненной силы в один яростный рывок, Хантер перехватил валявшийся рядом обломок ржавой арматуры. С утробным рыком он вонзил зазубренный металл прямо в живот Клауса. Тот захлебнулся стоном, глаза вылезли из орбит, но он всё еще стоял, судорожно хватаясь за торчащую из него трубу.
Бойня достигла своего пика. Клаус, слабея от потери крови, попытался нанести последний удар ножом, но Хантер на голом адреналине выбил сталь из его руки и, перехватив свой клинок, вонзил его глубоко под ребро врага.
— Это твой конец, падаль, — выдохнул Хантер прямо в лицо Клаусу, чувствуя его предсмертный хрип.
Резким движением он полоснул по горлу Клауса, вскрывая сонную артерию до самого позвоночника. Густой багровый фонтан брызнул на стены, заливая Хантера с ног до головы. Тело противника забилось в конвульсиях, издавая омерзительные хлюпающие звуки, и затихло в луже собственной крови.
Хантер рухнул рядом, его сознание начало меркнуть.
Через вечность сквозь пелену перед глазами возник силуэт Итана. Тот только что закончил разделывать двух амбалов — их кишки гирляндами висели на обломках ящиков.
— Ты как, живой? — Итан подлетел к нему, его одежда была насквозь пропитана чужой кровью.
— Да... просто царапина... — прохрипел Хантер, хотя его внутренности горели огнем.
— Царапина?! У тебя дыра в пузе размером с кулак!
— Бывало и хуже... Тащи меня отсюда...
Опираясь на плечо Итана, Хантер медленно поднялся. Вокруг него разворачивался настоящий театр абсурда и смерти: один из его бойцов методично вспарывал брюхо еще живому врагу, наслаждаясь тем, как кровь хлещет на пол; в другом углу женщина-наемница в упор расстреливала из автомата ноги раненого, пока её напарник с хрустом не врубил топор прямо в череп несчастного.
Улицы снаружи превратились в багровые реки. Лужи крови блестели под заходящим солнцем, словно проклятые озера. Повсюду валялись куски тел, кто-то еще корчился в агонии, выплевывая куски собственных легких.
— Соберите мясо, зачистите район, — приказал Хантер своим людям, захлебываясь кашлем. — А этот склад... пусть горит к чертям. Пусть все в городе видят костер моего триумфа.
Выйдя на свежий воздух, он жадно глотал вонь пороха, гари и паленого мяса. Липкая жидкость на одежде начала остывать. Он сделал это. Он вырвал победу из самой глотки ада. Но дикий страх впервые сковал его сердце — страх, что силы кончатся раньше, чем он увидит Виолетту.
«Только не сегодня...» — пульсировало в его голове. — «Я не могу уйти, не попрощавшись».