Часть 17.
Эта ночь была слишком сложной для меня. Я давно не испытывала такого, и даже недавние переживания не могли сравниться с тем, что я ощущала сегодня.
Меня пронизывала сильная дрожь, холод растекался по телу, а голову затуманили разные мысли. Только к утру я смогла уснуть, но будильник не дал насладиться сном в полной мере, поэтому через несколько часов после того, как мои глаза сомкнулись, я встала и поплелась в душ, намереваясь смыть с себя печаль прошлого дня. Врубив воду, я простояла так несколько минут, подставляя макушку под сильные струи, а потом вылезла и также несколько минут стала смотреться в зеркало, пока сильная тошнота не вывела меня из ступора.
Ринувшись к унитазу, я побагровела от подступающей рвоты, и наклонилась вниз. Когда мне полегчало, я встала на дрожащие ноги и ступила к раковине, где долго полоскала рот и пыталась мятной зубной пастой счистить этот нестерпимый запах. За всем этим я не заметила, как слёзы сами собой стали катиться по лицу.
Умылась и тщательно вытерла махровым полотенцем лицо, заставляя себя перестать плакать.
Когда я вышла, то папа уже собирался выходить, надевая галстук и попутно глядя в телефон.
— Ну как ты? — спросил он, поднимая глаза на меня. Видок у меня был тот ещё.
— Можно, я не пойду в школу? — жалобно проныла я и решила заварить себе чай.
— Мэйви, лучше пойти в школу и занять голову уроками, чем просидеть в компании четырёх стен и своих мыслей, — проговорил он, а я окунула чайный пакетик в кипяток несколько раз.
- Какова вероятность, что мои мысли будут заняты уроками? Да и какая разница, где думать об этом?! - неожиданно для себя я повысила голос и раздражённо дёрнула плечами. Поняв, что срываться на близких - это низко, быстро извинилась. - Прости, пап. Я места себе не нахожу. При том, что я в последние дни так злилась на Питера, что меня одолевали разные мысли по поводу него и его поступков. А теперь он в больнице, и я чувствую себя ужасно. Словно я была не права в своих суждениях, - сказала я и грустно посмотрела в свою чашку.
- Во-первых, я думаю, поступки до аварии не просто так вызвали у тебя злость. На то ведь были причины. Потом произошла авария, и ты волнуешься за парня, но и причём же здесь ты? - сказал отец и пролистал документы, лежавшие в его дипломате.
- Не знаю. Некая вина сидит во мне, - постаралась не заплакать, отпивая чай, желая избавиться от ноющей боли в животе.
- Перестань. Никто не умер, и это главное. Если тебя впустят в больницу, то навестишь ребят после уроков. Но чтобы без прогулов, Мэйвис, - он обнял меня и попрощался, пока я старалась заполнить пустоту внутри чаем. Я пила и пила, пока не поняла, что мне пора уже выходить из дома.
Уличная прохлада слегка растормошила меня, из-за чего, дойдя до школы, я уже чувствовала лёгкое дыхание жизни, пульсирующее у меня по венам.
Когда каменные ступени возросли перед мной, кто-то дёрнул меня за руку, и я слетела со второй ступени, испуганно вскрикнув.
- Мэйвис! Я вчера так много раз звонила! - завопила Лора мне на ухо. Она выглядела не лучше меня, спрятав синяки под глазами и другие сюрпризы бессонницы большим количеством косметики. - Я так плакала вчера! Я рыдала всю ночь, а потом пила снотворное, чтобы хоть как-то заснуть.
- Это ужасно, - только и смогла пробормотать я онемелыми губами.
- Не то слово, - жалобно протянула она и прижала руки к лицу. Мне было сейчас так плохо, что хотелось справиться как-то с собственными переживаниями, чем пытаться успокоить другого. Лора хныкала и заламывала руки перед собой, глядя то на небо, то на проходивших мимо людей...
- Понимаю, - вымолвила я и потёрла глаза рукавами. - Слушай, прости, что не могу тебя как следует подбодрить, я сейчас не лучше себя чувствую, - вяло сказала я и попыталась пойти дальше, но железная хватка, на которую только могла быть способна Лора, приковала меня на месте.
- Мэйвис, пожалуйста, мы же друзья! - она покрылась красными крупными пятнами, а в глазах блеснули слёзы.
