ЗАВИСИМОСТЬ

«Пепел на ветру»

«Когда так хорошо, скорее умрешь, чем остановишься».
Эта фраза теперь будет преследовать обоих как проклятие, которое они сами на себя наложили.

---

Спустя неделю. Наши дни. Июль 2021.

Телефон завибрировал на тумбочке в 11:47 утра. Влада, которая почти не спала эту неделю, вздрогнула и схватила его раньше, чем проснулась окончательно. Аннет уже ушла на смену в свою кофейню, оставив на кухне остывший омлет и записку: «Ешь, пжлст. И позвони родителям. Или не звони. Я не знаю, что правильно».

На экране высветилось: «В.»

Сердце пропустило удар. Потом ещё один. Она неделю ждала этого звонка, этой смс-ки. Она спала с его пиджаком в обнимку, вдыхая уже почти выветрившийся запах. Пиджак висел на спинке стула, как безмолвный страж её новой, непонятной жизни. Записка с номером была аккуратно сложена и спрятана в чехол телефона.

- Алло? - голос предательски сел.
- Привет. Это Вить. Ну, который... с пиджаком, - на том конце послышался смешок, но какой-то сдавленный. - Не разбудил?
- Нет, я... я не спала.
- Врёшь, - он сказал это мягко, без осуждения. - У тебя голос сонный. Слушай... Ты как? Жива?

Влада прикрыла глаза. Этот вопрос «ты как?» был для них чем-то вроде пароля. Пропуск в закрытый клуб людей, которые не отвечают дежурное «нормально».

- Жива. Аннет пустила к себе. Говорит, можно жить сколько нужно. Её родители постоянно в рейсах, квартира пустая, - она говорила быстро, словно боялась, что он положит трубку. - А ты как? Как выпускной?

В трубке повисла пауза. Витя стоял на балконе своей квартиры в одних спортивных штанах, щурясь от солнца, и давил окурок в жестяную банку из-под колы. Выпускной. Да, был такой факт в его биографии.

- Слушай... - он замялся, и Влада услышала, как он затягивается сигаретой. - А можно я тебя увижу? Сегодня? Сейчас?

Это было слишком прямолинейно. По правилам их игры, нужно было ещё неделю переписываться, делать вид, что всё случайно. Но Витя так и не научился играть в эти игры. Его «зависимость» требовала немедленного действия. Он должен был убедиться, что она настоящая. Что её рыжие волосы и этот её стих, который он случайно нашёл в интернете (да, он искал), не плод его пьяного воображения.

- Я... да. Да, можно, - Влада сама испугалась, как быстро согласилась. - А куда?
- Давай на набережной. Через час. Я буду на скамейке напротив фонтана. Знаешь где?
- Знаю. Я приду.
- Я буду ждать.

Короткие гудки. Влада посмотрела на своё отражение в чёрном экране телефона. Волосы спутаны. Под глазами тени. Но он позвонил. Он хочет её видеть. Господи, он хочет её видеть. Она вскочила с кровати с такой скоростью, что закружилась голова. Нужно срочно маскировать последствия бессонной ночи. Патчи. Крем. Чёртово каре нужно уложить.

---

Часом позже. Набережная.

Витя сидел на скамейке, ссутулившись и глядя на воду. Фонтан не работал. Ему казалось это символичным: город готовился к какому-то празднику, но праздника не было. Как и у него внутри. Красный аттестат лежал дома на полке. Мать плакала от счастья, отец хлопнул по плечу и сказал: «Теперь в МГУ, сынок, только в МГУ». А он смотрел на этот аттестат и чувствовал себя самозванцем. Выпускник. Медалист. Лучший в математике. А по ночам ему снилась рыжая незнакомка и её запястья.

Он увидел её издалека. Она шла быстро, почти бежала, и лёгкое летнее платье кремового цвета развевалось на ветру. Рыжие волосы были собраны в низкий пучок, но пара прядей выбилась и обрамляла лицо. Она была без косметики, если не считать неровно нанесённого на нижнее веко карандаша. В руках она держала бумажный пакет.

Автор, ты серьёзно? Летнее платье, низкий пучок... Не слишком романтично для истории про боль?
Заткнись, Автор. Дай им этот момент. Им он нужен.

- Привет, - запыхавшись, выдохнула она, останавливаясь в метре от скамейки.
- Привет, - он встал. Они секунду смотрели друг на друга. Он увидел, что синяки на её лице почти прошли. Она увидела, что его взгляд стал ещё более уставшим, но более трезвым. - Ты пришла.
- Ты позвал.

Она протянула ему пакет.
- Это твой пиджак. Я его... в химчистку сдала. И записка твоя там, во внутреннем кармане. Я подумала, может, она тебе нужна.
- Ты могла выбросить, - тихо сказал он, беря пакет, но продолжая смотреть только на неё.
- Я не смогла.

Повисла тишина. Фонтан молчал. Чайки орали так, будто их режут.
- Пойдём? - Витя кивнул в сторону аллеи. - Тут рядом кофейня. Ты, наверное, голодная.

Они пошли рядом. Медленно. Не касаясь друг друга. Как два магнита, которые пока не поднесли достаточно близко, чтобы они со звоном сцепились.

В кофейне было пусто. Они сели за столик у окна. Витя заказал два американо и какой-то десерт, названия которого не запомнил. Он просто ткнул пальцем в меню.
- Расскажи мне, - вдруг сказал он, глядя в чашку. - Всё. Что произошло. Почему ты ушла.

