Могила звезд прекрасных.
В окружении темной ночи, среди развалин ... рояль томно выплакивал сонату Бетховена и девушка, чьи руки утешали клавиши холодного вечера, словно обращаясь к нам нотами прописанными ранее, плавно переходила на более тяжелую партию. Лицо ее было переполнено эмоциями: то это были нежные, но сломленные чувства, то все отражало боль и грусть, то моментально она становилась отрешенной от публики. Будто говоря, но не слышно она обращалась к каждому, но, к великому сожалению, никто так и не понял, что она им нашёптывала. Ее мысли не понял бы и сам композитор, живший веками ранее, так как под классикой всего этого мира пересекается и сталкивается столько чувств, что невозможно этого осознать.
В сумке у окончания маленькой сцены, возле невысоких ступенек, не мигая ни разу лежал телефон. Его чёрный экран был разбит пару дней назад и теперь мелко крошился, словно песок, на фотографию ниже. Фотография была искусством самовыражения в жизни ею любимого человека. И моменты текущие среди глухих улиц, шумных дорог проносились сквозь слезы на левой щеке. Хоть иногда, но она поглядывала туда, где тихо и с прерываниями дышали зрители, не показывая иную часть лица, где мирно падали звезды с ее ресниц.
И вот она уже заканчивает медленным танцем пальцев, (-) и с ее руки спадает кольцо и катится в сторону кресел. За последние две недели она почти не ела: кофе и тост, чай, вино. Глаза провожают его и там, за сценой...
Экран замигал, пришло сообщение.
Больше чувствам уйти некуда. В тихих развалинах пробегает ночь, в душах людей– одиночество.