Божества

- Все в порядке? - Саша участливо посмотрел на меня, выводя из раздумий. Я вздрогнула и подняла на него глаза.

Какого черта?

Я постаралась выдавить из себя улыбку, но ничего не вышло. Губы не слушались, и их словно бы свела судорога, так что вместо улыбки получился какой-то оскал.

- Эй? Ты чего? - Саша протянул руку, будто бы хотел меня коснуться, и я тут же убрала ладонь, лежащую на столе. Положила обе руки к себе на колени и крепко стиснула пальцы. Хорошо, что свитер был с длинными рукавами и воротом. В большой и мешковато одежде я всегда ощущала себя безопаснее, а, значит, в большей безопасности были и те, кто находился рядом со мной.

- Лена? - я поняла, что Саша все еще ждал от меня ответа, и вскинула голову. Осторожно убрала непослушную прядь тёмных волос с лица. Вдохнула. Выдохнула. О'кей. Попробуем еще раз.

- Все нормально, - я изо всех сил постаралась сделать так, чтобы голос не дрожал. Мне действительно практически удалось вернуть все в норму - после того инцидента с мерзкой девчонкой и ее не менее мерзкой мамашей. Кажется, Саша чувствовал, что стычка повлияла на меня, и всячески пытался отвлечь разговорами о картинах. Оказывается, он знал достаточно много. Не больше меня, разумеется, но все-таки. Это было неожиданно. он знал практически все о жизни Ван Гога, к примеру, и мог рассказать даже, где и когда была написана едва ли не каждая его картина.

В какой-то момент я перестала его слушать, переключившись на саму себя и пытаясь взять себя в руки. Стены давили, но мне было не так больно, как могло бы быть. Я дала божествам достаточно крови, чтобы они оставили нас в покое, хотя бы на время. То, что происходило, во многом было моими личными закидонами - я слишком давно не появлялась на людях. Саша держался куда лучше меня, хотя на его месте любой наверняка бы давно свихнулся рядом с такой девушкой. Мы прошли всю Третьяковку от и до и даже не разу не сделали перерыв, чтобы присесть. У меня ужасно болели ноги, и казалось, будто бы в ступни разом впилась тысяча ос, но я изо всех сил старалась идти нарочито бодро и не подавала виду, что мге нужно было отдохнуть. Я не сомневалась, что Саша и сам нуждался в отдыхе, что, если бы я попросила, он бы тут же усадил меня куда-нибудь. Мне не хотелось этого по одной единственной причине - тогда бы нам обоим пришлось бы говорить. Да, мы говорили и гуляя между выставленных картин, но это было немного другое. Поддерживать диалог, сидя друг напротив друга, куда сложнее, и сейчас я убеждалась в этом на собственном примере.

После того, как мы обошли всю галерею, Саша отвел меня в ближайшее кафе. Температура на улице была слишком низкой, и гулять там представлялось настоящим самоубийством, если только вы не хотели отморозить себе все на свете. Официантка смерила нас понимающим - как мне показалось - взглядом и отвела в самый дальний и уединенный столик во всем зале, заставив меня мысленно чертыхнуться. Все это было слишком неправильно и слишком неловко. Саша сел на стул, а я на диван возле стены. Такое близкое соседство изрядно напрягала, но я не могла просто взять и попросить его пересесть - за любой другой столик в центре, потому что это было бы гораздо лучше.

Сердце бешено колотилось в груди, а ладони вспотели. Пару раз мне даже казалось, что у меня по лбу течет пот - во время того, как официантка прилежно записывала к себе в блокнотик наш заказ, и после того, как она ушла, а мы остались сидеть, глядя друг на друга, скованные обоюдным молчанием.

Почему-то я очень сильно боялась, что кто-нибудь из нас ляпнет глупость или сделает что-то такое, чего делать определенно не стоит. Один раз мне даже удалось представить, как Саша отодвигает стул, встаёт, огибает столик, пересаживается ко мне, наклоняется близко-близко и начинает меня целовать. Видение удалось отогнать, но мысли о том, что будет, если такое случится, остались. Я и вправду не знала, что произойдет. Не знала, как отреагирую. Что, если стены вокруг меня тотчас же треснут? Что, если нечто скрывающееся внутри них, вылезет наружу и станет видно не только мне, но и всем?