- Лора, прошу, оставь меня в покое, - попыталась добавить в голос нотки грозности, чтобы она поняла серьезность моих слов, но, кажется, ей было всё равно.
- Мне нужна твоя помощь! - прошипела она и дёрнула меня за руку ещё раз.
- Я же прошу оставить меня в покое! - ответно прорычала я и не на шутку разозлилась на Лору, которая даже в таком состоянии была эгоистичной стервой, не изменяя традициям.
- Я совершила грубейшую ошибку! Прошу выслушай меня и помоги! - я выдохнула и вырвала руку из крепкой хватки этой полоумной. Потирая место, которое неприятно ныло, я кивнула, давая знак, что готова выслушать её рассказ. - Мы, когда катались с Питером и Джеттом остановились около какого-то кафе, и твой бойфренд что-то проворчал под нос, я так и не поняла, что. Он достал из багажника биту и неспешно подошёл к ней. А потом так резко ударил по стеклу!
Я слушала с напряжением этот рассказ и тихо наполнялась гневом, чувствуя, как щёки розовеют.
— Ну а вы с Джеттом? Попытались его как-то остановить? — спрашиваю я и уже по лицу вижу, что нет, не пытались. А чего я ещё ожидала? — Или, может, вы ему подсказывали, что стоит сделать? — после произнесённых мною слов Лора бледнеет.
— По правде, я не совсем помню, — лукавит она и тупит глаза в землю. — Я смутно всё помню.
— Ну, конечно, — говорю я, скрывая сарказм под напускным спокойствием.
— И теперь я не знаю, что мне делать, — беспомощно выпалила она и потупила взгляд. — Если меня вызовут в полицию, то прощай конкурс! Прощай корона, признание всех и вся, - задрожавшие в её глазах слёзы упали вниз, а меня это ничуть не тронуло. Я так и не могла понять, по чему/кому она плачет: по короне или по ребятам?
- Очень жаль, - сказала я и уже намеревалась уйти, как Лора сказала:
- Ты можешь меня прикрыть? Пожалуйста, скажи, что это ты была тогда в ту ночь, — я не могла поверить ушам, поэтому, слегка мотнув головой, разинула рот и вытаращила глаза на Лору. - Камера не видела моего лица за капюшоном. Скажи, что ты была тогда с ними!
— Ты что, с ума сошла?! — закричала я, а девушка шикнула на меня, продолжая лить слёзы. Я стиснула зубы и кулаки, пересилив желание заорать во всё горло.
- Тебе всё равно ничего не будет, они поговорят с тобой и всё. А мне запретят учавствовать в конкурсе! Тем более у меня репутация, — последнее слово ей далось с каким-то натужным рыком.
— А у меня её нет, да? — горько усмехнулась я.
— У тебя её нет! Все и так знают, что вы теперь обобраны до нитки. Я знаю, что в твоей семье всё вверх дном. Не плоховато ли для репутации? У меня-то с ней всё в порядке, — заключила Лора и стёрла слёзы с щёк.
— Окей, — сдерживая слёзы, прошипела злобно я, как приготовившаяся к резкому выпаду, змея. — Тогда слушай меня внимательно и внимай моим словам. Все твои просьбы и желания можешь засунуть себе в свой набитый деньгами зад, а меня оставь в покое. Ты лицемерная и лживая стерва, которая на протяжении всего времени была моей подругой. Но мне наскучили ты и твоё лицемерие, поэтому adiós! — я кинула напоследок самый испепеляющий взгляд, на который только могла быть способна и стала взбираться по лестнице, запечатлев в памяти растерянный взгляд Лоры. Как жаль, что я не могу сделать фото. — Ах, да! Не знаю как, но Хэвард определил, что это была ты. Каким образом уж, не знаю!
Когда один из мостов был сожжен, на ум возвратились прежние переживания. Перед уроком я спряталась в туалете, где попыталась в очередной раз прочистить желудок, который скрутило от сильных спазмов. Всё моё нутро будто сжимали в стальных тисках. Прополоскав рот, я закинула мятную жвачку и поплелась на занятия, желая уже отвлечься от всего мира. Как бы я этого хотела прямо сейчас.
Места Пита и Джетта пустовали, а по классу ходили разные перешептывания, в которых так и слышались имена ребят. Я встретилась взглядом с Хэвардом, который глядел на меня с неким сожалением.