Влада сжала чашку обеими руками. Горячо. Но эта боль была приятной, земной. Не той, что внутри.
- А ты хочешь слушать? Это не очень... весёлая история.
- Я не за весельем пришёл, Влад, - он впервые назвал её по имени. Не Владислава. Влад. - Я пришёл за правдой. Ты сказала, что всё мне рассказывала. Тогда, в переписке, которой ещё не было. Так расскажи сейчас.

И она начала говорить. Тихо, сбивчиво, глотая слова и слёзы. Она рассказала про отца, который пьёт и бьёт мать. Про мать, которая бьёт её. Про то, как она впервые взяла лезвие в 14 лет, потому что физическая боль перекрывала внутреннюю. Про стихи, которые она пишет по ночам, чтобы не сойти с ума. Про то, как она верила, что всё наладится, и как эта вера умирала с каждым новым синяком.

Витя слушал. Он не перебивал, не вставлял дежурные «мне так жаль» или «нужно обратиться в полицию». Он просто слушал. Его желваки ходили ходуном, а пальцы до боли сжимали ложку. Ему хотелось убить её родителей. Хотелось немедленно поехать в этот чёртов посёлок и сделать что-то страшное. Но он знал, что это не поможет. Не так, как нужно.

Когда она закончила, её американо давно остыл.
- Теперь ты, - сказала она, вытирая слёзы салфеткой. - Ты обещал, что тоже расскажешь. Про своё прошлое.
- Там нечего рассказывать, - он криво усмехнулся, откидываясь на спинку стула. - Меня не били. Мои родители идеальные. Папа - инженер, мама - бухгалтер. Дом - полная чаша. Меня возили на море, покупали конструкторы и оплачивали репетиторов.
- Тогда почему?.. - она не договорила, но он понял.

Почему у тебя такие глаза, будто ты видел дьявола?

- Потому что я ни хрена не чувствовал, Влад, - он потёр переносицу. - Понимаешь? У меня было всё, но я ничего не чувствовал. Я не знал, кем хочу быть. Я сидел дома и играл в игры, потому что там, на экране, была хоть какая-то жизнь. А тут... Тут я просто делал то, что от меня ждали. Хорошие оценки. Медаль. Поступление. Я как робот, которого запрограммировали на успех. И я не знаю, где в этом всём я. Настоящий. Может, поэтому я и пью. Может, поэтому я и срываюсь. Хоть что-то почувствовать.

Влада смотрела на него и видела его насквозь. Он был прав. Они были похожи. Она резала себя, чтобы заглушить боль реальности. Он заливал себя алкоголем, чтобы почувствовать хоть что-то в своём стерильном, идеальном мире. Два разных полюса одной и той же болезни.

- Я поняла тебя, - прошептала она и накрыла его руку своей ладонью. - Я правда поняла.

Витя замер. Её ладонь была тёплой и сухой. Его - ледяной и слегка влажной. Он перевернул кисть и переплёл их пальцы. Простой жест. Но для них обоих это было как взрыв сверхновой.

- Я не знаю, что теперь делать, - честно сказал он.
- Я тоже.
- Но я знаю, что не хочу, чтобы ты пропадала.
- Я не пропаду, - она слабо улыбнулась. - У меня теперь есть твой номер.

Они просидели в кофейне до самого вечера. Говорили обо всём и ни о чём. О музыке, о книгах, о том, что он ненавидит запах больниц, а она боится зеркал. Это был самый странный разговор в их жизнях. И самый важный.

Когда стемнело, Витя вызвал такси.
- Я отвезу тебя до Аннет.
- Не надо, я сама.
- Я настаиваю.

В машине они сидели на заднем сиденье. Молчали. Но их пальцы снова нашли друг друга в темноте. На этот раз это было осознанное движение. Они держались друг за друга, как утопающие держатся за спасательный круг.

У подъезда Аннет Витя вышел первым, открыл дверь и подал ей руку.
- Мы увидимся? - спросила Влада, заранее боясь ответа.
- Завтра. Здесь же. В 12. Я приеду, - он сказал это тоном, не терпящим возражений. - И... Влад.
- Что?
- Не режь себя больше. Пожалуйста. Если захочется - позвони мне. Лучше мне. Я приеду. В любое время. Обещаю.

Он развернулся и сел обратно в такси. Машина уехала. Влада стояла и смотрела ей вслед. В груди распускалось то самое лавандовое поле. Птицы взлетали. Волны плескались о берег.

Она ещё не знала, что только что отдала ему ключи от своей души. И что он, сам того не желая, сделал с ней то же самое.

Зависимость - это всегда взаимный процесс. Ты думаешь, что спасаешь человека, а на самом деле - ты просто тонешь вместе с ним. Медленно. Красиво. С чувством, что это и есть любовь.

Через месяц он сорвёт её с учёбы и увезёт в другой город, подальше от родителей. Через два - они впервые поссорятся, и она снова возьмётся за лезвие. Через три - он пропьёт все деньги, которые копил на универ, и не подаст документы. Через полгода они будут стоять на заснеженной площади, и их глаза будут полны слёз... счастья, горя, грусти...

Но сейчас - сейчас они просто двое подростков, которые впервые за долгое время уснули с мыслью, что кому-то не всё равно.