Я носила с собой настоящее проклятье, и мне следовало быть куда осмотрительнее. Следовало сидеть дома, не высовывая нос из своей комнаты. Сидеть и рисовать, один портрет за другим, а потом разговаривать с нарисованными лицами, чтобы не умереть от одиночества и скуки.

Вместо этого я приняла самое опасное в мире приглашение и пришла на свидание, подвергая опасности себя и других.

- Лена? - Саша обратился ко мне в четвертый раз, и в четвёртый раз я вздрогнула. Мне было не по себе. наверно, я и внешне выглядела так, будто бы вот-вот упаду в обморок. - С тобой точно все хорошо?

Я вновь принялась теребить несчастную прядь.

- Конечно, - больше похоже на писк Муму, которую через несколько мгновений утопит Герасим. - Я просто устала. Мне всегда тяжело давались картинные галереи. - Это правда. - Эмоций много, и от них быстро устаешь, - я развела руками и снова попыталась улыбнуться - на сей раз вышло куда лучше.

- Понимаю, - Саша кивнул головой. - Если ты устала, мы можем уйти.

Я открыла было рот, чтобы ответить согласием, но из-за спины Саши как по волшебству возникла официантка со стаканами на подносах, словно бы чующая нависшую над ней возможность потери клиентов.

- Все нормально, правда, - сказала я, чтобы хоть что-то сказать, пытаясь смотреть Саше в глаза через руку официантки, ставящую передо мной большой стакан горячего какао с маршмеллоу.

Девушка с длинными синими волосами и вызывающим макияжем, работницу кафе в которой выдавал только небрежно наброшенный черный фартук, поставила перед Сашей кружку дымящегося кофе, обворожительно ему улыбнулась и, покачивая бедрами, удалилась.

Я опустила голову, пряча смущение. Аккуратно подцепила озябшими пальцами трубочку и начала гонять по чашке туда-сюда кусочки белого зефира.

- Как дела в школе?

Ну вот. Кажется, мы наконец0таки исчерпали тему искусства.

От волнения я до боли закусила внутреннюю поверхность правой щеки. Рот наполнился привкусом крови.

- Все нормально. Скоро контрольные, потому что четверть заканчивается. Хочу закрыть все без троек.

На самом деле мне было абсолютно наплевать на оценки. О моей успеваемости не заботился никто - родители давно потеряли надежду, что их младшая дочь сможет добиться чего-либо в жизни, Соне было только на руку, что я плохо училась, а мне самой и подавно было все равно. Я знала, что после окончания одиннадцатого класса все равно не продолжу учиться. Мне приходилось тянуть школу, потому что без этого было никуда - родители просто не позволили бы мне бросить начальное образование. Да и государство не позволило бы тоже. К тому же, мне самой хотелось получить аттестат, чтобы отдать его родителям и навсегда уехать их родного дома. После школы я планировала начать совсем новую жизнь. Уехать в какую-нибудь глушь, поселиться в домике посреди леса, где не будет ни высотных зданий, ни кирпичных и бетонных стен, где не будет людей, которых у меня каждый день появлялся соблазн нарисовать. Я бы прожила отличную жизнь, рисуя выдуманных людей и постепенно обвешивая картинами тонкие древесные стены. Мне бы было хорошо одной. Я бы никогда не умерла от одиночества.

- Лена? О чем ты думаешь?

- А? - а растерянно моргнула. Освещение в кафе внезапно показалось мне слишком ярким, а лицо Саши - каким-то расплывчатым и нечетким.

- Ты как будто... то и дело задумываешься о чем-то, уходишь куда-то в себя. - Саша нахмурился, пристально глядя мне в глаза, и мне стало не по себе.

- Прости, я...

- Тебе не надо извиняться, просто... - Сашино лицо разгладилось, и он посмотрел на меня с теплотой, словно бы я приходилась ему кем-то, кто был небезразличен. - Если я могу помочь, скажи.