О, пожалуйста, не надо. Меня уж в этой ситуации не надо жалеть! Не я здесь пострадавшая.
После окончания урока, я почувствовала облегчение. Папа был прав, говоря, что в школе будет проще. И хоть пустые места напоминали мне о случившемся, то учебные знания заполнили весь мой мозг, и я попыталась удержать всё это, не желая впускать хоть одну малюсенькую частичку из трагедии во внутрь.
— Я вчера звонил тебе. Надеялся узнать, как ты, — сказал Хэвард мне, когда мы выходили из кабинета.
— Оу, — выдохнула я. — Всё сложно.
— Мне жаль, что так случилось. Это всё, что я хотел, чтобы ты знала, — тихо пробормотал он, а я кивнула.
— Что сказал тебе полицейский? — поинтересовалась я, а парень провёл устало по лицу.
— Мне, по правде, почти ничего. Он разговорил с моим отцом. Но, как я понял, родители Пита будут платить за ремонт. С Джеттом и Лорой проведут профилактическую беседу.
— А Питу ничего не будет? — сказала я и с надеждой посмотрела на Хэварда. Он не выдержал такого взгляда и перевёл его в сторону.
— Не знаю. Не знаю, как с тобой говорить на эту тему, — он устало потёр руками лицо и тяжело вздохнул. — Если мне жаль его из-за аварии, то это не означает, что я согласен только на возмещение ущерба и штраф.
— А чего ты хочешь? — волнение вернулось ко мне, и я со смятением в лице глянула на парня.
— Его могут заставить драить полы в каком-нибудь социальном центре или красить заборы. А ещё могут отправить на курсы по управлению гневом, ему не помешает, — хмыкнул Хэвард и затих. — Но, Мэйвис, я же живу не в розовом мире. Я прекрасно знаю, как Пит расплатиться за всё деньгами родителей и продолжит жить себе припеваюче. Всё так и будет, — парень умолк и посмотрел через несколько секунд на меня.
— Я чувствую себя довольно-таки странно, — сказала я, выдыхая весь воздух из лёгких. — А, впрочем, это не так важно, — внутри поднимается тревога и волной сносит всё оставшееся спокойствие. От мыслей, от пришедших только что мыслей мне становится грустно. Но я не могу произнести вслух то, что меня беспокоит.
Жалость. Нет, не к самой себе, а к Питу, бедному Питу, что лежит сейчас в больнице. Возможно, он под капельницей, к его телу бегут различные трубки, везде пищат какие-то приборы и измеряют его пульс. Он почти не дышит, ему больно, а врачи суетятся, чтобы восстановить поврежденный организм.
Я приду и, конечно, буду рада просто побыть с ним, не мечтая о разговоре, поцелуе или объятие. Я просто посижу, возможно, даже скажу ему что-то хорошее, чтобы он скорее поправился, ведь говорят же, что человек всё равно слышит и воспринимает информацию извне. Скажу ему, чтобы он боролся за свою жизнь, скажу, что он сильный.
Если он будет в сознании и в состоянии разговаривать, то я не буду его сильно утомлять и просто скажу что-то, что его порадует. Мне будет достаточно просто быть рядом, но... Я подожду, пока он восстановиться, чтобы сказать ему, что больше не могу быть с ним вместе. Просто я запуталась, и, может, мне нужна пауза для этих отношений.
Жалость усиливается. Но я пересиливаю это чувство.
Вина во мне есть, но я понимаю, что она ни на чем не основана. Она пустая и безосновательная. Пит вёл себя странно, на том и были основаны мои эмоции. Они не лишены смысла, а их появление уж тем более!
Хэвард смотрит на меня, задумчиво сужая глаза.
Молчит. Думает.
— Как ты понял, что это была Лора, а не я?
Парень хмурится, не понимая, почему так резко я прыгнула с темы на тему, но, впрочем, отвечает.
— Камера новая, качество чёткое. Можно было приблизить картинку и рассмотреть подробности на экране. А у неё чехол для телефона такой самодельный. Сухоцветы и какие-то сверкающие прибамбасы под толстым слоем эпоксидной смолы. Она ведь с ним ходит каждый день. Боже, вот это я сыщик, правда? — он немного усмехается сам себе и покидает меня. Я обмозговываю его слова и сама слегка улыбаюсь, а потом тру лицо руками и иду в другую сторону.