Лерой (18+)

— Ты домой?

Макс спросил меня, когда мы спускались в лифте уже за полночь.

— Угумс.

— Лерой едет домой. Ночью. Один, — улыбаясь, сказал друг, делая паузу после каждого слова.

Я одарил его саркастичной улыбкой:

— Очень смешно. Смотри, чтобы тебя дома не порвали за такое позднее возвращение.

— Ой да, к тебе что ли ревновать ей.

Мы вышли из лифта и прошли к своим машинам по еле освещенной парковке.

— Завтра меня не жди! — крикнул я ему, запрыгивая на водительское сиденье.

Поработаю из дома, а вечером заберу свою малявку с работы.

Малявка. Она ведь на девять лет младше меня. То есть, когда я во всю веселился в свои двадцать два, у нее только грудь начинала прорисовываться. Какая забавная штука эта под названием жизнь.

Может съездить в бассейн перед тем, как я поеду в Сентрум? Раз уж Трент уговорил меня купить абонемент, нужно этим абонементом пользоваться. Иначе, деньги на ветер.

Бензин для моей «Ауди» хотя бы приносит мне удовольствие. А от валяющегося в кармане абонемента — толку ноль.

Уложив свою голову на подушку, я прокрутил в голове последние дни. Как я дожил до тридцати двух и не влюбился по пути так, как это произошло у Макса или у Трента? Искали ли они свою любовь или это само собой произошло? Какая часть в человеке отвечает за рождение этого чувства по имени любовь? С сексом все понятно. С любовью — нет. И почему я раньше смотрел на Макса и не задавался подобными вопросами?

Ну, живет он с девчонкой, и что с того? Он часто психует из-за нее, переживает, если она задерживается, кусает локти, когда к ней кто-то подкатывает. Заботится, чтоб у нее было, что поесть, надеть, сходить, куда она хочет. Больше не о чем поволноваться в этой и без того суматошной жизни?

Но почему-то меня стали волновать эти вопросы.

Я, мать его, старею?!

. . .

Я погрузился в воду с головой. Наматываю туда—сюда уже минут двадцать в бассейне. Перед сном я грузанулся так, что в обед, как проснулся, кофе дома пить не стал, а рванул в «Атлетика Домус», заехав по пути в кофейню «Тима».

Теперь у меня энергии просто через край. И вот я устраиваю заплывы, чтобы куда-то деть весь этот кофеин, который чертовски разогнал мою кровь.

Мощными гребками я доплыл до бортика, от души плескаясь водой. Поставил руки на край бассейна и выпрыгнул рывком. От прохладного воздуха в помещении, волосы на руках встали дыбом.

Шлепая тапочками по кафелю, быстрым шагом я шагал в сторону сауны.

И увидел Майкен. Она шла мне на встречу. В черной форме с логотипом «Домуса» на груди.

И биться сердце перестало. Мое вот точно.

Она замерла на месте. Я в этот момент стоял и гадал — мой брат рассказал ей, в какой бассейн мы ходили? Хотя, тут даже гадать не надо в какой, если у него здесь годовое членство.

Я пошел Майкен на встречу, не сводя с нее глаз. А она пошла направо, быстро отведя взгляд от меня.

— Майкен!

Неуклюжей походкой я догнал ее.

— Погоди.. Стой, Майкен, твою мать, — последние слова я произнес достаточно тихо, чтобы посетители не пронзили меня своими непрошенными взглядами.

— Отвали... — она развернулась ко мне, — Каждый раз хочу сказать «Отвали, Лерой», а потом вспоминаю, что у тебя есть брат, которого я люблю и что я — будущая Лерой. Вот же ирония судьбы. Отвали, короче.

И она зашагал прочь от меня.

— Да стой же ты, елы—палы. Ты мне слова не даешь сказать, что ты за человек-то такой.

— Нам не о чем говорить, — сказала она, не оборачиваясь.

Я вытянул руку вперед и положил ее на плечо Майкен.

— Стой, — серьезно сказал я, а затем злостно произнес, подойдя ближе к ее спине, — Я, мать твою, так ни за кем еще не бегал.

Она усмехнулась.

— Что тебе не понятно в слове «отвали»? — так же злостно спросила она меня.

Я услышал запах ее волос. Запах ванили. Французской ванили?