Ты можешь помочь, если уйдешь отсюда и навсегда забудешь все мои координаты и то, как меня зовут, хотела проговорить я, но не смогла этого сделать, и сказала совсем другое:

- Это все из-за учебы. Стресс и все дела, - я пожала плечами. - В этом полугодии мне надо стать отличницей, потому что в будущем я хочу себе золотую медаль. Это дополнительные баллы к ЕГЭ и все такое... - я осеклась, внезапно осознав, какую порю чушь.

- Ух ты, - Саша поднял кружку и блюдца и сделал глоток. - Если так, то лучше не соль сильно париться из-за учеб. Это же, в конце концов, всего лишь учеба, Лена.

- Вот и мама так говорит. А как у тебя дела в магазине?

Я похвалила себя за то, что сумела перевести стрелки с себя на него. Говорить обо мне было слишком опасно. Приходилось следить за каждым словом, а я сейчас слишком устала, чтобы быть настолько сосредоточенной.

- Ну, вроде бы хорошо. Я подумываю о дополнительном заработке, правда, пока не знаю, где откопать в сутках еще двенадцать дополнительных часов. Мать совсем не выдерживает. Денег ни на что не хватает. Если бы я имел хоть какое-то образование, то смог бы устроиться на работу получше. - Саша на мгновение замолчал, и я тут же пожалела, что подняла именно эту тему, которую он явно не любил. Темные волосы падали ему на лицо, и при неправильном освещении он вдруг показался мне совсем бледным, замученным и несчастным. Ты украл у меня роль несчастной, - хотела было сказать я, но не сказала, зная, что это была определенно неудачная шутка.

Саша помешал ложечкой кофе. Пару секунд мы слушали тихий звон металла о стекло, а потом он снова поднял голову, и мы вновь встретились взглядом. У него были серые глаза, и я только что это заметила.

- Зато иногда случаются крайне веселые казусы, - он улыбнулся, и я почувствовала, как мне самой стало чуточку легче. Тень пробежала по его лицу и исчезла. - Например, на прошлой неделе я должен был отвезти пиццу в загородный лом. Это был очень хороший заказ, потому что чем дальше место находится от МКАД, тем больше платят. Это был большой частный дом, знаешь, как в кино, с забором, собаками и охраной. Мне дверь открыла женщина в махровом халате и с завивкой на голове. Она очень долго смотрела на эту пиццу, а потом поинтересовалась, почему она круглая, а не квадратная. Мол, она заказывала только квадратную, и точка.

Несколько мгновений мы смотрели друг на друга, а потом я почувствовала, как губы сами собой начали расползаться в улыбке. Еще какое-то время я тщетно сдерживала рвущийся наружу смех, но в конце концов не удержалась. Я смеялась, прикрыв рот рукой и ощущая, как мелкой дрожью сотрясаются плечи. Мы оба смеялись, и, кажется, вовсе не над дурацкой историей, а от вида друг друга. это как с чиханием - чихнул один, значит, обязательно чхнет другой.

- О боже, - выдавила я из себя сквозь смех и вдохнула носом побольше воздуха. Горло засаднило, а в уголках глаз показались слезы. - А у вас действительно делают квадратные пиццы?

- Нет, по-моему, их нигде не делают. Я вообще не знаю, почему это так было для нее ва...

За спиной раздался какой-то треск, разом заставивший меня похолодеть с головы до пят и перестать смеяться.

- Ты слышал это? - не отдавая отчета в собственных действиях, спросила я, неосознанно перейдя на шепот.

- Что? - Саша заметил резкую перемену в моем лице и, кажется, сам испугался такого перехода. Я ощутила, как внизу живота нарастает тяжелый, будто бы облитый свинцом, ком, и начинает медленно ползти вверх, в желудок, из желудка - по пищеводу, прямиком в горло. еще чуть-чуть – и я начну задыхаться.

- Лена? Лен? Что случилось? - теперь в Сашином голосе звучала неподдельная тревога, но я не могла ему ответить, осознав, что звук, невыносимый треск, с каждым мгновением становившийся все сильнее и сильней, шел не снаружи, а изнутри. От был в моей голове, и слышать его могла только я.

Паника волной нахлынула на меня и накрыла полностью, лишив возможности управлять собственными эмоциями. Задыхаясь от страха и молясь, чтобы сердце не выскочило прямо из груди, я привстала с дивана и медленно обернулась назад, туда, где была стена.

На том месте, где часть моей спины соприкасалась со светло-зеленой стеной, зияла огромная трещина. Тихо вскрикнув от ужаса, я отшатнулась назад, едва не зацепив ногой стоящий рядом со мной соседний столик. сквозь толстую ткань свитера почувствовала на талии Сашины руки и, взвизгнув, отскочила в сторону.

- Не трогай! Не трогай меня! - глядя в испуганное и еще больше побледневшее Сашино лицо, я выставила вперед руки с широко растопыренными пальцами, точно обороняясь, и спиной двинулась по направлению к выходу, вернее, туда, где, по моим представлениям, он должен был быть.

- Лена? Ты чего? С тобой что-то случилось? Лена! - Саша, не преставая, звал меня по имени, с каждым разом делая это все громче и не обращая внимания на других посетителей кафе, встревоженных поведением самого крайнего столика.

Боковым зрением я заметила какое-то движение в стене и повернула голову ещё того, как поняла, что делать этого не стоит.

Трещина расширялась, и из нее уже начали показываться темные, покрытые сажей пальцы со содранной кожей и длинными, больше похожими на звериные когти, ногтями. Из светло-зеленой стена постепенно становилась бурой - такого цвета можно увидеть кровь, если порезать коронарную артерию.

- Девушка... Девушка, вам плохо? - обеспокоенные, встревоженные голоса шли отовсюду, но я знала, что это было только начало. Если допущу, если прожду еще хотя бы минуту, асе станет гораздо хуже, и неизвестно тогда, смогу ли я выбраться.

- Лена? - Сама смотрел на меня с искренним непониманием, и мне стало его жаль. Разве этого он ожидал, приглашая меня погулять? Конечно, нет. Он ждал, что приятно проведет со мной время, что мы посидим в кафе, поговорим об искусстве, а потом он проводит меня до дома и, возможно, поцелует на прощание. Я встретилась с ним взглядом и едва заметно мотнула головой, не зная, сможет ли он разгадать этот жест или нет. Вряд ли. Я бы на его месте не смогла.

Дыра в стене продолжала расширяться, а посетители кафе - стапливаться вокруг нас, точно бы каждый считал делом своего долга сунуть нос в чужие дела в надеже, что застанет зрелище жестокой расправы, насилия, кровопролития, ссоры и прочего в таком духе.

Расталкивая людей, я выскочила на улицу, Чудова сумев при этом сдернуть со стоящей у прохода вешалки свою куртку. Надела я ее уже на бегу к метро, задыхаясь и не видя перед глазами ничего, кроме разноцветных, точно при солнечном ударе, точек. В голове билась только одна мысль - зря я сюда пришла, зря согласилась, зря пришла.

Я заставляла себя не оглядываться назад, но мне постоянно казалось, что сейчас Саша, бегущий следом, схватит меня за плечи и заставит объясниться, а мне не останется ничего, кроме ка все ему рассказать. Возможно, так оно и было - я хотела все ему рассказать. Хотела, но при этом знала, что будет, если подобное случится.

Я смогла выдохнуть, только сидя в покачивающемся из стороны сторону вагоне метро, в толпе равнодушных ко всему людей, не ведающих, в какой смертельной опасности рядом со мной оказались. Я села в самый дальний угол вагона, на самое узкое сиденье, и молча наблюдала за тем, как напротив меня маленькая девочка умоляла сидящую рядом маму дать ей поиграть в игрушку на смартфоне. Мать что-то сердито отвечала на всхлипывания и возню дочери, а потом достала из сумки какой-то журнал и углубилась в чтение, перестав обращать внимание на собственного ребенка,

Тщательно прислушиваясь к сердцебиению, которое постепенно начало возвращаться к норме, я подумала о том, что Саше теперь, видимо, придется расплачиваться за так и недопитое мной какао с маршмеллоу.