«Дебил», подумал я и вернулся к тому, что она стоит предо мной.

— Я уже спрашивал не знаю сколько раз, но спрошу еще раз...

— Я на работе, — оборвала она меня, развернувшись ко мне лицом, — Мне нужно идти.

— Погоди, а разве ты не можешь помочь клиенту, если у него есть вопрос? — я вопросительно поднял бровь.

— Я не консультант, а администратор.

— Одна херня, не выдумывай. У меня вопрос.

— Этот вопрос не по работе центра, поэтому я не могу помочь вам, мистер Лерой.

Ах ты ж, вредина.

— У меня ящик заклинило. Не могу открыть. Не могли бы вы мне помочь... — я посмотрел на ее имя на футболке, — Ах да, Майкен.

Я подмигнул ей.

Она закатила глаза.. И пошла в сторону раздевалки! Аллилуйя!

Я шел за ней, поправляя полотенце на бедрах, чтоб не слетело на полпути. Под ним, конечно, надеты плавки, но я же уже вышел из зоны с бассейном, поэтому не стоит светить своим «прибором» где ни попадя.

— Где твой ящик? — требовательно спросила Майкен.

— Налево. В конце.

Я последовал за ней.

— А теперь серьезно... Что я тебе сделал? — ласково разговаривать с ней у меня уже нет терпения, но я все равно старался, потому что вокруг снуют другие посетители. Не хочу привлекать внимание, а то вызовут охрану еще.

— Ты... — она выставила указательный палец передо мной, — Ты, Тео... — она ткнула пальцем мне в грудь, — Ты — ничтожество.

Из ее глаз потекли две небольшие струйки слез.

Блядский случай.

— Слушай, Майкен... Я готов попросить прощение за то, что я сделал, но скажи мне, что я сделал??

Она так и стояла, уткнувшись пальцем в мою грудь и пуская тоненькие ручейки из слез по щекам. Она смотрела прямо мне в душу. А я смотрел в ее голубые глаза.

Что это в них? Злость? Отчаяние?

— Прости... — прошептал я, — Что бы я там не натворил, прости, ладно?

— Ладно? — прошипела она, — Хуеладно, говнюк.

— Майкен...

Я повертел головой из стороны в сторону. Взял ее за запястье той руки, которая уперлась мне чуть выше солнечного сплетения, и опустил ее руку.

— Мне жаль, что бы я там не сделал... Не разводи этот пожар между нами.

— Я разведу такой пожар, что он дотла спалит тебя и твою никчемную жизнь, — она дернула своей рукой, но я не выпустил ее, — Отпусти меня.

— Я устал играть в игры, — прорычал я, — Я работаю с играми, так еще и с тобой тут в кошки—мышки играть должен. Дай мне ответ на мой вопрос, и я оставлю тебя в покое.

— О, вряд ли... — она пропустила истеричный смешок.

— Хватит, — сказал я сквозь зубы.

Твою мать, она что проверяет мое терпение? Его у меня и так не осталось, сумасшедшая!

Она вытерла слезы тыльной стороной свободной ладони и, дрожащим голосом, спросила:

— Ты помнишь Хэллоуин две тысячи пятнадцатого?

Что?

— Допустим.

— Допустим? — ее брови взметнулись вверх, — Ах да, в вашем дуэте трезвым всегда был только Макс.

— Ближе к делу давай, потому что меня это уже порядком напрягает.

Она резко дернула своей рукой и освободила ее. Неожиданно.

— В следующий раз, когда кровь прильнет не к члену, а к мозгу — попробуй вспомнить тот Хэллоуин, — бросила она мне и собралась было идти, но я ее тормознул.

— Что бы я там не натворил, я тогда никому жизнь не сломал.

— Да, ты прав. В саму ночь — нет.

Ебаные загадки! Я так сойду с ума быстрее, чем она мне скажет, в чем, мать его, дело.

— В любом случае.. Отвали, Тео. Это уже в прошлом.

— Именно! — взорвался я, — В прошлом! Так может обсудим и забудем? Я уже попросил прощение.

— Твое прощение не вернет мне его!

Его?

Это кого?

— Отвали, — прошипела она так грозно, что из ее ярких голубых глаз разлетелись молнии по всей раздевалке.